Чтение онлайн

Вместе с караваном пришли письма, в том числе от Боцмана. Новоиспеченный губернатор бил в набат и просил совета. Неспокойно стало на Дону. Государевы люди прибирали к рукам казацкие промыслы, и обстановка накалялась. Прозвучала фамилия Булавина, на которую память услужливо сделала стойку. Не то, чтоб помнил, как там дело было, но сохранилась в мое время присказка — «прихватил Кондратий», или просто, «кондрашка схватила» — пошедшая именно от восстания Кондратия Булавина. Значит, дело было жарким, кровавым и смертельным. Таким сигналам стоит уделить особое внимание.

Боцман писал, что Булавин сцепился с боярами, отжимающими у казаков солеварни. Бояре, как обычно, жаждали въехать на чужом горбу в рай, продавая казакам соль с их же промыслов. Понятное дело, казаки возмутились. В этот костер подлили масла астраханцы, разославшие по всему югу письма, призывающие бороться с «боярским произволом». Любопытно, что на Дону, требования звучали не против Петра, а против бояр. Вот только государь точно разбираться в нюансах не будет — если не обратить его внимание на эти мелочи специально.

Вот и пропускал аврал на верфи, связанный с опусканием коловратников в колодцы гондол, сидя за письмами. Писал, зачеркивал, бегал кругами, грыз трубку — искал выход.

Кроме столкновения денежных интересов имелось еще столкновение интересов в живой силе. На Дон испокон веков бежали крестьяне от помещиков. Теперь, когда жизнь ускорилась, бояре начали давить из своих крестьян деньги, и поток беженцев значительно расширился. Казаки, которые, собственно, и были в своем большинстве, бывшими беглыми — от такого пополнения отказаться никак не могли. А бояре требовали возврата беглых. Вот этот вопрос для Петра будет принципиальным. Убедить его, что ничего страшного нет, так как работников у нас хватит — не удастся. Дело принципа.

По мере написания писем, все больше проникался глубиной той ямы, в которую лезу. Вот только выбора у меня нет — если Булавин несколько лет будет ходить по Дону войной, у меня заводы, и остальные проекты, останутся без продовольствия.

Писем выходило три, Булавину, с передачей через Боцмана, самому Боцману и Петру. Не скажу, что предложения в них были верхом законопослушания — но обстановку на юге стоило нормализовать. Петру писал про опасности южных бунтов — ими могут воспользоваться в недобрых целях, начиная от Польши и заканчивая Портой. Ссылался на доклады Курбатова, которые ярко показывали, о чьем благе радеют многие бояре. И все одно письмо государю выходило какое-то … неубедительное. С Булавиным было проще, если убрать боярские поползновения, то четко всплывал тезис, что за все нужно платить. Беглые крестьяне, укрытые казаками — это воровство. С ворами и у самих казаков поступали очень показательно — за воровство или укрывательство краденного, полагалась смерть. С беглыми крестьянами выходило не так однозначно, но для придания делу законности — предлагал Кондратию оформлять на беглых паспорта. Думаю, при таком раскладе мне будет проще говорить с Петром. Ну, а коли казаки не в состоянии три рубля на паспорт набрать — то, какие из них хозяйственники на солеварнях?

Для полноты картины нарисовал возможное развитие событий на юге. Не из памяти нарисовал, так как ничего такого не упомнил, а просто логикой руководствуясь. Коли сцепятся бояре с казаками — войны не избежать. Понятное дело, личные дружины у бояр, которые под себя солеварни гребут, небольшие — первые победы будут за казаками. Потом, побитые бояре прибегут к Петру, мол, спаси государь от иродов, верных слуг твоих побивших. Будет Петр разбираться? Может и будет — но бояре под боком, и слова в уши льют потоком, а казаки далеко. Думаю, и года не пройдет, как государева армия пойдет на Дон походом. Сколько соберут казаки воев? Пять тысяч? Десять? Сомнительно. Казаки по всему побережью Черного моря разошлись, Крым с Константинополем осваивают — им дела нет, что тут за солевые дрязги идут. А под Воронежем, три десятка тысяч морпехов обучают! И мне вовсе не хочется для них подобного «боевого крещения». Более того, как армия-победительница в поход выйдет, половина старейшин казачьих задумается, не откупиться ли им от государя головой смутьяна. Было такое на Руси. И не раз. Из последних примеров можно Астрахань вспомнить — там, этим летом, уже во всю палачи работают. Словом — «Мы пойдем другим путем».

Вот этот путь и описывал, вплоть до посылки образцов документов для оформления солеварен в артели и рекомендаций запастись выписками книг, по которым будет видно, что солеварни издревле за казаками были. Бажениным, в свое время, подобные выписки помогли лесопилку отстоять от притязаний иноземца. Само собой, с этими бумагами к Петру надобно ехать — дело долгое, муторное, но реальное. Петр ныне на бояр зол.

Ну, а коль казаки по-своему делать решат — то их дело. Вот только окромя крови, да разоренных станиц, ничем иным оно не закончится. По крайней мере, моя память утверждает — результативных восстаний в эту эпоху не имелось. Жаль только, Кондратию об этом не скажу.

Отправив письма, вновь окунулся в работу. На корабле монтировали ступени башен, и проверяли новую, пневматическую, систему их поворота. Новинка артачилась, и громко на нас шипела — монтаж плавно переходил в укрощение крупного дикого животного, и тут уже дело не обходилось без царапин, фингалов и добрых напутствий, провожающих сорванный вентиль.

Несколькими уровнями ниже добрым напутствиям вторили механики, устанавливающие двигатели, так как, по неведомому стечению обстоятельств, посадочные места на двигателях и фундаментах не совпали. Веселье начиналось.

Как обычно, в хорошей хохме есть только доля шутки, все остальное — чистая правда. Броненосец чуть не обзавелся своим фамильным приведением, так как внутри кингстонов левой гондолы заварили бригаду отделочников. Достали, конечно. Следующим утром — так как грохот по железу в партитуре стройки был обычным явлением. Пришлось пересмотреть еще раз все графики работ, не пересекаются ли окончательные и доводочные операции отсеками.

По поводу кингстона сразу вспомнилась байка моей юности, когда мы, на аэродроме, расспрашивали техника с высшим-специальным образованием — помогли ли ему знания. Техник, с невозмутимым видом кивал — очень даже помогли! Глянув на наши округлившиеся глаза, он продолжил — «Гайка в топливный танк упала, вот тут вспомнил про интегралы…». Прервал затянувшуюся паузу наш единый выдох — «И что???». Техник ухмыльнулся и закончил — «А ничего! Проволоку интегралом согнул и достал». Поучительная вышла история. Никогда не знаешь, что и когда тебе понадобится.

Кстати, про техников. Была тем летом и еще одна поучительная история. Прилетели к нам на аэродром несколько немецких «Мигов». А перед прилетом истребителей сел транспортник с их техниками. Мы, как обезьяны, собрались вокруг выделенных площадок, и наблюдали, как техник, в белых перчатках, пылесосит бетон стоянки. Вот в этом ступоре мы и дождались, когда по рулежкам скользнули, порыкивая турбинами и покачиваясь при торможениях, самолеты. Сбежавшие по приставным трапам пилоты, обменялись парой слов с техниками, небрежно отдали им ЗШ и, натянув вместо него пилотку, двинулись в сторону «аквариума». Только тут мы и отмерли, переглядываясь и вспоминая, как сами вываливались из кабин, неслись за заправочными шлангами, по пути рассказывая технику, что слева что-то звякает, сзади бумкает, а авиагоризонт вообще стоит колом. Принципиально разные подходы.

Эта байка к тому, что пытался завести на предприятиях первый вариант подхода. Но систематически скатывался ко второму. Есть у меня подозрение, что это уже не излечимо. Менталитет у нас такой. Взлететь с неработающим высотомером? Запросто! Так как у 12ого борта «Сапфир» брахлит, а у 14ого борта лампочки шасси не всегда верно показывают, вгоняя пилота в седину. Так что, лучше вылетать на борту «12а». Почему такой странный номер? Так ведь нет у летунов тринадцатых бортов.

Вот по второму «сценарию» и проистекала у нас доделка броненосца. Слева бумкало, справа булькал пробной продувкой кингстон, сзади пытались понять, почему заклинило рули, спереди закрыли, и не смогли больше открыть ворота правого бокса «Волков». Зато настроение у народа было праздничное. Любят мужчины большие игрушки.

Одним строительством дело не ограничивалось. Про работу с новыми проектами судов уже упоминал. Кроме этого, вызвал строителей с беломорской базы флота и велел начинать строить на острове сухой док под броненосец. Понятное дело, не только, и даже не столько под него, но габариты указал именно броненосные.

Само собой, столь долгое пребывание в Архангельске не могло обойтись без светских мероприятий. В июне жизнь города вновь била ключом, и меня пытали на приемах, будет ли так впредь. Нет, не будет. И никогда раньше так не было. Это нам кажется, что все течет само собой. Коли не биться за свое будущее каждый день — останется только жить своим прошлым, проедая заработанное предками. Новые города, безусловно, заберут на себя товаропоток. Да только есть у Архангельска, свои достоинства — крупный северный порт, с налаженными караванными дорогами.