Петербург
Шрифт:
Что делать, любопытен с детства. А вдруг там бомба?!
Мастера, за пару недель путешествия, оценили, что их ждет. Теперь они строчили мне «челобитные», на итальянском, требуя денег на закупки. Можно подумать, за Константинополем цивилизованные земли заканчиваются, и будет только степь с медведями. Ну да ладно, раздал из сэкономленных 8 тысяч почти треть, под строгую отчетность, базары Константинополя действительно побогаче Московских и Архангельских будут.
Еще день ушел на сортировку, кого куда отправляем. Часть осаживалась в Ростове на Дону и артелях, часть потом переберется в Севастополь, а 63 человека пойдут со мной до Москвы. Там их ждет академия, зачатки банка и театр царевны. Точнее, обоз выходил более двух сотен человек, со всеми иждивенцами — но для меня такие скромные караваны из полусотни саней были уже мелочью. Соответственно, пойдет обоз по зимнику, значит, до зимы будут сидеть под крылом у Боцмана и петь ему серенады.
Сутки просидел с банкирами. Вот тут сразу ощутил себя не в своей тарелке. Банкиров набралось полтора десятка всего, а голова после них болела больше, чем после недели мозгового штурма с архитекторами. Но работа финансистов мне будет не менее важна, чем труд строителей. Скорее даже более важна — на них основная надежда в добыче дополнительных денег. Обрисовал им структуру Русского банка и его филиалов в факториях, пририсовал сбоку еще и ганзейский банк, перечислил вложенные суммы в первом приближении. Был немедленно раскритикован — не так дышу, не тем летаю. Даже не обиделся — сам знаю, что птица не этого полета. Как говориться, вам и карты в руки — думайте над новой структурой, с учетом еще и промышленных союзов, научных центров в виде академий и социальной нагрузки, хотя, она входит в банк пайщиком, и надо просто учитывать этот нюанс в планах. Еще пайщиком входит церковь, ее пай не денежный, а скорее демпферный. Еще государь, еще …
Словом, одни эти переписи с указанием областей влияния — нас на пару часов заняли. Банкиры хватались за лысины и пытались устыдить меня моим невежеством. Наивные, мы с моим невежеством уже давно мирное соглашение заключили.
Потыкал их носом, что собственно и нанимал специалистов для структурирования и отладки банковской машины. Надо выводить что-то в дополнительные подразделения — выводите, но если будут недовольные — скормлю им кого-нибудь из вас. До Москвы можете думать — а там будем работать. Сразу хочу сказать, что и кадров у нас нет.
Словом, порадовал людей вплоть до предынфарктных состояний. Ничего, у нас впереди морская прогулка по штормам, говорят, море сердечникам полезно.
До ночи банкиры расстреливали меня вопросами. Толмач периодически только плечами пожимал — ну не знает он как это перевести. Словом, непереводимый итальянский фольклор. Хотя дело сдвинулось с мертвой точки — у меня хотя бы обнажились белые пятна недоработок с тонкими черными перемычками ошибок. Ладно, прорвемся.
На четвертый день десант на базары продолжился с новой силой. Народ разобрался с новыми указаниями, и им понадобились новые, жизненно необходимые причиндалы. Пришлось спустить еще три тысячи, и это еще при условии жесткой экономии. Всем указал, что теплую одежду будем закупать на месте — тут на нее цены кусались.
Ермолай опять пристал с вопросами католицизма — да какая мне разница?! Творец велел воздавать по делам, а не по чему-либо еще, вот и блюду дух заповедей. А с пропиской к конкретным версиям ада и рая пусть святые отцы сами разбираются. Конечно, Ермолаю высказал все в подобающей форме, так сказать, емко и толерантно, типа — «Ермолай, иди ты … сам с этим разбираться. Некогда мне! Нас шторма не сегодня так завтра накрыть могут, люди разного требуют, дергая за рукав. Имей совесть!»
Головин уже месяц как отбыл в Москву, практически на следующий день как ему доставили наш многостраничный проект и карту. Легкой дороги ему и доброго государя.
Особо спешить выполнить курьерские функции не торопился, мне еще в Севастополь заглянуть надо, с Боцманом посидеть, на заводах разносы учинить и угробить пару единиц колесной техники. Словом, зима обещала быть интересной.
Прокатившийся по Константинополю вихрь собрал очередной груз, притопивший фрегаты. Даже начал подумывать, перегрузиться на толстопузов. Но время поджимало, еще есть шанс проскочить перед ноябрьскими штормами — а провозимся, обязательно получим от моря все его неудовольствие.
С гроссмейстером опять по-людски не посидели. Все на ходу, даже скорее на бегу. Хотя, записи из блокнотика ему сбросил — и про крепость, и про осман. Еще и корзину вина отдал, которой мне герцог за перьевую ручку отдарился. Вкусное, наверное.
Пора было что-то решать с выходом в море. Ладно, рискну еще раз. Объявил отплытие.
К счастью — не прогадал.
Первоначальный план черноморского рывка предусматривал заход в Севастополь, осмотр там достопримечательностей, раздачу пряников и их антиподов — все, как положено. Далее зайти надо было в Керчь — решить накопившиеся вопросы по постройке крепости в том самом месте, где задумал, лежа с травинкой в зубах на берегу пролива. Этой крепости планировал отдать списываемые орудия Черноморского флота — ей пока и гладкостволов хватит. Потом меня ждал штаб Таганрога — вопросов по летним кампаниям следующего года накопилось изрядно, и пускать их на самотек было бы опрометчиво.
Когда выходили из Константинополя, планировал пройти по этому маршруту всем конвоем — для солидности. Море нахмурилось, от такой наглости — и был готов пройти маршрут одним флагманом, отправив остальные корабли разгружать улов в Азов.
Море только тяжело вздохнуло — оно торговаться не собиралось — и оправдало свое название.
Собственно, названий за Черным морем водилось несколько. Самыми первыми, кто оставил письменные свидетельства, море осваивали иранцы — и обозвали его «темным» — Ахшайна. За ними пришли греки и закрепили за морем название «негостеприимное» — Аксинос Понтос. При этом, красочно расписывая, сколько судов и товаров они потеряли в этих краях. Потеряли не только от погоды, но и от прибрежных жителей, с радостью и оружием встретивших прибывшее к ним разнообразие. В дальнейшем море называли именно по обитателям берегов, наиболее отличившихся в деле пополнения летописей батальными сценами. Море называли: Киммерийское, Таврическое, Крымское, Греческое, Грузинское и даже Армянское. Но чаще всего, в те времена, звучало имя — Русское море. Звучит, безусловно, приятно — да только смысл слова был несколько иной. Слово «рос», или его искажение «рус», тогда переводили как «светлый». Хотя, капая бальзамом на патриотизм, можно добавить, что именно так называли светловолосых славян и скифов, судя по летописям — проживавших на черноморских берегах. А то, что эти славяне и скифы прославили море, вплоть до наименования его Русским, грабежами купцов — наш патриотизм игнорирует — времена тогда были такие…
Впрочем, все эти страсти отгремели уже несколько сотен лет назад — последнее время вернулись к первоначальному наименованию моря «черным».
Почему черное? Ведь вода в нем откровенно голубая, искрящаяся под солнцем ничуть не хуже, чем в любом другом море! Ключевое слово — солнце. Как только оно садиться в тучу — каждый моряк вспоминает морские мантры:
«Солнце село в тучу — жди на море бучу», «Если тучи сплотятся и низко летят, скоро все ванты твои затрещат. Тучи на части начнут разрываться, ставь паруса, их не стоит бояться», «Дождик раньше, ветер в след, Жди моряк от моря бед. После ветра дождь пойдет, Значит скоро шквал пройдет.», «Ходит чайка по песку Моряку сулит тоску И пока не сядет в воду Штормовую жди погоду».И таких побасенок целые тома написаны, вплоть до конкретных указаний:
«Барашки ль по небу бегут, иль небо мётлами метут, Когда рангоут твой высок — оставь лишь марсели да фок».Все побасенки имеют одну, ярко выраженную, направленность — вовремя засечь и пережить шторм. Вот именно тогда, когда тучи закрывают голубизну моря от солнца, а ветер раздувает на море величественные валы, накрывающие своими седыми гребнями шестиметровые борта судна — вот тогда вода видится черной и страшной. И этот вид ярко впечатывается в память на всю жизнь. После шторма море уже не может обмануть моряка своей голубизной — он точно знает — это море «Черное».
А как же с другими морями? Ведь на них шторма ничуть не слабее!
Так, да не совсем. Черное море имеет свой фирменный стиль. Дело в том, что море сильно опреснено реками и в нем складывается особенная обстановка, когда вода на глубине более 50 метров соленая и «тяжелая», держит на своих «плечах» более легкую, опресненную воду. Чем «легче» вода тем «злее» ее волнение — более короткие и высокие валы с обрушающимися гребнями. Шторм в 6 баллов на Черном море и в океане — это две большие разницы. В океане это просто шторм, а на Черном море уже борьба за выживание. Хорошо, что такие шторма на Черном море редки, от силы два десятка дней в году. И все эти дни приходятся на конец осени — начало зимы. Мдя.