Чтение онлайн

— Привет.

Его глаза смотрели совершенно спокойно, без малейшего удивления — как будто бы так и должно было быть, что она снова заявилась к нему в квартиру посреди ночи. Не то чтобы он ее ждал, но вообще-то предполагал, что она скоро снова появится…

— Извини, я…

Снова — никакого ответа.

— Я так и буду сама с собой разговаривать?

— Привет. Кажется, мы сегодня виделись.

— Это было вчера. Сегодня — это уже сегодня, — поправила она, пытаясь понять, что же он все-таки сейчас чувствует, о чем думает. — Я не вовремя?

— А ты когда-нибудь бываешь вовремя? Как снег на голову, в своем репертуаре… Проходи, раз пришла.

Он посторонился, отошел от двери. Немного поколебавшись, она все-таки вошла, проклиная себя за то, что минуту назад вообразила себе какую-то чепуху — будто бы все это не случайно. Случайно, не случайно — какая теперь разница? По крайней мере со стороны она выглядела полнейшей дурой. Несколько часов назад сама же его прогнала, при этом ни секунды ни о чем не жалея, а теперь заявилась к нему посреди ночи. И не потому, что хотела, а потому, что ноги сами принесли… Что же, так ему и объяснить? Нелепо, глупо…

— Как ты себя чувствуешь? — Он снова появился в коридоре, сон как рукой сняло. Она улыбнулась.

— Саша, ты меня извини… Я тебя, наверное, разбудила.

— Это не самое ужасное, что может случиться в жизни. Мне все равно через пару часов нужно было вставать — какая разница. — Он махнул рукой и добавил: — Да ладно тебе, не смущайся так сильно. Правда, ничего страшного. Насколько я понимаю, ты сбежала из больницы?

— Сбежала, — подтвердила она, — это было просто невыносимо! Знаешь, мне казалось, что я нахожусь в каком-то замкнутом, безвоздушном пространстве, аж дышать трудно было…

Они сидели на кухне. Молча разлив чай, он достал из шкафа печенье, поставил на стол.

— Ты, может, есть хочешь?

Она отказалась:

— Может, и хочу, но не чувствую… Что мне делать, скажи?

Он вздохнул.

— О чем ты, Алена?

— Я — обо всем. Я здесь совсем одна, в чужом городе… Что мне дальше делать?

Он пожал плечами.

— Твой Максим скоро появится, наверное. Ты же в это веришь.

— А ты, наверное, не веришь…

Он нахмурился.

— Знаешь, Алена, мне все равно. Это твоя жизнь, а у меня, честно говоря, и своих проблем хватает.

— У тебя…

В этот момент он потянулся через стол за сахарницей, наклонился над ней, и она почувствовала его дыхание — близко-близко, увидела глаза и вдруг разглядела на сером фоне мелкие черные точки… А он, случайно коснувшись рукой ее пальцев, внезапно замер. Перед глазами мелькнула и исчезла другая картина — светловолосая девушка на фоне голубого неба… Через секунду он уже размешивал сахар в чашке.

— Но ведь ты обо мне совсем ничего не знаешь.

Алена задумалась, услышав эти слова. На самом деле, она ничего о нем не знала — только его имя. И еще то, что на стене в его комнате висит фотография девушки.

— На самом деле, я о тебе ничего не знаю. Я даже не знаю… Не знаю, где ты спал в ту ночь.

— В ту ночь? — Его брови медленно поползли вверх. — В какую ночь?

— В ту самую, — она почувствовала, что слегка краснеет, и еще сильнее рассердилась на себя за это, — когда я пришла к тебе, а утром очнулась на диване…

Он смотрел на нее, и она видела, как непонимание и удивление в его глазах постепенно вытесняют искры смеха — совсем неуместного, как ей показалось.

— Не вижу в этом ничего смешного, — ответила она на его невысказанный вопрос, нахмурясь, — может быть, ты мне все-таки ответишь…

— Прямо как в мексиканском сериале. Сначала девушка пыталась утопиться, а потом она потеряла память… Теперь тебе только остается выяснить, что ты беременна.

Услышав эти слова, Алена вздрогнула, словно он ее ударил.

— Я не потеряла память. И вообще… Твоя вечная ирония неуместна. Тебе всегда смешно, ты или смеешься, или злишься… И все.

— А что, по-твоему, это не самый лучший вариант? — серьезно спросил он. — Или ты считаешь, что гораздо комфортнее чувствовать себя вечно несчастной и любить себя за это?

— Любить себя за это? — переспросила она. — Я тебя не понимаю…

— Понимаешь, Алена. Прекрасно понимаешь, Ведь ты упиваешься своим несчастьем, ты страдаешь ради страданий. Страдаешь, потому что тебе это нравится. Не пойму только почему? Жизнь от этого кажется интереснее или ты просто любишь, чтобы тебя жалели?

— Да с чего ты взял? — все еще не понимая, насколько серьезно он говорит, спросила она.

— Видно. Невооруженным глазом, — ответил он, поднявшись, — ты видела ту фотографию на стене?

Он спросил это совершенно спокойно, а Алена вдруг почувствовала, что не хочет отвечать на этот вопрос, не хочет разговаривать об этом и знать, кто она, та девушка на фотографии… Это открытие настолько сильно поразило ее, что некоторое время она не могла вымолвить ни слова.

— Ты не могла ее не видеть. Знаешь, кто это?

Алена вспомнила далекий вечер — когда они вдвоем с подругой Милой сидели у нее в саду и та рассказывала ей о своей жизни, о любви, тогда показавшейся Алене неслыханным преступлением — в тот момент она точно так же боялась каждого слова, ей хотелось просто заткнуть уши и убежать, чтобы не слышать, не знать… Сейчас с ней происходило то же самое — но она никак не могла понять, откуда взялось это странное чувство. А он, уже не ожидая ее ответа, продолжал:

— Это моя жена.

— Ты женат? — удивилась она и в тот же момент почувствовала, что ей не стоило задавать этот вопрос. Его лицо — такое близкое и в то же время чужое — долго стояло у нее перед глазами после того, как она услышала его ответ:

— Был женат. Но моя жена погибла два года назад. Во время пожара. Ее звали Полина.

— Продукты в холодильнике. Сообрази что-нибудь, я к обеду вернусь.

Он захлопнул дверь, она задвинула щеколду и прислонилась к стене. Прошедшая без сна ночь казалась теперь далекой и нереальной. Алена никак не могла избавиться от странного ощущения, которое с каждым днем было все настойчивее: как будто чья-то неведомая ей сильная воля с определенного момента повелевает ее Жизнью. И вот теперь — продукты в холодильнике, сообрази что-нибудь, я скоро… Черт возьми, что же происходит? Какие продукты, как она здесь оказалась и почему до сих пор… Но с другой стороны, новый побег был бы полной глупостью. Пойти ей все равно некуда, никакой гарантии того, что Максим наконец появится, у нее нет и быть не может… Сердце снова заныло при воспоминании о нем. Она даже и думать не хотела о том, что он, возможно, уехал в Египет и вернется не скоро, а может быть, никогда не вернется… Она не хотела об этом думать, но и воспротивиться этим мыслям не могла. Словно кадры ожившей кинохроники, перед глазами вставали моменты их первой встречи, его глаза — снова и снова. Его записка… Может быть — эта мысль уже давно жила в самой глубине ее подсознания, но она всеми силами не давала ей прорваться наружу, чувствуя, что прорыв может обернуться смертельным финалом, — может быть, он и думать о ней забыл, заставил себя забыть… «Мы всегда будем вместе» — вспоминала она его слова и не могла в них не верить. Ей хотелось верить, а все то, что было написано на бумаге, ей, наверное, просто приснилось…