Чтение онлайн

Человек был гол — кожа и кости, торчащие ребра и оскаленный рот. Спереди он весь был покрыт запекшейся кровью, выглядевшей угольно-черной в тускло-красном свете фонаря Палмера. В следующее мгновение после того, как перед ним промелькнула эта жуткая картина, мужчина обрушился на Палмера, сбив его с ног и вцепившись пальцами в горло.

Голова Палмера ударилась об пол, перед глазами вспыхнули искры. Он не мог дышать, слыша собственный хрип, смешанный с рычанием навалившегося на него человека. Сумасшедший. Исхудавший, изголодавшийся и окончательно свихнувшийся. Палмер попытался вздохнуть. Маску сбило с головы. Отпустив запястья напавшего, он потянулся к ножу, но ногу придавило к полу, и ботинок был слишком далеко. Пошарив позади себя, он нащупал маску, и у него возникла безумная мысль прижать ее к вискам, каким-то образом привести в действие костюм, нагрузить вокруг себя воздух и попытаться сбросить это чудовище. Но, когда его пальцы сомкнулись на жестком пластике, а в глазах потемнело, он вместо этого швырнул маску в рычащую морду — последнее, что он успел сделать, прежде чем за ним захлопнулась дверь королевского склепа.

В чувство Палмера привел пронзительный вопль. Или руки, отпустившие его шею? Голый мужчина взвыл и набросился снова, но Палмер ударил его ботинком в грудь, отшвырнув назад, и отполз подальше. «Другой дайвер. Дайвер Брока». Повернувшись, Палмер на четвереньках обогнул стол, стараясь двигаться как можно быстрее и чувствуя, как отчаянно колотится сердце. «Двое дайверов. Дайверов было двое». Он ждал, когда напарник безумца прыгнет ему на спину, чтобы вдвоем забить его насмерть ради груды звенящих монет на животе, — и тут наткнулся на второго дайвера. И увидел в свете фонаря, что тот не представляет никакой угрозы. Кровь на груди того, кто его преследовал, внезапно обрела смысл. Палмер отполз подальше, чувствуя тошноту. Как долго эти двое тут пробыли и как долго один пожирал другого?

Руки ухватили его за ботинки, оттаскивая назад. Хриплый голос велел не дергаться, а затем Палмер почувствовал, как его нож вытаскивают из ножен. Он перевернулся на спину, пытаясь защититься. Его собственный нож предательски блеснул над ним в худых руках и опустился, намереваясь проткнуть насквозь.

Что-то хрустнуло. Палмер ощутил болезненный удар в живот, и из его легких вышибло воздух. Нож снова поднялся для очередного удара, но крови на нем не было. Его несчастную жизнь спасла пригоршня монет.

Палмер выставил колено, когда мужчина ударил снова, и его голень с хрустом столкнулась с предплечьем безумца. Взвыв, его противник выронил нож. Нашарив его в бледно-красных отблесках фонаря и крепко сжав рукоятку, Палмер взмахнул ножом, и мужчина упал на спину, подняв руки и крича:

— Не надо, не надо!

Палмер попятился, держа перед собой нож. Он ослаб от недосыпания и голода, но этот несчастный выглядел еще слабее. Охваченный яростью и воспользовавшись элементом неожиданности, он едва не убил Палмера, но отбиться от него на самом деле было вряд ли сложнее, чем от какого-нибудь бездомного, напавшего ради куска хлеба. Палмер осмелился прибавить яркости фонаря, чтобы лучше разглядеть незнакомца.

— Прости, прости… — пробормотал тот. — Я думал, ты призрак.

При виде крови на его подбородке и шее Палмера едва не вывернуло наизнанку.

— Ты что, думал, будто я твой напарник, который вернулся отомстить за то, что ты с ним сделал?

Худой мужчина ткнул в Палмера костлявым пальцем:

— Ты дайвер? Тебя послали другие? Слава небесам. Слава небесам! — Он уставился на собственное обнаженное тело, затем бросил взгляд между столами, где лежал труп. — Нет-нет, я его не убивал. Он погиб в песке. Я притащил его сюда. Я… я умирал от голода. Господи… Еда. У тебя есть еда? Вода?

Он шагнул вперед.

— Не подходи, — предупредил Палмер.

Тот поколебался.

— Батареи, — сказал он. — Я полностью израсходовал батареи, пока спускался. У тебя есть? У меня есть баллон с воздухом, но нет батарей. Помоги мне.

— Ты пытался меня убить.

— Я думал, ты призрак. — Он снова шагнул вперед, хищно глядя на фонарь Палмера. — Отдай мне мой нож, — проговорил он, скаля окровавленные зубы. — Это я его нашел. Нашел в твоем ботинке. В моих ботинках.

Издав кровожадный рык, он прыгнул на Палмера. В мерцающем свете фонаря Палмера мелькнули костлявые жилистые руки и ноги. Оба врезались друг в друга. Послышался звон упавшего на плиточный пол металла — из прорехи в костюме Палмера вывалилась монета. Звук этот был хорошо знаком обоим — цена одной спасенной жизни и другой отобранной в тот момент, когда обнаженная плоть напоролась на дайверский нож и живот раскрылся будто кошелек, понеся куда более тяжкие потери, чем одна упавшая на пол монета.

Когда Вик и Марко вернулись в Лоу-Пэб, там царил хаос. Это был уже не тот сонный городок, обычно встречавший их после предрассветных нырков, — он полностью преобразился под воздействием быстро распространявшихся слухов. Известие об обнаружении Данвара взволновало дайверское сообщество, а вместе с ним и остальных жителей маленького городка на юге. Мусорщики, рывшиеся в грудах хлама, сварщики, придававшие новую форму старой стали, женщины, удовлетворявшие похоть мужчин, лавочники и хозяева питейных заведений — все они, казалось, вышли на улицы, оживленно беседуя, готовя сарферы или проверяя снаряжение перед тем, как отправиться на поиски огромного нетронутого города, якобы погребенного на глубине в милю.

Но даже если подтверждение легенды и добавляло ей привлекательности, оно вовсе не обещало взамен какой-либо награды. Дэмиен предупредил их, что никто точно не знает, где находится город, и известно лишь, что его якобы нашли некие дайверы. Какой-то бандит по пьяни проболтался в забитом людьми баре, заявляя, будто сам там был и все видел, а теперь говорили, будто этого бандита уже нет в живых. Вик все это казалось какой-то безосновательной чушью, которой увлекались добытчики и любители теории заговоров. Но когда они с Марко причалили к пристани и начали высказывать сомнения в истинности подобных заявлений насчет Данвара, другие сарферы уже мчались во все стороны. Слышно было, как перекрикиваются с палубы на палубу сквозь свист ветра дайверы, каждый из которых выбирал направление, казавшееся ему наиболее разумным. Судя по возникшему вокруг пристани хаосу, никто не знал, где находится Данвар, но это никого не останавливало — всем хотелось оказаться именно там, когда он будет явлен миру. Все это напоминало некое безумие. Вик уже собиралась сказать об этом Марко, когда услышала нечто безумное от него самого.

— Где начнем? — спросил он.

Вик подошла к подножию мачты, помогая ему спустить парус.

— Что значит — начнем? — удивилась она. — Ты же не веришь в эту чушь? — Она вдруг увидела, что Марко пытается вновь поднять парус, который она собиралась зарифить, — будто намеревался вновь отправиться в путь, несмотря на ее желание остаться.

— Наверняка все это полная ерунда, но что, если… Ты бы предпочла сидеть тут и упустить находку века?

— Да, я предпочту сидеть тут, чем гоняться за собственным хвостом по тысячам дюн. Будь это в самом деле находка века — я бы туда отправилась. Но мы оба знаем, что это не так. — Она закатила глаза, глядя, как Марко развязывает сделанный ею рифовый узел. — Делай что хочешь. Я ныряла с четырех утра, пока ты дремал в своем сарфере. Вытряхну песок из той одежды, посмотрю, что в другом чемодане, а потом пойду спать.

Марко обиженно взглянул на нее.

— Если найдешь Данвар, — добавила она, — приходи и разбуди меня.

— Ладно, мне нужно сбегать домой за баллонами. Увидимся позже.

Он перегнулся через гик, подставляя губы для поцелуя, и Вик послушалась.

— Пока, — сказала она.

Спрыгнув на песок и все еще чувствуя легкую боль в колене, она закинула рюкзак со снаряжением на плечо, затем подхватила из багажника сарфера два чемодана и выдвинула ручки. Волоча их домой на маленьких бесполезных колесиках, она проклинала то безрассудство, в которое впадали очарованные старым миром мужчины. Обещание погребенных сокровищ сводило их с ума. Вик нравилось считать себя намного разумнее их.

Но естественно, и ей были свойственны мечты о внезапных богатствах. И у нее имелись собственные предположения относительно местонахождения Данвара. Не чужда ей была и надежда на то, чтобы увидеть нетронутый временем и грабителями город. Несмотря на царившие вокруг безумие и истерию и на то удовольствие, которое она могла получить, подтрунивая над Марко и всеми этими людьми, она понимала, что охватившая всех лихорадка может коснуться и ее тоже. Мысль об историческом событии кружила ей голову, и в конце концов она начала задавать себе вопрос: «Что, если все это на самом деле? Что, если…»