Чтение онлайн

Она резко поставила кубок на стол — вино, что оставалось в нём, колыхнулось, выплеснулось, оставив кроваво-красные разводы на столе.

Эрри резко выдохнула и развернула письмо, даже не зная, что хотела бы в нём увидеть.

Поговори со мной наедине,

В лучах заката и тенях безличья.

Станцуй со мной на тонком острие,

Склони колени перед истинным величьем.

Лист тонкой бумаги с тиснением герцогской печати выпал из рук Эрри.

Песня.

Это была песня, которую отец пел ей, когда учил танцевать сарву. Четыре коротких строчки. Даже без подписи или слов приветствия.

Валения рискнула посетить дочь, когда уже сгустились за окном сумерки, а дворец зажил другой, ночной, тайной жизнью.

Эрвианна де Байе сидела на том же месте, где её оставила мать, и мурлыкала под нос мелодию сарвы. Глаза её опухли от слёз, а свет единственной свечи отражался в застывшем взгляде, как отпечаток безумия.

Валения де Саменти едва слышно подошла к дочери и села рядом. Протянула руку, чтобы поправить выбившуюся прядь волос, но Эрри отпрянула, словно боялась заразиться от матери неизлечимой болезнью.

— Не прикасайся ко мне.

Валения безвольно опустила руку.

— Ты должна меня выслушать, Эрри…

— Я ничего тебе не должна.

Валения закрыла лицо руками, но тут же опустила их и наткнулась взглядом на письмо своего покойного мужа.

— Позволишь..?

Эрвианна сделала знак рукой, словно говоря: «Делай, что хочешь!», и герцогиня Саменти подняла лист бумаги, быстро пробегая по строчкам. Потом ещё раз. И ещё.

После резко встала и задвинула засов на двери. Достала песок времени из-за пояса и высыпала его на бумагу. Но даже глядя на мужа, быстро и ровно выводящего буквы на листе, не увидела ничего, что объяснило бы его послание дочери. Ни намека. Ни одной лишней буквы. Только строчки из песни, что уже и забыта давно.

— Ничего не понимаю… — пробормотала растерянно Валения, стряхнув утративший цвет песок в пустой и холодный камин. — Я не понимаю…

— Объяснить? — вскочила Эрри. — Тебе объяснить, что ты затеяла игру, которая погубит нас всех?! Всех! И опиралась ты на бумаги, которые писал человек, погибший задолго до того, как нынешний король надел на голову венец.

Валения упрямо мотнула головой.

— Это должно что-то значить…

— Только то, что ты утратила разум, горюя по отцу. Вот что это значит, мама.

Эрвианна резко выдернула лист из руки Валении и поднесла его край к пламени свечи. Огонь благодарно и жадно лизнул бумагу. Пополз вверх, сминая её и оставляя по себе чёрный пепел. А оплавленный остаток герцогской печати отправился вслед за истратившим силы песком.

— Это невозможно…

— Это более чем возможно. Оставь эту затею. И меня оставь, — устало сказала Эрри. — Сию минуту.

Словно неживая, Валения прошла к выходу и ослабевшими пальцами отодвинула засов.

— Доброй ночи, Эрри, — хрипло сказала мать.

— И тебе сладких снов, мама.

Ещё несколько мгновений Эрри стояла, молча глядя на закрывшуюся дверь. Она была зла, как никогда в своей жизни. Как никогда она хотела вцепиться в горло хоть кому-то. Но тут же улыбнулась.

— Я поговорю с тобой наедине, отец, — тихо прошептала она.

— Купальня готова, госпожа, — прошелестела Оси, показавшись в двери спальни.

— Хорошо, Оси. И расстели постель, мне нужно выспаться сегодня.

Но — легко сказать. На деле сон не шёл к герцогине долго. Она ворочалась с боку на бок, а мысли, что вертелись в голове, заставляли сердце то бешено колотиться, то замирать или и того хуже — останавливаться. И только когда рассвет окрасил небо розовым, её накрыло тёмным одеялом сна. Но даже оно не смогло спрятать её от тревоги. Темнота эта шепталась чёрными тенями, шипела гадами и рвала её на части, пока герцогиня не вскочила, отирая с лица холодный пот и липкий страх.

Чувствовала она себя так, словно всю ночь убегала от бешеных псов Великих, и если бы не проснулась, то они бы её настигли… Об этом сообщило зеркало, которое отразило и опухшие от слёз глаза, и синяки под ними. Показало растрескавшиеся губы, которые Эрри раздражённо поджала.

— Лува!! — выкрикнула она так, что у самой заложило уши.

Служанка тут же вбежала в спальню и торопливо согнулась, по инерции едва не упав на колени.

— Да, госпожа… — дрожащим голоском сказала она, не зная, чего и ожидать от взбешённой леди Байе.

— Мне нужны отвары, что снимают отеки, и гусиный жир с сухими ветками чемберы. И ещё найди мне настой адолии.

Последняя просьба заставила Луву побледнеть. Адолия была ядовита — порой чайной ложки хватало, чтобы убить человека, а запах — сладок, как сироп из плодов тауни. Известны случаи, когда этим коварным ядом приправляли десерты и вина, отправляя на тот свет недругов. Истинно женское оружие.

Но Лува не посмела бы спросить у герцогини де Байе — зачем той понадобилось столь опасное зелье.

— Минуту, госпожа, — сказала она и, собравшись с силами, побежала по коридорам замка — собирать всё, чего требовала Эрвианна.

— Что ты задумала? — спросила Нэнси то, о чём не решилась спросить молоденькая Лува.

Эрри развернулась лицом к нянюшке, и та поцокала языком, оценивая увиденное.

— Оставила тебя всего на один день…

— Сегодня ко двору прибудет принцесса Колливэ. И я должна быть на пиршестве в её честь, — шипела Эрри.

— Тогда да. Без всего перечисленного не обойтись.

Спустя пять минут в спальне герцогини появилась Лува, а с ней и Оси.

— Оси, грей воду. Луви, неси лёд, — распорядилась Нэнси. — Ты у меня будешь краше, чем если бы только что вышла из источника.

Если бы ещё это было так же приятно…

Тело Эрвианны распарили, а после в воду высыпали два ведра льда со снадобьями, снимающими отёк. И едва она собиралась вскочить, как Нэнси с силой надавила на её голову, и герцогиня нырнула в ледяную воду. После тело Эрри растирали мягким полотенцем докрасна. На губы нанесли вонючий гусиный жир, чтобы залечить трещины. На лоб и щеки положили куски сырого мяса.

Эрвианна старалась не шевелиться и дышать через раз, чтобы не бороться с тошнотой, что вызывал ужасный запах гусиного жира.

Но уже к обеду зеркало стало милостивей. И герцогиня смотрела на чуть уставшую, но вполне привлекательную женщину, улыбавшуюся ей по ту сторону зеркальной глади.

Лува принесла лёгкий салат с орехами, кислыми фруктами, сочными листьями и тонкими ломтиками сырого маринованного мяса. Горячий горький кайвэ и сладкие булочки, которые герцогиня тут же отдала Нэнси.