Петербург
Шрифт:
Под полозья саней стелился со скрипом воронежский тракт, наезженный селитряными караванами. Ведь, как не странно, больше всего производили селитры именно под Воронежем — даже думал одно время набивать снаряды там, но пока нет сил, строить еще несколько сборочных линий, пусть возят селитру в Тулу и Липки.
Более трех сотен километров до Воронежа и чуть менее до Липок. И где-то там, на тракте, идет мой корпус. Ждал встречи с нетерпением.
Встретились через день, после нашего отъезда из Тулы. Вначале вокруг наших саней прогарцевали несколько драгун, молодцевато отдав честь — дурные привычки, как известно, перенимаются первыми. Затем была довольно долгая пауза, и уже ближе к вечеру наши сани заскользили мимо длинного обоза, полного людей и вещей. Уже к середине обоза охрип отвечать на приветствия и только кивал, бог с ними, пусть думают, что загордился — но у них там более тысячи глоток, а у меня одна, да еще и сорванная совещаниями в Туле.
В первый лагерь, въехали практически одновременно с головой обоза, и тут уже одними кивками головой отделаться не удалось. И чего они так радуются? Можно подумать, Петр собственной персоной приехал. Подбодрил напутственной речью, что корпусу осталось десять дней до зимних квартир, и позади, идут еще обозы снабжения — так что, держитесь, чуток осталось.
Аналогично взбадривал остальные лагеря, через которые мы проезжали.
Заночевали в головном лагере, рядом со штабным шатром. Именно рядом, так как ночевать в санях под мехами было теплее, чем в шатре с жаровней. Хотя, без совещания в шатре дело не обошлось. А Тая вернулась с осмотра больных в обозе вообще поздней ночью. Без нее и меха показались не такими теплыми, вот и мучил командиров словоблудием и планами. Но они мне достойно отомстили. До неприличия. И кто их надоумил? Утверждают, что это коллегиальное решение — как обычно, виноватых нет.
Они додумались обозвать корпус «Соколиным». Теперь у меня «1-ый Соколиный полк морской пехоты», «2-ой Соколиный …» и так далее. Скромнее надо быть! Соколы мои. А что они на знаменах запланировали?! Ну, нет у людей фантазии! Серебряный атакующий сокол на черном фоне, и цифра полка, это конечно красиво — но вообще-то, это мой знак качества! Его еще заслужить надо! Так и сказал. Коли за год не будут соответствовать — добро на полковые прапоры не дам. Да и потом буду следить за этим внимательно. И Адаму строго настрого велю соблюдать традицию высокого качества подготовки. Нет качества — нет сокола. Подлизы. Или они думают, что под это дело стрясти с меня можно будет больше? Напрасно, их адмирал гол как сокол. Гмм. А может это намек что и они голы как, соответственно, соколы? Вот ведь! Всегда и в любом деле, коли покопаться, можно найти негатив. Помню, как в моем времени негатив демонстрировали даже в детских стишках — «… Вдруг из маминой из спальни, хромоногий и кривой, выбегает …», мдя, что тут скажешь … В любом деле важно не только само дело, но и угол зрения, под которым на него смотрят.
Ну да это все лирика. Как раз на одну ночь разговоров.
А утром наши сани были уже в пути, причем, меня даже будить не стали — проснулся сам, ближе к обеду. Еще одна ночевка и будем в Липках.
Липкинский завод походил на тульский — как брат близнец. Вот только баталию он вел речную. Многочисленные дымы, поднимающиеся над заводом, втягивались вдоль русла реки и висели над ней плавно клубящимся маревом. Пованивало. Хотя, после полевых шатров меня уже не раздражали запахи. Теперь лучше понимал канониров, способных стрелять, когда у меня уже глаза готовы были за борт выпрыгивать.
Завод порадовал дальними дозорами, что отсутствовало в Туле. Видимо сказывалось отсутствие городской администрации, без нее все вопросы решались самим заводом, без оглядки на воевод.
И обстановка на заводе была спокойнее — хотя, они и не гнали оружейный заказ — все, что они делали, это снаряды для орудий — остальная их продукция была сугубо гражданской.
Посчитал это несправедливостью, и начал загружать завод привезенными планами. Они — ближайшее производство к корпусу, значит, на них будет львиная доля производства зарядов. Капсулы 12 и 18мм, гранаты 50мм, показавшие отменные характеристики при залповой стрельбе по площадям и плотному строю.
Обсудили с мастерами давно вынашиваемый мной проект двуколок, для поля боя. Для обоза у двуколок грузоподъемность маловата — а вот использовать их во время боя для подвоза припасов и вывоза раненных — будет в самый раз. По скорости и маневренности никакая телега не сравниться с двуколкой, а на поле боя, да под обстрелом — скорость и маневренность становиться решающей.
Этот заказ берег для Липок по одной простой причине — тут уже налажено производство больших стальных колес для сельской техники. Если такие колеса поставить на двуколку, да еще опустить платформу двуколки ниже оси колес — будет быстрая, проходимая и устойчивая конструкция, кроме того, защищенная по бокам самими колесами, не хуже чем броневыми щитами медведей. То, что ось будет выше пола платформы — не страшно, поместим ее в деревянный «туннель» из пары досок, являющихся параллельно спинками сидений, а длинномеры можно будет под спинками пропихивать.
В любом случае, надо собрать несколько опытных образцов и протестировать, благо, лучше русских дорог весной и осенью испытательного полигона еще не придумали.
Тая на двух санях, традиционно, с половиной морпехов охраны — отправилась на рыбалку. Причем, наживкой у нее были письма от студенток предыдущего набора — в которых расписывалось, как это замечательно и что они уже замужем, и работу дали вместе с жильем … Думаю, ее рыбалка будет на удивление обильной, и она уже намекала, что коль не позаботились о вывозе абитуриентов, придется мне тряхнуть кошельком. А что там трясти? Одна медная копеечка об тряпочные стенки кошелька звенеть не будет! Или это покушение на армейскую казну? Опять меня под монастырь подводят!
Тем не менее, дня на три Тая пропала — с тихим ужасом представлял, какую толпу она приведет. За три дня сделали деревянный макет двуколки, с настоящими колесами, осью и рессорами, благо, были запчасти. Далее приступили к самому интересному — ломать сие недоразумение. К чести конструкции — ломалась она неохотно. Нечему там ломаться. Самое узкое место — бронзовые вкладыши ступицы и застывающее смазочное сало. Но и эту технологию завод неплохо отладил на сельской технике. За счет больших колес, даже на максимальной скорости обороты не превышали 150 в минуту и вкладыши справлялись легко, да плюс еще хорошее охлаждение ступицы большой площадью железа колес. Проходимость, опять же — феноменальная, по буеракам двуколка ехала легко и легко выбиралась из оврагов, из которых могла вылезти лошадь, не подпрыгивая. Все хорошо … вот только тяжеловата конструкция. Дал задание облегчать колеса, как самый тяжелый элемент двуколки. Только чтоб отверстия облегчения в дисках не совпадали друг с другом, и не образовалось сквозных дырок. Нарисовал эскиз, но дожидаться новой партии колес уже не стал. Составили заказ на три типа двуколок — основной тип, двуколка для перевозки раненных и боеприпасов, но с узлом крепления стационарной картечницы выше спинок, отгораживающих туннель оси. Второй тип — пара двуколок, станина и зарядный ящик к 75мм орудию, на них смонтируем пушки, снимаемые с кораблей. Тут была сложность, что требовалось изготавливать одиночную станину под ствол, в результате выпуск лафетов будет низкий. Хотя, весной придут заказанные на Урале нарезные пушки с лафетами, стволы от них отправим на флот, а лафеты поставим на колеса, снабдив гладкоствольными стволами. Вот такая ротация. Лишней работы тут не будет, все равно Урал поставляет все в разобранном виде и без колес. Достаточно будет написать письмо в сборочный цех Нижнего Новгорода, где теперь разгружаются ладьи с Урала и скорректировать логистику. Пусть везут по Цне почти до Тамбова, а там, 40 километров волок до реки Воронеж. Что-что, а вот логистика выходила самым тяжелым и узким делом. Велика земля наша и непролазна. Точные приборы, оптику и взрыватели везем с поморья, массивное железо с Урала, порох, так вообще со всей страны. А ведь это по тысяче километров в один конец минимум. Обозы и флотилии идут месяцами, а везут мало. Теперь на первое место выходят не производительности заводов, а способы транспортировки. Вопрос с самодвижущимися речными баржами встал особо остро. Те прикидки, что мы в Вавчуге собрали в виде опытного экземпляра еще только проходят стадию детских болезней — а нужны они были еще вчера. К ним еще сеть заправочных станций потребна, соответственно, с заводиками, чтоб было чем заправлять. И из чего гнать топливо…. И когда, простите всем этим заниматься? Кому поручить? С Федором отношения стали сложные, слишком много всего на него нагрузил, цех моих транспортников озадачить? Так им такое не по силам, тут надо фигуру уровня Нобиля. Куда не кинь, всюду клин.
Вообще, вспоминая о Нобиле, первым делом в памяти всплывает Нобелевская премия. А вот истоки богатства семьи Нобиля лежат, как не странно, в России. Родоначальник семьи, уже не помню, как его звали, приехал в Россию в начале 19 века, так как на родине его объявили … банкротом. Вот так вот. В Петербурге Нобель открыл небольшую механическую мастерскую и уговорил русское военное ведомство спонсировать разработку им морских мин. Получает 25 тысяч на эти работы. К слову сказать, русские мастера, выходившие с аналогичными предложениями получали только … Ну да не секрет, что нет пророков в своем отечестве. Через пару лет Нобиль получил еще 40 тысяч рубликов, и на его заводике трудилось уже под тысячу человек. А потом началась Крымская война, и Нобеля завалили военными заказами. Сказать к его чести — когда возникла реальная опасность атаки англо-французского флота на Петербург, Нобель со своим сыном и рабочими завода лично устанавливали морские мины своего же производства по льду финского залива, и в результате, атака флота сорвалась — по словам адмирала Напье — «Финляндский залив буквально кишит этими чертовыми минами…». Делал Нобиль и рельсы для первой железной дороги, участвовал в изготовлении механизмов первых русских паровых боевых судов, строил самоходные баржи для Волги — собственно, отсюда и начались заправочные станции Нобиля на реках. А, будучи монополистом, севшим на Бакинскую нефть — он еще и мешал поиску других месторождений, скупая перспективные участки, платя за них аренду, но ничего не делая — как было с той же ухтинской нефтью.
Три поколения Нобелей делали для России все, начиная от турбин гидростанций и заканчивая осями для экипажей. Теперь уже далеко не банкроты, семейство Нобиля начинают массу новых дел, в том числе и на своей родине. Строят заводы, изобретают динамит, причем, проповедуя исключительно пацифистские взгляды — мол, если у армий будет оружие, способное всех поубивать — то войны не будет. Только вот динамит оказался слабоват для этих целей, надо было им ураном заняться.
В России семья Нобиля работала аж до 1917 года, а потом покинула ее, оставив в Петербурге завод, который в мое время носил гордое звание «Русский Дизель» и семейные могилы на Смоленском кладбище. И уже в мое время, на Петровской набережной, президент нобелевского фонда открыл памятный знак — летящий через бесформенные темные массы голубь, символизирующий одиночество и борьбу. Символично. И созвучно моим мыслям. Только что у меня летят серебряные соколы на черном фоне. Сокол не голубь, так просто не схарчаешь.
Вот вспомнил про Нобиля, и задумался. Ведь иду по его стопам, если можно так сказать про будущее. Заводик, военные заказы, корабли, оружие. Знать и от Волги мне не открутиться, деваться ведь некуда — у Нобеля наверняка та же проблема с логистикой возникла. А коль иду по проторенной дорожке, с некоторыми модификациями — чего ломиться то в открытую дверь? Помниться, Петр после северной войны, даже года не просидел на месте и ушел в Персидский поход. Подробностей похода, безусловно, не помню, но раз никаких битв в памяти не отложилось, а вся война длилась пару лет, то проблем там особых не было. Вот и флаг в руки нашему ледоколу. После него буду организовывать поставки нефти по Волге. Сунуться туда сейчас — это цены задрать до небес. А пока, надо переговорить с Боцманом, пусть он договаривается с черкесами на торговлю «земляным маслом». Но особой заинтересованности не высказывает. Всяко больше, в таком раскладе, нефти соберем — чем из Ухты привозят. Хоть с маслом решим проблемы, а топить будем … чем придется. Не даром велел газогенераторы под любое топливо делать — собственно, с ними больше всего возни и было.