Чтение онлайн

Я перехватила испуганный взгляд клиента Дары. Ну да, он меня трогал. Но если я скажу норну, он его убьёт.

— Зеленоглазка, правду, — голос у хозяина был очень нехороший.

Я упорно молчала, не желая стать невольной убийцей незнакомого человека. Но он выдал себя сам, своими взглядами, которые перехватил хозяин.

Нет, норн не застрелил его, подошёл, приставил нож к горлу и заставил признаться во всех грехах. Очевидно, щипок не показался ему большой провинностью, потому что хозяин ограничился единичным ударом в живот, от которого у бедняги перехватило дыхание.

Воспользовавшись тем, что норн отвлёкся, Трувель попыталась бежать через 'чёрный ход'. Но солдаты схватили её и швырнули под ноги хозяину.

— Итак, кто её продал? — он взвёл курок, приставив дулу ко лбу белой, как простыня, Трувель.

— Норн. С чёрно-палевыми волосами. Он пришёл, предложил хорошую девочку… У нас пристойное заведение, именитые клиенты есть.

— Без тебя оно станет ещё более пристойным.

Хозяин без всякого сожаления всадил в неё пулю и брезгливо смахнул носовым платком брызги крови с одежды. Переступил через труп и равнодушно велел записать имена выстроившихся в шеренгу посетителей публичного дома. Те с облегчением вздохнули. Получив разрешение одеться, они по очереди подходили к конторке, оставляли свою фамилию и под конвоем солдата поднимались наверх, чтобы привести себя в порядок и пулей слететь вниз по лестнице, дав себе зарок никогда больше не бывать в этом квартале.

Хозяин некоторое время молча наблюдал за ними, а потом подошёл ко мне.

Я непроизвольно вжалась в спинку дивана, готовясь к побоям. Взгляд сам собой сосредоточился на окровавленном прикладе ружья. Сейчас меня тоже ждёт знакомство с этим оружием…

— Зелёноглазка, посмотри на меня.

Он протянул руку, я рефлекторно закрыла ладонью лицо, казалось, став единым целым с диваном. Жаль, бежать больше некуда.

Положив ружьё, хозяин сел, отпихнув труп мага, и притянул меня к себе.

— Тише, успокойся, всё позади.

Аккуратно усадив меня на колени, он обнял меня, свободной рукой гладя по волосам. Пытался меня успокоить и добился успеха: я перестала дрожать.

— Ты того норна видела?

Я кивнула.

Честно, я не хотела утыкаться ему в плечо, но так вышло. Хозяин спас меня и сейчас расспрашивал таким мягким тихим голосом.

Он перехватил меня удобнее, прижимая к себе, и поцеловал в темечко.

— Ты его знаешь? — хозяин приподнял мой подбородок, чтобы видеть глаза. — Не бойся, скажи. Тебе абсолютно ничего не грозит.

Но как я могла сказать ему, что в публичный дом меня продал его друг? Он ведь решит, что я его оговариваю. Что стоит слово торхи? Да, хозяин меня по-своему любит, но как вещь. Друг для него, безусловно, дороже.

Я вздохнула и помотала головой.

— Хорошо, опиши мне его.

— Там было темно, хозяин, я слышала только голос.

— Лей, почему ты снова начала дрожать?

Я не знала, что ответить. Не правду же: что я лгу и боюсь наказания за правду больше, чем за ложь?

Он снова погладил меня по волосам:

— Хорошо, потом. Сейчас ты слишком напугана, можешь забыть детали. Завтра утром подробно расскажешь обо всём, что произошло после того, как ты переступила порог норины Дорраны.

Хозяин встал, взял меня на руки и, отдав необходимые распоряжения на миосском диалекте (что-то о трупах и заведении, я ещё плохо понимала араргский), вышел на улицу. Усадил меня на лошадь, сел сам и кивком поблагодарил солдата, принёсшего забытое им ружьё.

Уже стемнело. Гридор был расцвечен огнями. С закатом жизнь в нём не замирала, просто постепенно перетекала из одних кварталов в другой.

Хозяин бережно прижимал меня к себе, закутав в свой плащ. Его запах уже стал для меня за год родным, во всяком случае, после пережитого он мне таковым казался, и дарил чувство безопасности, защищённости. Глупо, наверное, но сейчас я была уверена, что ничего со мной не случится, никто меня не тронет. Никто, кроме самого норна альг Тиадея.

До дома мы добрались без приключений.

Спешившись, хозяин меня не отпустил и тут же приказ позвать врача. Отнёс к себе в спальню и опустил на кровать. Сам сел рядом, взял в ладони моё лицо и заглянул в глаза. Я невольно потупилась, опасаясь, что он сейчас потребует от меня выдать организатора похищения и продажи. Но нет, хозяин просто смотрел, а потом провёл рукой по волосам, заправляя их за уши.

— Если хочешь лечь, ляг. Скоро придёт врач.

Он ушёл, а я осталась одна в полутёмной спальне. Она казалась такой же огромной, как в замке, только вся в дереве, и мебель более вычурная, тяжеловесная.

Лечь хотелось, но я не хотела приминать узорчатое покрывало, поэтому встала и устроилась в кресле, полагая, что раз мне дозволили сидеть на кровати, то можно и там.

Минут через пять вошла служанка и поставила передо мной поднос с каким-то дымящимся напитком. Не дожидаясь напоминаний, я выпила его и поблагодарила служанку.

Вопреки ожиданиям, она улыбнулась:

— Да не за что. Если хочешь, я с тобой посижу, пока доктор не придёт? Всё не так тоскливо.

Я промолчала, искоса рассматривая служанку. Обыкновенная, ничем не примечательная девушка, не страшная, но и не красавица. В привычном для прислуги синем платье, только на груди дешёвая брошка-бабочка.

Восприняв моё молчание, как согласие, служанка устроилась в кресле по другую сторону небольшого столика.

— Я тебе потом поесть принесу, хозяин распорядился. Ты ведь торха хозяина?

Я кивнула.

— Давно он себе никого не покупал, с тех пор, как Ивона умерла.

— А отчего она умерла?

— Родами. Не знаю, что там произошло, но всё раньше срока началось. Ни мать, ни ребёнок не выжили. Сеньор Мигель, наш маг, пытался вдохнуть жизнь во младенца, но он недоношенный был…

— А зачем хозяину ребёнок от торхи? Разве он не рождается рабом.

— Нет, — рассмеялась служанка. — Он рождается свободным, если мальчик, и полусвободным, если девочка. Мальчики ещё и отцовскую фамилию получают, только без дворянской приставки 'альг'. Кстати, как тебя как зовут?

— Как называет хозяин или?

— Как при рождении назвали. Я, к примеру, Карен.

— Иалей.

— Карен, ты, когда о детях торх говорила, упомянула, что девочки полусвободными рождаются. Это как?

— Их скенами называют. Они не рабыни, браслетов не носят, но целиком и полностью подвластны воле отца. А в документах только имя матери и дата и место рождения указывается. Обычно они служанками становятся, потом на них кто-нибудь из слуг женится, кого хозяин так облагодетельствует. Если норн великодушный, то образование девочке может дать, профессии какой-то научить и дать разрешение покинуть дом, чтобы жить отдельно. Отец над ними господин — захочет, из дома вышвырнет, захочет, в больницу сиделкой работать отправит или в любовницы кому-то отдаст. И возразить нельзя — он в своём праве. Власть над скеной он теряет лишь тогда, когда та выходит замуж. Тогда она становится авердой.