Песочная свирель. Избранные произведения мастеров Дзэн
Шрифт:
Шум со стороны окна представлял собой душещемящие пьяные всхлипы одного из алкашей, частенько собирающихся у гаража под домом. «Если бы я знал, мужики, что она такая б…, я бы никогда не женился на этой молодой суке».
По голосу я узнал Гену – вконец спитого синяка, бывшего преподавателя университета, который лет пять тому назад взял на квартиру студентку – шуструю девчушку из какого-то зачмуренного хутора, и, как водится, потом она взяла старого дуралея вместе с его квартирой. Гена был безобидным еще даже иногда бреющимся лет пятидесяти пяти типичным рафинированным субтилом с извечным «светом тайной свободы русских интеллигентов» в серых глазах. Кстати сказать, я долго не мог понять, что это такое – тайная свобода русских интеллигентов, пока однажды на вокзале в Лодзе мне не объяснил один румын. Он сказал, что это «когда сидишь между вонючих козлов и баранов и, тихо хихикая, показываешь пальцем наверх…»
Старый алкаш все материл свою молодую суку, которая ну ни как не желала принимать его реально, то есть таким как он есть, и, казалось, конца не будет этому пьяному базару…
Шум со стороны соседей состоял из постоянно повторяющихся трех-четырех нот и несложных рифмочек, наверное, придуманных неким гениальным детсадовцем про какого-то малыша, которому назидалось простить, по всей видимости, такую же по ментальной развитости малышку по имени или прозвищу Тум-тум или Дум-дум.
Все повышающиеся до фортиссимо пьяные завывания под окном в сопровождении аккомпанемента за стеной создавали момент подлинной музыкальной трагедии, проникнутой благородной простотой, драматизмом и героикой в духе реформатора европейской оперы 18 века Христофа Виллибальда Глюка…
Явно осознав тщетность попыток сконцентрировать внимание на любимом авторе, не говоря уже о попытках уснуть, я, чертыхаясь, взяв лист бумаги и карандаш, заперся в ванной комнате и излился следующим:
Ты прости меня малышПук, пук-пук, пук-пук.Я не знала, что ты ссышьПод себя, мой друг.Говорил, что возраст твойНе помеха нам,А теперь пердишь как конь,Старый битломан.Отвали ты от меня,Сдохни где-нибудь.Ртом беззубым не воняйИ про все забудь. Много дурочек вокругКом-плексу-ющих.А тебе, дружок, сойдутИх перхоть и прыщи.Ну, не хнычь, тебя прошу:Больно ведь смотреть.В твоем возрасте и яБуду так пердеть.Порезвились мы с тобой,Правда, хорошо!А теперь меня конекМолодой нашел.Знаю – мудрости твоейНету у него.Но не вечность же носитьСтарое пальто. Мудрости ему я дам —Не его кенты.Чтобы в старости он смогБыть таким как ты.И когда на равных мыБудем: пук, пук, пук.Нас не станет раздражатьСтарых попок звук.Рифмотерапия прошла удачно: я перестал обращать внимание на шумы, разгреб пространство между ними, как в куче хлама, погрузился в это пространство и отлично там выспался.
Ю. Х.
Нельзя научить старую лошадь новым трюкам, а попытки сделать это лишь погубят ее.
Мастер Хо
ПТИЦЕЛОВ
Мастер Ко
АРОМАТЕРАПИЯ (К ТОЙ, КТО ПОНИМАЕТ)
Женщина всегда старше и мудрее мужчины,
даже если она много младше и глупее его.
Ю. Х.
ЛИХААХИЛ (перевертыш)
С.К.
3 IN 1
У просветленного нет различающего ума.
Как-то Мастер Хо гостил у одного из своих духовных наставников Винни-Пуха. После того, как они в очередной раз подкрепились сакэ с медом, Мастер Пух решил проверить остроту дзэн-сознания своего ученика. Глядя на светильник, он спросил: «А ответь-ка до второго хлопка, что черное, белое и красное одновременно?»
Мастер Хо тут же, не отводя глаз от подушки, ответил: «Зебра в течке».
«Неплохо! И очень близко! – продолжал Мастер Пух, – но грубовато. Мой ответ – смущенная зебра».
DAILY MIRROR
С. К.