Чтение онлайн

– В Грите всё так же? – Спросила Анна, начиная понимать, на что согласилась.

– Да. – Кивнул Зак. – Придётся привыкать.

Помучившись на неудобной лежанке, Анна в конце концов переместилась на пол, и только тогда смогла уснуть, но спала плохо. От обилия информации и тревоги голова шла кругом; когда она задрёмывала, ей снились кошмары. Причём одним из действующих лиц в этом кошмаре – как и во всех последующих, – был человек, лица которого она не видела, но у которого были синие волосы, гладко зачёсанные назад.

Чем дальше, тем страшнее ей становилось. Иногда до такой степени, что в животе заворачивался ледяной узел. Вникая даже в такие немногочисленные подробности чуждой жизни, она яснее начинала сознавать, что на самом деле ей никогда не понять очень многих вещей. Неприязнь к Вэйхэ не исчезала, напротив, усиливалась с каждым днём. Анне не нравился их запах, не нравился до того, что голова кружилась, но выдать это она боялась. Порой она малодушно мечтала о том, что всё это не взаправду и не с нею; и однажды окажется, что она просто окончательно сошла с ума и бредит. Правда, бред был до того реален, что чем чёрт не шутит, мог и на самом деле летально завершиться для неё. Анна, как всякий образованный человек, слышала о том, что способно сотворить самовнушение. А ещё её пугало, что сами мысли об этом, скорее всего, доказывали, что это не бред.

Одежда, которую дали Анне, была серая, безликая, но вполне удобная; температура на корабле была комфортная – Анна вообще её не ощущала, не прохладно и не жарко, как раз то, что надо. Еда тоже была никакая, но и голода Анна не чувствовала – три раза в день съедала то, что ей приносил Зак, и запивала какой-то почти безвкусной, но не неприятной жидкостью, благополучно забывая о пропитании на всё остальное время. Любопытство подначивало её исследовать пространство, ну, и мысли по поводу того, что это всё-таки розыгрыш или эксперимент, не отпускали; и она сначала осторожно, а потом всё смелее начала бродить по коридорам корабля. Её никто не останавливал, никто не спрашивал ни о чём; Вэйхэ при виде неё сторонились, но никак больше не реагировали на её присутствие. Зак иногда сопровождал её и объяснял, что она просила, но чаще она бродила одна. Она уже знала, что ни бластеров, ни прочей пуляющейся огнём и плазмой хрени у инопланетян на корабле не было – био и нано поверхности были слишком уязвимы, и рисковать повредить их в гиперпространстве мог только полный идиот либо самоубийца. Люди, по словам Зака, вернулись к холодному оружию, а гуманоиды, слишком слабые физически, пользовались различными парализаторами и шокерами. Между прочим, гуманоиды боялись людей – Анна заметила, как они сторонятся её, и спросила у Зака, почему, а он ответил, что люди настолько физически сильнее гуманоидов, что даже десятилетний ребёнок способен сломать кости взрослому Вэйхэ, не особенно напрягаясь при этом.

– Но мы же вроде бы не враги? – Удивилась Анна. Зак пожал плечами:

– Инстинкт. Ты же задерживаешь дыхание, проходя мимо них, хотя на корабле идеальная вентиляция, и мы друг друга почти не чувствуем.

Анна почувствовала, как запылали щёки. Она по-прежнему стыдилась своей брезгливости в адрес Вэйхэ; прежде, когда она увлекалась фантастикой, и представляла себе инопланетян то похожими на людей, то наоборот, насекомыми какими-нибудь разумными, или там, ящерами, о запахе и отвращении как-то не думала. Это было как-то несправедливо и, наверное, оскорбительно… Взаимно – её собственный запах был Вэйхэ так же противен. Кстати, оружия не было у Зака, и никто не предложил его ей. Анна не умела пользоваться ножом, как оружием, но это был бы жест доверия… Стало быть, ни ей, ни Заку здесь никто особенно не доверял. Наблюдая ещё, Анна начала замечать разные нюансы, которые трудно было даже точно сформулировать: мелочи, на которых базируется пресловутая женская интуиция, и которые большинству женщин говорят так же много, как самые конкретные факты – мужчинам. Конечно, она не была экспертом по этике и психологии гуманоидных отношений, но простое сравнение: как они обращаются друг к другу, как – к ней, как – к Заку, – уже давало пищу для размышлений. Выходило что-то неутешительное. Зака они просто презирали, не снисходя в общении с ним даже до тех крох вежливости, которых удостаивалась она сама. Зак же выражал всяческую почтительность даже при встрече с теми из них, кто, по наблюдениям Анны, занимал самое невысокое положение в иерархии корабля. Стремясь проверить свои выводы и страшась их правильности, Анна осторожно начала расспрашивать Зака, ху есть ху на корабле, и оказалось, что она абсолютно права: самый, с её точки зрения, высокопоставленный Вэйхэ оказался хозяином корабля и его капитаном; и так далее – ни одной осечки. Никогда ещё Анна не убеждалась в своей правоте таким нелестным для себя образом! Получалось, что Зак был самым распоследним аутсайдером корабля; и что ей с этим было делать? И кто тогда была она сама? Расспросы самого Зака тоже стали выявлять различные нестыковки, и его версия о грядущей войне, злобном мутанте, намеренном уничтожить род людской, и необходимости украсть у него корабль стала казаться какой-то неубедительной даже на неизощрённый взгляд Анны.

Едва эти мысли посетили её, как она затаилась. Страшно сделалось ужасно; когда она начинала думать о том, куда влипла, её даже подташнивало от безнадёжности: что она может? В данном, конкретном случае, что? Если её обманывают, – а выходило, что всё-таки обманывают! – то что она могла исправить, что изменить? Гордо отказаться участвовать в похищении? И что тогда будет с нею? Может, – думала она ещё с тоскливым ощущением катастрофы в сердце, – придётся всё-таки гордо сказать «нет», если получится, что её действия принесут кому-то вред. А ведь принесут! Тому, у кого они своруют корабль, уже точно… Если, конечно, и про корабль – не враньё.

Но, вроде бы, про корабль не было враньём – через несколько дней, когда Анна перестала бояться крипта и освоилась, её начали учить пользоваться терминалом связи. Временно Анна оставила свои страхи и подозрения, до того это было ей интересно. Во-первых, ей нравилось находиться в кресле: она с наслаждением любовалась космосом. Северное небо бедно красками; северные звёзды – просто мелкая блестящая пыль. Небо, которое привыкла видеть над собой Анна, было так же убого, как слова, которые приходили ей в голову, когда она думала о том, что видела теперь. Космос сиял, горел, и ослепительное сияние мрака звучало, словно хорал, ставя с ног на голову все прежние представления, завораживая, но и угнетая. Не только звёзды, но туманности, облака газа, какие-то странные пятна внутри облаков, иногда пугающе – конкретные, имеющие узнаваемые формы, своим совершенством пускающие мурашки по коже и холодок в грудь. Дня три Анна любовалась раковиной с жемчужиной внутри, об истинных размерах которой ей даже думать было страшно: звёзды на её фоне казались искрами. Потом возникли кольца, красно фиолетовые, почти олимпийские… А во-вторых, ей нравилось работать с компьютером Вэйхэ. Он был полностью виртуальным, с лёгким приятным звуком возникая перед нею из ничего, едва она активировала его в подлокотниках кресла капитана, но каким-то образом Анна чувствовала сопротивление, касаясь его. Зак объяснил ей, что вся Известная Вселенная использует колер – коды: определённый цвет означал тему, оттенки – различные аспекты и разделы. Как и на Земле, зелёный означал жизнь, безопасность, допуск, красный – опасность, коричневый – рабочие системы, фиолетовый – архив, синий – обучение, и так далее. Для работы с кораблём Анне требовались зелёный и красный; в зелёном секторе она училась работать с управлением, в красном – обеспечивать безопасность. Полуразумный корабль отвечал ей, по желанию, либо голосом, либо набором символов на виртуальном экране. Всё это происходило под присмотром капитана, который обеспечивал безопасность Анне – без него корабль просто уничтожил бы злодея, посмевшего посягнуть на святая святых, управление кораблём.

– Находиться в крипте может любой, – пояснял Зак Анне, – сидеть в кресле и прикасаться к панели управления может только капитан.

– А если я хочу вызвать корабль откуда-нибудь из ангара или своей комнаты?

– Там тоже есть панель связи. Но это произойдёт только после того, как ты сядешь в это кресло и официально вступишь в контакт с кораблём. После этого ты можешь надеть браслет связи, и тогда будешь в постоянном контакте со своим кораблём, где бы вы не находились.

– Он ведь почти живой.

– Потому и не стоит ему много времени смотреть и думать. – Зак чуть усмехнулся, и Анна тоже не удержала улыбку. Как всякую нормальную русскую женщину, негативное отношение Вэйхэ ничуть не смутило Анну, и только подстегнуло её интерес к Заку. Как же, несправедливо угнетаемое существо! Даже того, что сам он не тяготится своей ролью, она, ослеплённая его роскошным внешним видом, не замечала в упор.

– Грит гораздо совершеннее этого киборга, даже не смотря на то, что гуманоидная наука далеко опережает человеческую. Л: вар уникален, за счёт своего гения, помноженного на возраст… Тем он и опасен.

– Для людей? – Спросила Анна, вдруг ощутив новый приступ паники. Уже у себя она подумала, что на самом деле гуманоиды могут бояться именно того, что человек превзошёл их, что в сочетании с физической силой людей… Нет, об этом она даже думать не хотела.

«Страшно-то как!» – Свернувшись в клубок на полу – на постели спать она не могла, болела спина, – думала Анна, не в силах заснуть. «Мало было мне прежних неприятностей, господи, ты мне и эту ещё преподнёс! Тут я даже Гагарина обскакала, чего уж скромничать.… И как лохушка, повелась на какое-то враньё… Но Зак не может меня обманывать. Нет, только не он. Я этого не вынесу. Это так несправедливо, что этого быть не может! Но ведь его могли самого обмануть… Запугать…»

Мысль о том, что Зак – жертва, мгновенно преобразила всю ситуацию. Могучий порыв: «Спасу!» – окрылил Анну в мгновение ока. Она всегда нуждалась в миссии, в объекте спасения, любви; лишившись этого сознательно, она чуть себя не убила. Зак был ничего себе объект: вдобавок, красавец и инопланетянин! Вся во власти романтических чувств, Анна уснула, и сон был полон романтики и тайны.

Жара. Зной. Песок. Холодная родниковая вода. Солнечные блики на воде… Мокрый песок, приятный для босой ноги. Смятение, хаос в сердце, но в целом приятные, чем нет. Страшно поднять глаза. Анна… Или нет? Кто-то другой, с иным ощущением себя – сложно объяснить, – но и она в то же время, и кто-то рядом. Кто-то такой, увидеть кого страшно, не смотря на ощущение абсолютного счастья в его присутствии. Облитые зноем бронзовые плечи, грива чёрных волос, заплетённых во множество тонких кос, лицо… И сознание того, что ей нельзя здесь быть, нельзя чувствовать то, что она чувствует, и предощущение катастрофы – и счастье, болезненное, огромное, как звучание космоса в крипте. Анна проснулась, зная, что просыпается и теряет это ощущение, и плача навзрыд от этого; но слёзы впервые за всю её жизнь не были горькими. Ощущение осталось, и страх исчез. Все последующие дни она чувствовала в сердце какое-то возбуждение, предвкушение, что ли? И учёба, и само существование на корабле Вэйхэ вдруг стали гораздо более сносными, чем прежде. Каждую ночь, оставаясь одна, Анна ждала повторения сна, но он не возвращался. Но эхо того ощущения она могла воскресить – и подолгу лежала, закрыв глаза и отдавшись этому воспоминанию, не желая даже пытаться анализировать происходящее. Может быть, наконец-то включился инстинкт самосохранения, запретив ей перегружать и без того дымящееся сознание? И даже Зак стал почти безразличен.

К концу третьей недели они прибыли на место, и всё вдруг пришло в движение. Зак вызвал её в крипт ночью, в тот момент, когда она и сама поняла, что что-то произошло: почувствовала небольшие колебания в силе тяжести. И сразу из крипта увидела впереди и немного сбоку большой ржавый шар. Это было так неожиданно, что она замерла, не сразу услышав Зака. Столько времени проведя на космическом корабле, она, оказывается, по-настоящему не ощущала космос и не верила в него. Но пустынное небесное тело перед ней было реальным; она видела подробности поверхности – складки породы, потёки застывшей лавы, метеоритные кратеры, даже крупные каменные глыбы, бросающие на поверхность чёткие угольные тени. Звезды не было видно, но её сияние было повсюду: разливалось по крипту, озаряло поверхность под киборгом, отсвечивало в тёмных глазах Зака.