Чтение онлайн

Тупик. Хоть действительно за него замуж выходи! Только ведь это навсегда, и возвращение в королевство рабов. Да, не одной из них, а их хозяйкой, но я не желала владеть живыми людьми. И не смогу молчать, когда на моих глазах станут над ними издеваться.

Заботиться о виконте я бы смогла, это несложно, но не забота ему нужна. Не сделало ли бы это его несчастным.

Вспомнился Тьёрн и мои мысли насчёт замужества. Тогда я сравнивала его с ллором Касана. Сравнила и в этот раз — да почти то же, только покойный маг меня не бил и друзей моих не убивал. Но я ведь простила. Хотя всё помнила.

Брак по расчёту? Мне — сына, деньги, его любовь, ему — меня. Другая бы, не раздумывая, согласилась, а я сомневалась.

Отложив решение этого сложного вопроса на вечер: скажу всё, как есть, постаравшись не лгать, а норн, как мужчина и заинтересованное лицо, пусть выбирает, — приступила к работе.

Сагара благополучно сидела у соседки до обеда.

Крутилась, как белка в колесе, не поднимая головы, потом хозяин послал по делам: нужно было срочно докупить свечей. Каюсь, заболталась с хозяином лавки, больно уж приятный старичок, не спешила возвращаться…А потом услышала, как меня зовут по имени. Настоящему имени. В отчаянье, с такой одинокой звериной тоской.

Сердце дрогнуло. Шоан, он же подумал, что я сбежала, сбежала вместе с ребёнком! Был в 'Сломанной подкове', а меня там нет, соседка же взяла дочку на прогулку.

Дура, беспросветная дура, нужно было записку оставить, хотя бы попросить кого-то передать, что я по делам ушла. И ключи эти на столе…

Бедный, по всей Сорре мечется, надеясь, что я не успела далеко уйти.

Пропустив повозку, подхватив юбки, поспешила на противоположную сторону улицы.

Он где-то рядом, сейчас успокою. Я бы так никогда не сделала, мой норн, не пустила бы вас в свою постель, если бы задумала такое.

Но я никак не могла его найти, даже позвала, надеясь, что посреди городского шума услышит — ответа не было. И моё имя больше не повторяли.

Встревожено я обходила улицу за улицей, пока не оказалась в одном из традиционных для Сорры тёмных переулков, с неизменным трактиром. Тут то же нашёлся такой, с пьянчушкой у входа.

— Кого-то потеряла, куколка? — развязно поинтересовался он.

Я ответить отрицательно и хотела уйти, когда услышала злобное:

— Эй, ребята, смотрите: агерский ублюдок.

Сердце кольнуло нехорошее предчувствие, что этим 'ублюдком' был виконт.

В Дортаге не жалуют араргцев, я бы сказала, глухо ненавидят. Нужно немедленно увести его, пока ничего дурного не случилось. Он же вспыльчивый, а там, судя по всему, подвыпившая компания.

Трое. Трое солдат местного гарнизона не при исполнении. И виконт, со своими привлекающими внимание двуцветными волосами, в центре этого круга.

Помешать я не успела, всё началось до меня. Молниеносно, как по команде, вылетели из ножен клинки. Норн занял боевую стойку, чуть выставив вперёд одну ногу; в одной руке кончар, в другой — длинный кинжал. Солдаты вооружены ножами, у двоих — фальшионы.

Один из них демонстративно сплёвывает, говоря, что у него выпивка обратно просится при виде 'араргской рожи'. Виконт в долгу не остался, ответив на оскорбление, чем ещё больше разозлил солдат.

Двое с фальшионами атаковали одновременно, третий с ножами пока держался в стороне, предлагая делать ставки, за сколько его товарищи уложат 'зарвавшуюся свинью'.

Удары сыпались градом, наклонно, вертикально, снизу вверх, но виконт умудрялся как-то их отбивать, либо уворачиваться. Кончар тихо звенел, став продолжением руки хозяина, подныривая, взлетая, крутясь.

На стороне норна были ловкость и быстрота, которой не могли похвастаться подвыпившие солдаты. Зато их было больше.

Подлецы, они зажимают его в тиски! Один метит в лицо, другой — в шею.

— Оставьте его в покое, слышите, оставьте! — отчаянно закричала я, пытаясь вырваться из рук, удерживавших меня зевак из трактира. — Мой норн, сзади!

Услышал, резко пригнулся, позволив противникам пронзить пустоту и чуть не покалечить друг друга. И тут же вонзил кинжал в неосторожно подставленное колено противника, одновременно очерчивая полудугу кончаром. На излёте она цепляет руку второго солдата.

Мне дают пощёчину, обзывают араргской подстилкой, пытаются оттащить, но я ударяю удерживавшего меня человека локтем в живот и, понимая, что сама ничем не сумею никак помочь виконту, со всех ног бегу на улицу, звать на помощь.

Хоть кто-то должен помочь, хоть кто-то…

Но никто не желает связываться, все бояться, а стражи не видно.

Кидаюсь обратно, на ходу подбирая с мостовой булыжники.

Толпы уже нет, попрятались. Причина страха понятна — труп одного из солдат со вспоротым животом. Того самого, с покалеченным коленом.

Двое других никуда не делись и, кажется, ещё больше ожесточились.

Виконт ранен, по куртке расползается багряное пятно. Слава Шоану, только в плечо. Дышит тяжело, уже не так быстр, как в начале, но солдат к себе не подпускает.

Потом я понимаю, что всё это видимость. Безусловно, он устал, но меньше, чем хочет показать. Всё для того, чтобы усыпить бдительность.

Смертельный танец посреди грязной весенней мостовой продолжается. Солдат с фальшионом идёт напролом, второй его страхует.

А я понимаю, что не способна кинуть камень больше, чем на пару футов, да ещё и прицельно попасть.

Мне так страшно, что перехватывает дыхание. Беспрерывно повторяю молитвы Шоану, не в силах оторвать глаз от этих троих.

Чуть не кричу от радости, когда виконт отбивает коварный удар и, сделав обманное движение, вспарывает бок противника. И тут же захлёбываюсь воздухом, когда вижу на миг сверкнувший в воздухе нож. Норн его не заметил: добивал солдата.

Всё, что успела, в ужасе крикнуть: 'Сашер!'. И то мой крик затих уже после, когда было поздно.

Метнувший нож солдат ухмыльнулся, глядя на то, как виконт оседает на землю, и, обернувшись ко мне, лениво протянул:

— Так и быть, дарю тебе твоего любовничка. Только, боюсь, он тебе уже не пригодится, красотка, найди себе другого. И на падаль, детка, больше не бросайся.

Вместо ответа я швырнула в него камнем: разумеется, промахнулась.

Кинулась к норну, упала рядом с ним на колени, в паническом страхе глядя на расплывающееся кровавое пятно на груди. Слёзы градом катились из глаз.