Чтение онлайн

— И ты хочешь воспользоваться обманом еще раз?

— Просто не мешать людям верить в свои мифы. Обманывать не нужно, достаточно умолчаний.

— Ох, дочка...

— Подожди, Маева. Ответь мне, Рафа, нам вы тоже "позволяете верить в свои мифы"?

Резкая реплика отца прервала неспешное течение беседы за чаем. За что я ему в общем-то благодарна, поскольку маму опять понесло в этические дебри рассуждений, что можно делать "хорошей девочке", а что нет. Отцу ответить проще.

— Па, ты сам-то как думаешь? Мы же не возражаем, чтобы ты ждал вымирания человечества. И даже маленького кошратика с сохранением адаптации к Основе я тебе обеспечу. Так что можешь верить в будущую свободную от людей планету — никаких проблем.

— Кор, ты рассказал ей о программе "свободной планеты"? Мы же не хотели об этом... Зачем?

— Ма, успокойся, — я примирительно глажу ее по руке. — Папа просто надеялся поссорить Миха со мной. Как будто забыл, что семья в слиянии — элемент неделимый. Ссора могла бы произойти только между нами и вами, но нам она не нужна. Даже если вы как-то подталкивали сокращение численности людей... тайком от клана.

— Рафа, я такого не говорил! Не придумывай...

— Не говорил, конечно. И давайте уж заканчивать день откровений. Хотелось бы продолжать верить, что есть родители, которые меня любят.

— Родители у тебя есть, если ты этого хочешь, — Маева вздыхает, — а вот я уже не уверена, есть ли у меня дочь.

— Что ты хочешь сказать?

— Слияние. Мне пока не удается понять, сколько в тебе осталось от Рафы.

— Я — это я.

— Разумеется, сейчас ты думаешь так. Точнее, ты-нынешняя так думаешь. Когда предки закладывали в гены вида программу, позволяющую каждому в паре изменяться, подстраиваясь друг под друга, они не предполагали, что клятва-ключ будет произноситься с существом другого вида.

— Ну и что? Главное, эта программа сработала и слияние произошло.

— Ты понимаешь, после произнесения клятвы партнеры изменяются. Сильнее всего — личность, но вообще-то меняется все, вплоть до физиологии. Предки позаботились о соответствии во всех смыслах. Когда клятву произносят кошраты, они меняются оба, навстречу друг другу. Но у людей этой программы нет, значит, изменялась ты, и сильно. Для соответствия человеку. И я не знаю, кто ты теперь.

— Рафела. И сейчас гораздо больше, чем сначала.

— Слияние с Багиром?

— Не только. Мам, ты зря говоришь, что люди не меняются. Мне кажется, предки не создавали этой программы, а разбудили уже имеющуюся, перевели в активное состояние и связали с ключом-клятвой. У людей она тоже есть, но спит. Мих тоже стал меняться, только постепенно. А потом еще в слияние вошел Багир.

— А Березка?

— Когда добавилась Березка, мы уже знали, чего ожидать.

Мама только покачала головой.

— Мам, мне пора. А то опоздаю на паром.

— Иди уж. Занимайся своими человеческими делами...

Направляясь к парому, жмурюсь и чихаю пару раз от весеннего солнышка.

Уютная каюта, зарезервированная за посольством и, разумеется, просто напичканная жучками. Пускай, эти жучки не ползают и не мешают смотреть на воду, отражающую легкие белые облака. А говорить все равно не с кем, слушайте, если хотите. Иные же разговоры жучкам недоступны...

— Извини, это глупо, конечно, но я не знаю, что с Бри делать. То есть не в том смысле...

— Я поняла. Все никак не можете определиться, кто вы друг для друга.

— Да. Она симпатичная, но я не могу сформулировать, как к ней отношусь. Вот ты и я, это понятно. А Бри... Ей можно доверять, мы научились вместе действовать, когда затевали эту гостиницу. Но...

— Это все знаешь что такое? Разные дистанции, Мих. Я когда-то разбиралась с происхождением некоторых слов вашего языка. Про семью иногда говорили — "половинки". Части одного целого. Это скорее про нас с тобой. Еще есть слово "друг", идущее от древней воинской "дружины". Тот, кто отведет неожиданный удар, прикроет спину. Тот, кому можно доверить беречь тебя, пока спишь в опасном месте. Так я скажу про себя с Багиром. Есть "товарищ". Тоже древнее слово. Купцы, ведущие один караван с общим "товаром". Тот, кто всегда будет "играть честно", кому можно доверить свои ценности и быть спокойным за них. Но вот жизнью и здоровьем рисковать товарищ уже, возможно, и не станет. Кто для тебя Бри?

— Сложный вопрос... Товарищ — точно и даже больше. Но вот "друг" ли? Не знаю. То есть я верю — она попытается защитить мне спину, но я, наверное, все равно буду оглядываться. Может, со временем привыкну...

— Так и не торопись. Сейчас вы точно товарищи и этого уже достаточно.

— Для постели? — нервно усмехается.

— Для того, чтобы "вести общий караван". Тебе от нее нужна защита браслетом, ей от тебя — ребенок, чтобы поменяться со мной. Я ей обещала взамен ребенка от Багира.

— То есть постель только для дела, а не для удовольствия...

— А почему не добавить удовольствия? Вот представь, едут два товарища, ведут караван. Ясный день, синее небо, прохладный ветерок, удовольствие от дороги. Чем плохо?

— Гм. — И долгая пауза: представляет. — А ты... будешь наблюдать?

— Нет. И Багир, думаю, тоже не станет вас беспокоить. Если что-то понадобится, позовете.

В ответ — волна благодарности:

— Спасибо. С тобой поговорили и все по местам разложилось. Пойду Бри найду. Она как пришла, сразу шмыгнула на кухню и сидит там.

— Удачи вам.

И, пожалуй, стоит представить в уме легкую шторку между нами. Пусть побудут одни.

На городской пристани я уже собиралась взять постоянно дежурившую у парома посольскую машину с водителем, но возникло смутное ощущение "неправильности" такого жеста. Чуть замедлив шаг, попыталась понять, что именно "не так", но мысль ускользала, а после нескольких попыток разобраться и само настораживающее ощущение помахало хвостом. Однако пренебрегать интуитивным предупреждением не хотелось. Повинуясь неожиданно возникшей идее, открыла дверь стоящего у обочины такси и прыгнула на переднее сидение. Молодой таксист с черной короткой бородой и большим крючковатым носом уставился на меня круглыми от удивления глазами, но на диво быстро справился с собой. Называю адрес, как само собой разумеющееся. Будто кошраты каждый день запросто ездят на человеческих такси, да еще в бедные районы города.

Машина сорвалась с места стремительно и я порадовалась своему решению. Водитель нашего официального лимузина минут пять копался бы в карте и еще столько же переспрашивал, действительно ли я хочу туда ехать. А так мы уже летим по каким-то кривым переулочкам и проходным дворам с арками старых домов. Добрались быстро. У меня даже возникло желание взять у таксиста номер комма, но пришлось отказаться от этой идеи с сожалением — и так парню достанется от человеческих спецслужб, не хотелось подставлять его еще больше. Поэтому, положив рядом со счетчиком деньги и махнув на прощанье рукой, скрываюсь в подъезде. Старый дом, странные запахи, из-за дверей (картонные они тут, что ли?) слышна музыка и невнятные голоса, узкая полутемная лестница без лифта, третий этаж.