Пьесы
Шрифт:
Г о л о с в а л у н а. Ничто и никто не может помочь нам. Мы обречены, сынок… Мы обречены…
М а м е д. Но почему?! Почему?!
Г о л о с в а л у н а. Никто, кроме меня, не может приготовить снадобье, способное вернуть мне человеческий облик… А я… всего-навсего… говорящий камень… Мой ум скован… Мой разум скован… Мои знания скованы…
М а м е д. Надо что-то придумать! Надо что-то придумать! Эге-ге-ей! Горы! Камни! Травы! Цветы! Деревья! Отзовитесь! Надо что-то придумать! Надо помочь Табибу Кемалу! Надо помочь моей Гюльбахар!
Г о л о с в а л у н а. Не кричи, Мамед… Не трать зря силы… Горы, камни, травы, цветы и деревья — это конечно же друзья человека… Наши друзья… Но помочь человеку в беде может только человек… Да, есть еще одно средство, способное расколдовать меня и Гюльбахар, вернуть нам человеческий облик… Но не так-то просто воспользоваться этим средством… Я бы даже сказал, это почти невозможно… Пытаясь помочь нам, ты можешь погибнуть… Погибнуть… Погибнуть…
М а м е д. Я не боюсь трудностей! Я не боюсь смерти! Скажи, что я должен сделать, Табиб Кемал! Клянусь, я сделаю невозможное!
Г о л о с в а л у н а. Не надо заранее клясться, сынок… Боюсь… Боюсь, я пошлю тебя на верную смерть… На верную смерть… На верную смерть…
М а м е д. Что я должен сделать, Табиб Кемал? Говори, я жду! Я жду!
Г о л о с в а л у н а. Слушай… Слушай… Если в живой воде, которую ты, Мамед, держишь в своих руках, растворить щепотку пепла от праха трех самых отъявленных злодеев страны, сгоревших на костре из веток саксаула — ноши сорока верблюдов, и полученной смесью окропить меня, то я вновь стану человеком…
М а м е д. Прекрасно! Есть у меня на примете три отъявленных, бесспорных злодея! Я знаю, где найти их! Или, Табиб Кемал, я погибну, или ты опять станешь человеком! Пожелай мне успеха!
Г о л о с в а л у н а. Да сопутствует тебе удача, джигит, сынок, Мамед!.. Белая голубка, Гюльбахар, проводит тебя… Проводит тебя… Проводит тебя…
М а м е д. Ждите меня, родные! Ждите моего возвращения! До скорой встречи! До счастливой встречи. (Уходит, сопровождаемый белой голубкой.)
Гаснет свет. Валун излучает мерцающее сияние.
Г о л о с в а л у н а. Счаст-ли-во, Ма-мед!.. Мы ждем!.. Мы на-де-ем-ся!.. На-де-ем-ся!.. На-де-ем-ся!..
Г о л о с Г ю л ь б а х а р. Ждем! Надеемся!
З а н а в е с.
Тронный зал в шахском дворце.
Ш а х ползает вокруг трона, пытается веревкой привязать ножки трона к ковру.
Ш у т с насмешливой улыбкой наблюдает за этим бессмысленным занятием. У двери стоит и дремлет н а ч а л ь н и к с т р а ж и Р я б о й Р е д ж е б.
Ш у т. Мой шах-ин-шах, неужели ты думаешь, что так будет надежнее, прочнее? Но ведь не троны проваливаются в тартарары, а их владельцы!
Ш а х. И-а!.. И-а!.. И-а!.. Не болтай вздор, дурак! Лучше расскажи что-нибудь смешное. Развлеки своего повелителя! И-а!.. И-а!.. И-а!..
Ш у т (хохочет). А по-моему, нам и так очень смешно! (Копирует шаха.) И-а!.. И-а!.. И-а!..
Ш а х. И-а!.. И-а!.. И-а!.. Что же тебе смешно, болван? И-а!.. И-а!.. И-а!..
Ш у т. А разве не смешно? (Снова подражает.) И-а!.. И-а!.. И-а!.. Не дворец, а конюшня!
Ш а х. И-а!.. И-а!.. И-а!.. Эй, начальник стражи!.. Рябой Реджеб!.. И-а!.. И-а!.. И-а!..
Н а ч а л ь н и к с т р а ж и (пробуждается). Гав-гав-гав!.. Да, ваше величество!.. Трижды… четырежды… луна… солнце… Гав-гав-гав!..
Ш а х. И-а!.. И-а!.. И-а!.. Реджеб, сними с шута голову!.. Пусть полюбуется на нее со стороны да посмеется! И-а!.. И-а!.. И-а!..
Ш у т. Пусть он сначала с себя снимет голову, а я посмотрю: если это не очень больно, то и я позволю.
Ш а х (смеется). И-а!.. И-а!.. И-а!.. Э, болван, как же он может сам себя обезглавить? И-а!.. И-а!.. И-а!
Ш у т. А мы поможем ему! Сначала — ему, потом — тебе! И-а!.. И-а!.. И-а!..
Ш а х. И-а.. И-а!.. Опасно шутишь, шут! И-а!.. И-а!.. И-а!.. Что делает мой сынок, мой наследник Шахин? И-а!.. И-а!.. И-а!..
Ш у т. Набил себе живот зеленым клевером в саду и спит в дворцовой конюшне.
Ш а х. И-а!.. И-а!.. Начальник стражи, Реджеб, где мой визирь? Тоже, наверное, дрыхнет где-нибудь? И-а!.. И-а!.. И-а!..
Н а ч а л ь н и к с т р а ж и. Гав-гав-гав! Ваше величество, у визиря под вечер наступает час бешеного вытья. Чтобы не беспокоить нашего четырежды луно- и солнцеликого, он убегает на пустырь за дворцом и воет там — отводит душу. Вот, слышите?.. Гав-гав-гав!..
Издали доносится шакалий вой: «У-у-у!.. У-у-у!..»
Ш а х. И-а!.. И-а!.. Все-таки жаль его! Бедняга! Все убирайтесь прочь с моих глаз! И-а!.. И-а!.. И-а!..
Начальник стражи и шут выходят.
Вскоре появляется в и з и р ь.
В и з и р ь (с поклоном). У-у-у-у!.. Ваше величество, вы спрашивали меня? У-у-у-у!..
Ш а х. И-а!.. И-а!.. Навылся, визирь?.. Облегчил душу?.. И-а!.. И-а!.. И-а!..
В и з и р ь. У-у-у-у!.. Скорее, напротив, ваше величество, — надорвал душу! Что за жизнь настала? Звериная, шакалья жизнь! Вы согласны, ваше величество? У-у-у-у!..
Ш а х. Ишачья жизнь! И-а!.. И-а!.. Визирь, сегодня истекает срок — три дня, с тех пор, как Мамед ушел на поиски волшебницы голубки. Или он обманул нас? Сбежал? И-а!.. И-а!.. И-а!..
В и з и р ь. У-у-у-у!.. Не беспокойтесь, ваше величество. Говорят, резвость кошки до сеновала. Никуда не денется от нас этот Мамед. Сотни наших самых проворных ищеек-джасусов выследят его, поймают и бросят к вашим ногам! У-у-у-у!.. У-у-у-у!..
Ш а х. И-а!.. И-а!.. Визирь, я не понимаю твоих слов, твою мысль! И-а!.. И-а!.. И-а!.. Почему? Му-у-у-у!.. Ой, извини, забыл!.. Я еще не корова… И-а!.. И-а!.. И-а!..