Чтение онлайн

— Вот. Это мой Кузя. Не трогай, а то у него головка отваливается. Вот это его кроватка, в коробочке. А вот в этой коробочке — мой детский сад. Это мне монпасье бабушка подарила, и каждый леденчик у меня — человечек. Вот этот, зелененький — воспитательница. А этот, желтенький — самая маленькая девочка, я ее больше всех люблю. Она болеет, видишь, у нее кусочек отколупнулся. Я ее отдельно в спичечную коробочку положила, это у меня как будто больница.

Лена аккуратно засунула свои коробочки с человечками обратно под батарею. Мы вылезла из-под стола, и она первым делом взглянула на часы.

— Хоть бы не пришла!

— Ты ее боишься, что ли?

— Я ее ненавижу, — сказала Лена. — Я вообще музыку ненавижу!

— Зачем же ты учишься?

— Да у меня же абсолютный слух! Мама говорит, что это верный кусок хлеба. А я вообще могу без хлеба! Я готова каждый день молочную лапшу есть. С пенками…

Мне что-то жалко ее стало, и я предложила:

— Хочешь, я тебе маленькую куколку подарю? Пупсика целлулоидного?

— Правда? — Лена просияла. — Очень хочу! Я его знаешь как буду любить! Я с ним в кровати буду играть перед сном. И в школу буду с собой брать, я его в парте устрою… Нет, правда подаришь?!

В дверь позвонили.

Мы обе вздрогнули.

— Ну, всё, — сказала Лена. Поникла, ссутулилась и, волоча ноги, пошла открывать.

Училка оказалась молодой и довольно симпатичной.

— Извини, задержалась, — сказала она, снимая пальто. — Ты отработала то, что я задала тебе в прошлый раз?

Лена что-то буркнула.

— Ну, пойдем, — сказала учительница, вздохнула и как-то поёжилась. Мне даже показалось, что у нее в глазах промелькнула такая же безысходная тоска, как у Лены.

Я взяла «Родную речь», попрощалась и ушла.

Вечером ко мне пришла Наташка, притащила своих зверей — крокодила, жирафа и петуха. Мы с моими и ее зверями забрались на диван и стали играть в корабль. Звери у нас были матросами. Мы раскачивались и пели моряцкую песню: «Эх, за волнами, бури полными, моряка родимый дом!» Когда мы дошли до слов: «Ну а главное — чтобы славная подарила бы письмо! Даже палуба заплясала бы, заходила бы колесом!» — в комнату вошла мама и сказала:

— Прекратите этот кошачий концерт! Вы что, сами не чувствуете, как перевираете мотив? У вас же слуха нет!

Наташка возразила, что это у меня слуха нет, а у нее есть, просто я ее заглушаю. А я обрадовалась. Я подумала: «Эх, как же мне повезло!»

Наташа была на месяц старше меня и, пользуясь этим, всегда верховодила. Если мы играли в куклы, она забирала себе новую, а мне давала старую, со свалявшимися волосами и грязным облупленным носом.

— Потому что я старше! — говорила она.

И я подчинялась: ведь она действительно была старше. И, кроме того, у нее была сестра Катя, которой было уже четырнадцать лет.

Катя читала книги без картинок! Вот какая она была взрослая.

Мы жили на одной лестничной площадке и каждый день ходили друг к другу в гости. Книги мы с Наташей читали одни и те же. Сначала прочтет Наташа, потом даст мне, и я читаю.

У Наташи книги были гораздо интереснее. Все картинки раскрашены цветными карандашами, уголки страниц загнуты, строчки подчеркнуты иногда красным карандашом, иногда простым. А то и просто ногтем.

Это были еще Катины книги. Они перешли Наташе по наследству. И эти книги были не такие уж детские, хоть и с картинками: «Мальчик из Уржума», например, про детство Кирова. Или «Хуторская команда» про детство Буденного.

Хоть и про детство, но ведь про детство каких людей!

И уж если Катя читала такие довольно взрослые книги давным-давно, то можно себе представить, какие книги она читала теперь! Она читала — Тургенева!

Я, например, не решалась даже раскрыть том Тургенева, а Наташа ничего, раскрывала и даже читала. Ну, это не удивительно, она ведь была старше меня.

— Я прочитала «Отцы и дети», — сказала она.

— Интересно? — спросила я с уважением.

— Что значит интересно! — ответила Наташа. — Что это тебе, «Дюймовочка», что ли?

Мне стало стыдно за свой дурацкий вопрос. Спросить о Тургеневе — интересно ли?

— Это важно прежде всего, — сказала Наташа, — здесь поставлена очень важная идея.

— Какая? — спросила я и тут же опять почувствовала, что села в лужу.

— Да ну, разговаривай с тобой после этого! — с досадой ответила Наташа. — Важная идея поставлена, вот и все. Не понимаешь, что ли?

— А-а-а! — сказала я. — Теперь, конечно, понимаю. Я просто не расслышала.

Конечно, Наташе хорошо — у нее старшая сестра, которая ей все может объяснить. А мой старший брат и раньше не обращал на меня никакого внимания, а теперь, когда у него появилась жена, вообще плевать на меня хотел. А двоюродная сестра Маринка — на четыре года младше меня и только-только начинает самостоятельно читать свои первые книжки.

Я подарила ей на день рождения «Волшебную лампу Аладдина». Маринка обрадовалась, тут же уселась на пол и стала рассматривать картинки.

— А ты читала? — спросила Маринка. — Интересно?

— Что значит интересно! — сказала я назидательно. — Это важно прежде всего! Здесь поставлена очень важная идея.

Я искоса посмотрела на Маринку и убедилась, что слова мои не пропали даром: Маринка сидела на полу, и от умственного напряжения у нее текло из носу.

Наташе я, конечно, больше не задавала детского вопроса: интересная ли книга? Теперь Наташа, вручая мне книгу, говорила:

— Хорошо написано.

И я, когда приходила к Наташе за очередной книгой, тоже спрашивала ее:

— Хорошо написано?

Я читала «Повесть о настоящем человеке». Эта книга была очень хорошо написана. Я просто не могла оторваться.

Наташа в это время читала «Кортик». Тоже говорила, что хорошо написано.

А Катя читала вот что: «Тихий Дон»! Такая толстенная книга и совершенно без картинок! Я бы, наверно, за год ее не осилила. Сама Катя читала ее вот уже две недели и еще половины не прочитала.

Наташа закончила «Кортик» и пришла ко мне с книгой.

— Хорошо написано? — спросила я.

Я знала, что Наташа сейчас ответит: «Неплохо написано», или: «Умело сделано», или просто: «Читать можно».

А Наташа на этот раз сказала:

— Чересчур натуралистично.

Я в первый момент просто обалдела от такого слова.

Натуралистично! Только бы не забыть! А чтобы получше запомнить, нужно в разговоре почаще употреблять это слово.

— Знаешь, — сказала я, — я недавно перечитала «Ребята и зверята». Она, правда, детская, но довольно натуралистичная.