Петербург в 1903-1910 годах
Шрифт:
Порядок, действительно, был великолепный: на улицах было — хоть в кегли играй!
21-го числа происходили новые казни: покончили на Лисьем Носу трех главных заговорщиков… [200] О казнях приходится слышать или читать каждый день; положение в общем не лучше, чем до «свобод». Печать опять гнут в бараний рог, штрафуют за всякую ерунду без милосердия.
28 августа.Ездил на Сайменский канал в гости к Д. Ф. Чепикову — приятелю и компаньону известного книгопродавца Карбасникова [201] ; последний имел прежде книжный магазин на Литейном просп., затем, этим летом, перебрался в Гостиный двор. Купил там рядом с Вольфом [202] небольшое помещение за 136 000 рублей, и последний теперь предлагает ему 50 000 отступного.
200
Речь идет о казни боевика-эсера, отставного флотского офицера Б. Н. Никитенко и его сподвижников В. А. Наумова и Б. С. Синявского по делу о «заговоре против императора»; ЦК партии эсеров официально отрицал, что им было санкционировано цареубийство.
201
Н. П. Карбасников (1852–1921) — владелец частного издательства, основанного в Петербурге в 1871 г., сети книжных магазинов в Петербурге, Москве, Варшаве и Вильно; в 1908 г. основал с сыновьями «Товарищество Н. П. Карбасников», которое в 1918 г. было национализировано.
202
Т. е. рядом с книжным магазином наследников крупного издателя и книгопродавца М. О. Вольфа (1825–1883).
Карбасников только поглаживает бороду да посмеивается. Это лысый невысокий человек с рыжеватой бородой, длинной, как у Черномора. Как собеседник — человек незаменимый: весельчак и балагур.
20 октября.Состоялись, наконец, выборы; как и следовало ожидать, благодаря всяким беззаконным «законам» Дума будет полна черносотенцами.
В Петербурге поразило меня, после долгого летнего отсутствия, обилие новых училищ, курсов и т. п. Особенно общеобразовательных курсов и коммерческих училищ развелось, как грибов. Всякие курсы — бухгалтерские, технические, общие — полным полны.
Обилие новых коммерческих училищ объясняется тем, что они находятся в ведении Министерства торговли, а не просвещения, откуда бежит, или выживается, все мало-мальски разумное. Три года тому назад сбежали и мы из этого милого министерства.
Чтоб описать всю дикую косность его — нужны томы; расскажу кое-что о некоем окружном инспекторе, Санчурском, под игом которого находилось и наше училище.
Дело у нас было молодое, но открытая женой школа (3-го разряда) уже имела два или три класса. Надо было хлопотать о правах второго разряда и вот тут-то господин Санчурский поломался всласть. Является, между прочим, в училище, приходит в первый класс.
— Ну-с, заявляет: — я желаю проэкзаменовать детей по Закону Божию…
Начинается экзамен, вызывает девочку.
— Скажите мне, кто у нас Государь Император? Наследник? Дяди государя? и т. д.
Это, по мнению г. инспектора, относилось к Закону Божию…
В другом классе экзаменует по естествоведению.
— Скажите, какие деревья приносят плоды?
Девочка отвечает: яблони, груши, сосна…
— Как сосна?, — изумляется инспектор.
— Да, у нее есть плоды.
— Какие? Где вы их видели?
— А шишки?
— Да разве это плоды? Плодами называется только то, что есть можно…
И господин с такими познаниями назначается на пост почти безапелляционного судьи над десятками школ.
Интереснее всего, что когда этот субъект, умерший года два назад от прогрессивного паралича, почти уже утратил речь и вместо связных фраз произносил неповинующимся языком непостижимую ерунду, он еще более полугода продолжал быть фактическим инспектором школ, с которым продолжало считаться министерство.
23 октября.Сегодня перебаллотировка выборов в Государственную Думу.
Перед первыми выборами я ездил в Финляндию и на вокзале встретился со Львом Федоровичем Рагозиным — председателем Медицинского совета. Со стариком я в очень хороших отношениях и он рассказал мне следующее.
Перед выборами к нему явился чиновник особых поручений из Департамента полиции и, всячески извиняясь и раскланиваясь, сказал, что он приехал от директора д<епартамента>-та с поручением «усиленно просить ваше превосходительство» о подаче голоса за столь полезного человека, как М. Меньшиков [203] .
203
М. О. Меньшиков (1859–1918) — публицист-охранитель, националист, сотрудник «Нового времени», идеолог Всероссийского национального союза (1908–1917) — православно-монархического объединения правых партий, организаций и думских фракций. Расстрелян чекистами в 1918 г.
Курьезнее всего, что по подсчетам за Иудушку, оказалось, подано было всего… тринадцать голосов. И это при содействии величайшей власти в России — директора Департамента полиции!
25 октября.В Питере победили кадеты. Прошли все те же: Милюков, Родичев и Колюбакин [204] .
26 октября.Слышал рассказы лейтенанта князя В., офицера с императорской яхты «Штандарт», так блестяще усевшейся на камни в финских шхерах [205] .
204
А. М. Колюбакин (1868–1915) — отставной военный, один из основателей и член ЦК кадетской партии, в 1908 г. был приговорен к 6 месяцам тюремного заключения за резкое выступление на митинге в Саратове (1906), позднее признан выбывшим из состава III Государственной Думы. Погиб в 1915 г., вызвавшись добровольцем на фронт Первой мировой войны.
205
В августе 1907 г. яхта «Штандарт» с императорской семьей на борту получила пробоину в узком проливе у берегов Финляндии; от полного потопления ее пасли герметичные переборки. Позднее утверждалось, что подводная скала, но которую налетел «Штандарт», не была обозначена на картах.
По рассказам его, государь страшно любит и балует наследника. Трех- или четырехлетний мальчик этот делает решительно все, что ни взбредет ему в голову.
Например, явился во время поездки по шхерам к вахтенному офицеру и потребовал, чтобы играла музыка. Тот вытянулся, держа под козырек, перед крошкой и доложил, что музыка играла вчера, а сегодня по расписанию ее не полагается.
Цесаревич Алексей на борту яхты «Штандарт»
Наследник потребовал, чтобы музыканты явились; вахтенный доложил капитану и приказание было немедленно исполнено.
Сыграли марш, другой, затем Алексей вытребовал матросов и стал командовать ими, потом заставил командовать офицера, причем велел ему «быть папой». Матросы хором отвечали «рады стараться, Ваше Величество» и т. д.
Важнейшею фигурою при дворе является барон Фредерикс [206] ; с ним государь беседует часами, между тем как министрам и даже премьеру — Столыпину уделяет на дела не больше четверти часа, и сух с ним настолько, что появление на «Штандарте» Столыпина производило впечатление не большее, чем приезд какого-нибудь разночинца.
206
Барон В. Б. Фредерикс (1838–1927) — генерал-адъютант, член Государственного Совета, в 1897–1917 гг. министр императорского двора, в 1913 пожалован графским титулом; с 1924 г. в эмиграции.
Николай, не стесняясь, заявляет, что «вообще я штатских не признаю… даже чиновников».
А насколько он высокого мнения о себе и обо всем, с чем он соприкасается, показывает следующая фраза. Когда «Штандарт» напоролся на камень и остановился, Николай сидел в каюте и что-то писал. Дежурный офицер бросился к нему с докладом об аварии.
— Императорская яхта сесть на камень не может! — ответил Николай II.
В общем, мнение петербуржцев о Николае II довольно единодушное. Было время, когда добрая половина города его жалела и защищала. Теперь, с кем ни заговори, всякий машет рукой и отвечает бранью.
Забавно, что гг. монархисты и «истинно русские», те, что с гордостью, заслуживающей лучшего приложения, именуют себя черносотенцами, ненавидят Николая еще более левых.
8 ноября.Был на днях у Богучарских. Василий Яковлевич уехал в Париж, а без него стряслось несчастье — закрыли «Былое». Конфискованы были две книги подряд — сентябрьская и октябрьская, — первая за записки сенатора Безобразова, в которых попало царской семье, вторая просто, должно быть, за компанию, так как инкриминируемые записки Бороздина решительно ничего греховного не содержат.