Чтение онлайн

Мэйсон подбежал и остановился в нескольких дюймах от Дэйна, меряя его холодным взглядом.

— Насколько я понимаю — великий полковник Дэйн. Так вот, мне плевать, кто ты такой и что здесь делаешь, но убери свои руки от нее, понял?

— Не ори так, Мэйсон, сбавь тон, и мы сможем поговорить.

— Я ору, когда хочу, понял, свинья наемная.

Сара вышла из-за плеча Дэйна.

— Уитни, оставь нас в покое. Ты ведь давным-давно все прекрасно понял — между нами все кончено.

И было кончено еще несколько лет назад.

— Сука! — рявкнул Мэйсон и кинулся к ней.

Дэйн будто случайно ударил его ребром ладони.

Голова Мэйсона откатилась назад, и он моментально скорчился, повалившись на землю. Так он лежал несколько секунд, перекатываясь с боку на бок, а затем посмотрел наверх.

— Ты сломал мне нос, — сказал он.

— По крайней мере, ор прекратился, — ответил Дэйн. — Вставай.

Мэйсон, шатаясь, поднялся на ноги, не отрывая рук от лица.

— Мне необходима медицинская помощь, — произнес он глухо, срывающимся голосом.

— Тогда иди и покажись врачу, — сказал Дэйн теряя терпение. — И собери потом всех в одном месте. Я расскажу им, как будем отсюда выбираться. — Он смотрел вслед убегающему Мэйсону.

Сара вцепилась ему в руку.

— Неужели мы действительно уйдем отсюда? Ты сможешь нас вывести?

— А то как же, — ответил Дэйн. Он взглянул на нее и увидел, как облегчение от его слов моментально сменилось озабоченностью.

— А как же все эти люди? Ведь они же думают, что мы сможем им помочь. Мы ведь не бросим их здесь на произвол судьбы, правда?

— Я и не собираюсь их бросать. Они пойдут за нами. И, кстати сказать, будут нашим надежнейшим щитом. Нашей «обманкой». Но пора заняться всем этим вплотную. Вьеты совсем близко.

— Насколько близко?

— Они в Сисофоне. Самое позднее завтра утром они будут здесь. Движутся гады очень быстро.

— Что ты намерен делать?

— Давай-ка для начала пройдем в твою палатку, или еще куда. Мне не нравится стоять в самом центре открытого лагеря.

— Сюда, — указала женщина.

Внутри палатки они снова поцеловались: это был долгий, нежный поцелуй воссоединения.

— Бог ты мой, Сара, как же я тебя люблю?

— Знаешь, — произнесла она медленно, — мне кажется, ты говоришь это мне впервые.

— По натуре я тихоход.

— Но ты столько раз выказывал мне свою любовь, а я не обращала на нее внимание.

— Лучше позже, чем никогда.

— Дэйн, неужели теперь — навсегда?

— Конечно. Разве у тебя нет хотя бы капли веры?

— Послушай, — сказала она улыбаясь. — Я столько раз за последние годы слышала это слово, что научилась его ненавидеть. Я хочу только видеть, чувствовать и прикасаться к чему-то. И знаешь, похоже, я поняла то, о чем ты мне говорил много-много лет назад о Юго-Восточной Азии, когда предупреждал, чтобы я не пыталась ее изменить, но попробовала понять.

Он взял ее руки в свои.

— Нам нужно о многом поговорить.

Она высвободила ладони и обвила его руками.

— И доделать.

Снаружи раздался вежливый кашель и, повернувшись, Дэйн встретился взглядом со шведским врачом — высоким с нервным, но умным лицом человеком. Дэйн вышел наружу.

— Я говорю с доктором Карлссоном?

— Да, да. Здравствуйте. — Они пожали друг другу руки. — Вы не могли бы пройти со мной в больничную палатку? Думаю, что все, как вы и просили, собрались.

— Секундочку.

Он снова зашел в палатку и несколько секунд смотрел на Сару. В ее лицо вгрызлось несколько новых морщин, а под глазами залегли тени. В волосах появились подтеки серебра, но она все равно была очень красива. Только в глазах залегла бездонная печаль. И ему захотелось, чтобы она исчезла.

— Сара, мы собираемся вытащить вас всех отсюда. Так что, можешь мне поверить, все будет в порядке.

Он замолчал, затем продолжил:

— Пойдем, надо встретиться со всеми остальными, и я расскажу план выхода.

Она улыбнулась.

— Все, что скажешь. — Затем ее улыбка стала тоскующе-мечтательной. — Дэйн, а затем, когда все кончится, как ты думаешь, у нас будет шанс начать все по-новой? Мне необходимо знать. Скажи же хоть что-нибудь.

— У нас будут все шансы в мире, Сара. Но сейчас — нужно идти.

Они вышли из миссии сразу же после наступления темноты. Вначале Дэйн выслал разведчиков под начальством Хана — молчаливого корейца, — а затем построенных в два ряда кхмеров, растянувшихся на много метров вперед. В центре колонны он постарался замаскировать наемников и страшно волновался по поводу огромного роста и белой кожи Карлссона, да и европейских черт всех солдат удачи. Дэйн упрятал их в поношенную и сильно порванную одежду кхмеров. Все могло сойти им с рук, если Карлссон не станет высовываться или женщины не будут привлекать к себе внимание. Он не стал говорить и предупреждать о том, что если вьетнамцы схватят их одних на дороге, шансов на спасение не будет ни у кого.

Дэйн остановился и осмотрел колонны.

Народу было примерно тысяча человек, и они охотно пошли бы за каждым, кто бы решил взять на себя руководство подобным отрядом. Некоторые пошли за наемниками потому, что они были вооружены, а в истории Азии большинство глав были написаны именно воинами. Дэйн просто-напросто послал своих людей в лагерь беженцев и предупредил, что если кто-нибудь останется на месте миссии, то им придется отвечать на ярость взбесившихся вьетнамцев. И, разумеется, пошли все.

Наемников он разделил между двумя колоннами и сейчас радостно наблюдал за тем, что не может выявить их в огромном скоплении людей: стариков, женщин, детей, оскользающихся и бредущих по обеим сторонам грязной дороги. Наблюдая за ними в свете луны, Дэйн почувствовал безвременность происходящего, будто бы история остановила свой бег — или повторяется вновь и вновь, — словно бы его опыт, знания, чувствительность привели его этой ночью к этим людям, на эту дорогу, и казалось, что так оно и должно быть, что это совершенно неизбежно. Словно бы вся его собственная история была лишь прелюдией к этому времени и этому месту. Дэйн тряхнул головой: сейчас не время предаваться размышлениям.