Чтение онлайн

— Совершенно позабыла предложить тебе выпить, — попыталась выйти Сара из положения.

— Я хочу, чтобы ты поехала со мной в Сингапур, — упорно повторил Дэйн. — Всего на несколько дней… — Он замолчал, взглянув на девочку. — Бери ее с собой. Ерунда, справимся.

— Нет, — выдавила Сара. — Я на пять-шесть дней оставлю ее семье, что живет внизу. Этого достаточно? Нам хватит шести дней?

Дэйн протянул руку и провел по ее волосам.

— Это всего на несколько дней, Сара. Будем отъедаться, пить шампанское и купаться в настоящих ваннах. Остановимся в комнате с кондиционером. Будем медленно, со вкусом и продолжительно заниматься любовью. И ты совершенно позабудешь о Вьетнаме.

— Господи, Дэйн, я согласна. Давай, только скорее…

— Прямо сейчас…

— Все бесполезно, — сказала она, — мне не расслабиться. Прости, Дэйн, но я должна вернуться.

— Так нечестно. Мы в Сингапуре всего двое суток.

— Я хочу вернуться. Господи, как мне нравится заниматься с тобой любовью, как мне нравится этот старый отель, как мне хочется как-нибудь снова очутиться в Сингапуре с тобой, любовь моя. Но мне не выкинуть из головы Сайгон.

— То есть Нгуен.

— Да.

— Черт, говорил же тебе — возьмем ее с собой.

— Да знаю, знаю, но это казалось мне неправильным.

— О чем еще ты беспокоишься?

— Я чувствую себя виноватой. Мне необходимо вернуться. Не знаю, но нечестно просто валяться на солнышке в Сингапуре, пить и трахаться — когда… Мне это нравится, но так нечестно.

— Сара, учти, война будет чертовски долгой. Я, похоже, не в силах убедить кого бы то ни было в этом, но от Вьетнама тебя скоро будет тошнить, — а война будет продолжаться, учти.

— Как хорошо, что я тебе не верю.

— А собственным глазам?

— То есть, ты хочешь сказать, чтб война продолжится еще года два-три?

— Или дольше.

— И все это время ты будешь воевать?

— Нет. Через месяц или чуть меньше я уезжаю.

— Что?

— Послушай меня: американцам не выиграть эту войну, потому что они совершают точно такие же ошибки, что и французы до них. Ночи и вся деревенская местность принадлежат Вьетконгу. Дни и города — американцам. И я не знаю, что пугает местное население больше, и не могу сказать, кто кого пересидит в этом краю.

— И ты уезжаешь, потому что это бессмысленно? Безнадежно?

— Нет, потому, что я в это не верю.

— Господи, господи, да ты никак переметнулся к антивоенным демонстрантам.

— Да нет же. Ты просто не можешь понять. Или не хочешь.

— Так ты популярненько объясни.

— Я не считаю, что приход американцев сюда был злом. Соединенные Штаты ввалились во Вьетнам с лучшими намерениями. Но не верны ни стратегия войны, ни ее тактика, и ее не выиграть, если только не произойдут какие-нибудь коренные изменения, а я думаю, что они не произойдут. Поэтому я собираю всех своих людей и выхожу из игры, Я уже говорил тебе: мы воюем не только из-за денег, а тогда, когда верим в то, что делаем. И я не могу выполнять дурацкие приказы тех, кто считает, что поступает верно.

— Ты только послушай. Мы с тобой лежим в огромном номере отеля «Раффлз» в Сингапуре, над нами тихо кружится вентилятор, шипит холодное шампанское в бокалах — и никакой бомбежки, артобстрелов. А мы только и говорим, что о войне. И в этом прежде всего моя вина. Видишь, как со мной трудно. Я не могу забыть…

— Нгуен.

— Да. Просто я должна вернуться — и все. Вернуться, забрать Нгуен и убежать.

— А затем?

— Я вернусь. Оставлю ее на Гавайях и вернусь, пока не пойму, что сделала все от меня зависящее! Все, что могла! И только после этого уеду совсем.

— Понятно, Сара. Тебе не кажется, что мы только что завернули за угол?

— Не понимаю.

— Ну, ты с большим трудом понимаешь то, что делаю я, а теперь и у меня с этим твоим делом возникли проблемы. Может быть, когда-нибудь в будущем…

— Прости, Дэйн.

— Нет, все в порядке. Я узнаю, когда ближайший самолет. Поедем ближе к вечеру, хорошо?

— Черт, наверное. Ты, что разозлился? Я тебя обидела?

— Ничего, выживу.

Кордон военной полиции загородил вход на улицу, где жила Сара. За заслонами и кучкующимися полицейскими можно было видеть лежащий в руинах квартал.

Машина, в которой они ехали, остановилась. В мгновение ока Сара выскочила из нее и понеслась к баррикадам. Дэйн очутился за ее спиной, когда воен-полы увидели мчащуюся женщину и взяли винтовки наизготовку. Дэйн кинулся вперед, обогнал Сару и прокричал:

— Я — полковник Дэйн, пропустите сейчас же!

Полицейские отошли, и Дэйн услышал полустон, полувсхлип Сары, подбежавшей к громоздящимся обломкам, которые когда-то были ее квартирой. К тому времени, как Дэйн подбежал к ней, она стояла совершенно тихо с белым, словно мел, лицом, разглядывая искореженный бетон. Дэйн оставил Сару возле руин, а сам подошел к ближайшему полицейскому.

— Что случилось?

ВП оказался высоким подтянутым негром.

— Вьетконговский минометный огонь, полковник. И терроризм тоже. Какой-то человек, живший в этом вот доме, — он указал на дом, в котором жила Сара, — убил всю семью, а затем подложил мины. Когда они взорвались, коммунисты принялись лупить по этому кварталу из минометов. Смели все подчистую.

Дэйн почувствовал, что в груди у него похолодело.

— Где можно ознакомиться с рапортом по этому Делу?

— Расследование проводила вьетнамская полиция, но мы, со своей стороны, тоже не зевали. Наше следствие, по-моему, удалось лучше. Можете поговорить с полковником Вандермеером — думаю, что вам он известен.

— Да, — ответил Дэйн медленно, — я знаю кто он.

— Все произошло вчера вечером, — солдат развернулся и осмотрел улицу. — Эта дама, что жила в этом доме?

— Да.

— Так это ее старался разыскать полковник Вандермеер. Отвезете ее сами или позвать кого-нибудь?