Чтение онлайн

— Я знаю, малыш. Но ведь она будет приходить в гости. Она же никуда не уедет, просто будет жить в другом районе, совсем недалеко. И будет приходить к тебе в гости.

— И к тебе?

— И ко мне… К нам.

— Знаешь что… А ты разрешишь мне сделать ей подарок — на память?

— Подарок? Какой подарок?

— Я хочу подарить ей свои песочные часы. Ну, те, которые ты мне купил, чтобы я научилась тебя ждать… Они ей очень понравились. Можно?

— Можно.

— Па, а как ты с ней познакомился?

— Я тебе уже рассказывал.

— Расскажи еще, пожалуйста!

— В том городе, куда я уезжал в командировку, она купалась в море… Мы вместе купались в море. А потом мы случайно встретились в поезде, и я пригласил ее к нам в гости. Вот и все.

— У нее такое красивое имя. Сказочное, да, пап?

— Необычное.

— Она хорошая…

Алена приоткрыла глаза — сон уже совсем прошел — и сквозь туманную дымку ресниц разглядела совсем близко лицо маленькой Саши.

— Проснулась! — сразу же разнесся ликующий крик. — Проснулась! Ну, ты и спать горазда, соня!

Алена потянулась, разминая затекшие от неподвижности мышцы, подняла голову и тут же сощурилась от яркого солнца, бьющего в незашторенное окно.

— И правда, уже день.

— Уже давно день, уже даже я проснулась, а ты все спишь! — не унималась маленькая Саша.

— Ну, хватит ворчать. А то я тебя сейчас…

Алена угрожающе сдвинула брови, и Саша сразу же с визгом отскочила к стене.

— Не поймаешь! — Она высунула кончик языка.

— Поймаю! — Алена побежала вслед за ней, сразу же поймала, подхватила на руки и закружила по комнате. Внезапно, столкнувшись взглядом с неподвижными, невидящими глазами Сашиного папы, остановилась, замерла… — Ладно, Саша-маленькая, хватит. Пусти, я пойду умоюсь.

Холодная вода освежила лицо. В голове постепенно всплывали события прошедшего утра, и какое-то странное, щемящее чувство снова заполняло душу. Потом она вспомнила утренний разговор, который невольно подслушала, — каждое слово четко запечатлелось в сознании, потом вспомнила лицо Максима, совсем запуталась и поняла только то, что ничего не понимает. Отмахнувшись от назойливых мыслей, вышла из ванной. На кухне уже суетились Саши — отец и дочь. Саша-маленькая расставляла чашки-ложки, Саша-большой нарезал хлеб и колбасу. Завтрак прошел под неустанное детское щебетание.

— Па, ты сейчас пойдешь на работу?

— Нет, Шурик, сегодня же суббота. Выходной день. Знаешь… Знаете что? Давайте пойдем в парк?

— В парк! — ликующе подхватила маленькая Саша. — В парк, в парк! Ура! На каруселях кататься! Алена, собирайся!

Алена улыбнулась — ее согласия как бы и не требовалось. Переглянувшись с Сашей-большим, она молча пошла в комнату — переодеваться.

Городской парк был расположен совсем близко от дома. Они прошли несколько кварталов пешком, вдоль шоссе, по которому беспрерывным потоком текли машины. Маленькая Саша всю дорогу не замолкала.

— Это машина «Жигули»! А это иномарка, да?

— Это машина «мерседес», Шурик.

— Ну да, я же говорю, а вон та машина — джип! А вон, папа, Алена, смотрите, вон поехала машина «пирожок»!

Восторгу ее не было предела. Она не давала им даже словом перекинуться между собой, и поэтому оба облегченно вздохнули, когда маленькая Саша наконец на время покинула их, усевшись с победоносным видом на грустного оранжевого верблюда, как две капли воды похожего на всех остальных своих карусельных собратьев, и помчалась по кругу, каждый раз весело взмахивая рукой, когда пролетала мимо. Алена с улыбкой смотрела, как развеваются на ветру ее золотые волосы.

— У тебя замечательная дочь.

— Хулиганка, каких мало, — возразил он, — я слишком много ей позволяю, да и бабушка ее баловала, все время жалела, что без матери растет…

Опять в его глазах мелькнула тень.

— Расскажи… Расскажи мне о ней. Какая она была?

Он слегка отступил, встал позади нее, положил руки на плечи и осторожно притянул к себе, коснувшись губами волос. Она смотрела, как мелькает перед глазами карусель, и боялась пошевелиться.

— Она была… Она была хорошая.

Она была хорошая. Хотя иногда, когда строго хмурила брови и не позволяла смотреть допоздна телевизор, когда не покупала в зимнюю стужу мороженое, казалась несправедливой и даже злой. Когда ругала за двойки, за пропущенные занятия, за драки с одноклассниками. Все это кажется чудовищно несправедливым до тех пор, пока человек не переступит порог душевной зрелости и не поймет, что мать не может желать зла своему ребенку.

Своего отца он видел только на фотографиях. Банальная история несложившейся семьи — первая любовь, скорая женитьба и такое же скорое разочарование. Она решила растить своего сына одна, втайне надеясь, что он, ее первая и единственная любовь, вернется к ней и они будут жить втроем. Первый сюрприз ожидал ее через несколько недель после того, как муж ушел, — исследование показало, что она ждет не одного ребенка, а двойню. Мысли об аборте даже не возникало, хотя сердобольные подружки наперебой предлагали знакомых врачей, которые возьмутся за это дело. Она решила рожать двоих, продолжая надеяться, что он все-таки вернется.

Но он не вернулся, вскоре встретив другую женщину и подарив своему сыну сводную сестру, которую тот, впрочем, никогда в жизни не видел. А она растила двойняшек — Риту и Сашу, девочку и мальчика, таких хорошеньких и так похожих на него, одна. На декретные и на скудное, нерегулярно выплачиваемое детское пособие, экономя каждую копейку, обшивая и обвязывая своих детей сама. Пользуясь льготами матери-одиночки, устроила полуторагодовалых Сашу и Риту в самый лучший детский сад в районном центре, сама вышла на работу. Дети часто болели, вечно заражали друг друга — то ветрянка, то свинка, то коревая краснуха. Все детские болезни, включая скарлатину и ларингит, у Риты — насморк, непременно переходящий в отит, у Саши — вечное горло, долгий кашель, к тому же постоянные ссадины и травмы, вывихи и переломы. Мальчишка… Десять лет тянулись как столетие, а прошли — будто один день. Дети подрастали, запросы росли. Рита всегда была капризной в отношении одежды, очень сильно переживала, что одевается хуже подружек. Приходилось работать ночами, в двух, а иногда и в трех местах, чтобы хоть как-то обеспечить ее потребности, чтобы не ущемить детское самолюбие, не нанести неизгладимую травму еще не сложившейся психике. Она привыкла спать в троллейбусах, заранее прося кондуктора разбудить ее на нужной остановке, — другого времени для сна часто просто не находилось. Проблемы со здоровьем возникали уже тогда, но она от них отмахивалась, решив про себя, что рано ей еще пополнять ряды вечно ноющих дам, которые, кроме очередей в поликлиниках, ничего в жизни не видят. Ей нужно было растить детей.

Окончив школу, Рита сразу же вышла замуж. Забот поубавилось — муж дочке достался серьезный и солидный, старше ее на целых семь лет. Но через год родилась первая внучка. Рита просидела с ребенком четыре месяца, а потом решила, что больше не может киснуть дома, и пошла работать, подкинув дочку бабушке. Бабушка ее, можно сказать, и вырастила, как и второго Ритиного ребенка, который родился через два года после первого. Врачи хмурили брови, глядя на ее кардиограмму, а она отмахивалась — ей было просто некогда лежать в больнице. Вот внуки подрастут, тогда, может…

Вернувшись из армии, сын вскоре привел в дом свою невесту. Полина матери очень понравилась — скромная и в то же время всегда веселая, открытая, добрая. Они сразу нашли общий язык, и разницы в возрасте как будто бы и не ощущалось вовсе. Саша и Полина уехали жить в областной центр, вместе поступили в политехнический институт, на четвертом курсе поженились. Вскоре смогли купить собственное жилье, покинув надоевшую студенческую общагу, — на собственные сбережения плюс солидная помощь все той же Сашиной матери. Она продала старый дом, оставшийся ей от деда и пустовавший на окраине города почти десять лет. Потом родилась Саша-маленькая, Сашенька — чудо, светлоголовая принцесса. Ей было три года, когда Полина задохнулась в дыму пожара на даче у одной из своих институтских подружек. Она умерла не сразу — почти двое суток лежала, черная, как уголь, почти без лица, перевязанная, только дышала. Умерла, так и не придя в сознание, не сказав последнего слова мужу, который не хотел верить в то, что эта перебинтованная дышащая кукла — его жена, его Полина… Маленькая Саша осталась без мамы, и снова пришлось отмахиваться от назойливых кардиологов, растить маленькое солнышко, не давая девочке почувствовать, что она сирота. Зиму и осень она проводила дома, с отцом, весну и лето — у бабушки, на чистом, почти деревенском климовском воздухе. Вместе с ней возилась в огороде, выращивала овощи, имела свою грядку, заботливо поливала подрастающие помидорные кустики. Потом наступала осень, маленькая Саша уезжала из Климова в город, к папе, а бабушка торговала на рыке выращенными овощами, все чаще хватаясь за сердце. Снова нужны были деньги — Рита к этому времени уже успела разойтись с мужем, оставшись одна с двумя детьми, теперь и у них уже начинали появляться свои потребности. Рита и сама разрывалась между двумя работами, но только денег на учебу детям все равно хватало с трудом — без помощи ей было не обойтись…