Чтение онлайн

Прежде чем мы расскажем о самой помолвке, несколько слов о семье Белозёровых.

Глава семьи, Капитолий Андреевич Белозёров, являлся потомком боковой ветви графов Кочергиных, что свидетельствовало о родовитости. Недостаточной для представления царственным особам, но вполне приемлемой для принятия в любой иной дворянской семье. Кроме благородных корней, Капитолий Андреевич сумел значительно увеличить состояние, оставленное ему отцом, занимаясь торговлей чаем и кофе. Нужда в них с каждым годом росла. А вместе с ней рос спрос на оные товары и доходы семьи. Что в конечном итоге и позволило с удобством расположиться в трёхэтажном особняке на Набережной реки Мойки в Адмиралтейской части Санкт-Петербурга.

В свои пятьдесят три года он оставался деятельным человеком и примерным отцом семейства.

Старшая дочь Ольга, когда ей минуло восемнадцать, была отдана в семью Маевских весьма родовитую и обеспеченную. Её супругом стал Фредерик Маевский. Он всего лишь на четырнадцать лет был её старше.

Вторую по старшинству дочь Анастасию выдали замуж через год, когда и ей исполнилось восемнадцать. Она стала супругой Анатолия Дубровина, чья семья владела ювелирными мастерскими, и была не столь родовитой как Белозёровы, но столь же богатой. Супруг на восемь лет был старше, и обладал рядом поистине выдающих качеств, среди которых терпение являлось наиболее заметным.

Ещё через год, аккурат в сегодняшний день шестого декабря, должна была состояться помолвка третьей дочери Катерины. Её брак обещал оказаться самым удачным. Ведь жених носил титул графа, был старше неё, но всё ещё молод, недурен собой и обладал просто неприличным состоянием, что в обозримом будущем могло проложить путь ко двору.

Младшенькая, Маша, собиралась замуж лишь на следующий год. Сестры были погодками. Сначала в семье появилась Ольга. Через год Анастасия. Ещё через год Катерина. А затем и Маша. Сёстры всегда были дружны и души не чаяли друг в друге. Связь только усилилась после замужества старших сестёр. Они приезжали к родителям так часто, как только могли. Супруги поощряли подобные визиты, поскольку были людьми занятыми. Сёстры продолжали проводить время вместе, как и во времена девичества Ольги и Анастасии.

И несколько слов о Софье Белозёровой, достойной супруге и заботливой матери, произведшей на свет четырёх прекрасных дочерей. Каждая из них пошла в мать: такая же статная, белолицая с голубыми глазами и русыми волосами. Именно красота в своё время покорила Белозёрова. Красавица с русской косой сразила его наповал, иначе он никогда бы не женился на дочери купца. Кстати будет упомянуть, что именно тесть помог ему добраться до вершин, на которых он обитал сегодня. У родителя супруги не имелось мало-мальски значимых корней среди предков, но определённо хранилась золотая кубышка, не раз выручавшая в трудных обстоятельствах. Софья Васильевна Белозёрова обладала удивительно мягким нравом, что позволяло всегда и с должным уважением относиться к упрёкам супруга, часто несправедливым и обидным. Ей минуло сорок лет, но она оставалась столь же очаровательной, года не тронули её. В отличие от супруга, успевшего обзавестись солидным брюшком и очками.

Трёхэтажный особняк с двенадцатью комнатами и собственным двором с конюшенным сараем обслуживали восемь слуг. Среди них три горничные, двое слуг мужского пола, кои всегда пребывали в ливреях, повар, дворник, которому надлежало держать в чистоте и порядке весь двор, и следить за тем, чтоб с него не проникли в дом лихие люди. В среднем каждый из слуг получали чуть менее тридцати рублей в месяц, но стол и одежда в оклад не входили. Иными словами говоря, Белозёровы жили, как и большинство представителей высшего общества: красивый дом, большая прислуга и достойный выезд в город. Для последнего имелись четыре лошади, карета и сани. При них всегда находился кучер.

Сёстры играют важную роль в нашей истории, поэтому мы ещё ненадолго задержим внимание читателя. И обратимся мы к Ольге. Первенец семьи являлась и главной заводилой среди сестёр. Она обладала решительностью, упорством и старалась всегда ставить во главу вопроса своё собственное мнение. Сильный характер порой приводил к неприятным ссорам с супругом. Но Фредерик Маевский обожал супругу, оттого и не противился остаться в проигрыше. Стоило Ольге обиженно надуть губки, как все доводы переставали действовать, и он бросался к её ногам, взывая о прощении.

Что же касается Анастасии, она не обладала столь же решительным нравом, но супруг оказался куда более покладистым человеком, нежели Маевский, оттого и положение в семье создалось отчасти похожее. Обе сестры достаточно прочно занимали первенство в браке, и пророчили ещё больший успех Катерине. Ведь её будущий муж был известен поистине ангельским нравом. Беседовать с ним всегда означало удовольствие. Граф Эссен неизменно был вежлив, любезен, и позволял любую вольность в своём присутствии, что особенно ценилось сёстрами.

Что же касается нрава Катерины, с рождения она страдала излишней скромностью, что являлось ни чем иным как стремлением к одиночеству. Ей тяжело давались любые новые знакомства. Катерина прекрасно владела речью, но часто сбивалась под мужскими взглядами, в особенности, если чувствовала к себе внимание. Оттого, порой, и выглядела неуклюже. Она была очень ранима, и остро воспринимала даже малейший упрёк в свой адрес. Стоило матушке разгневаться, как тут же длинные ресницы взлетали вверх, брови сдвигались к переносице, а в прекрасных глазках появлялись слёзы. А батюшке речь и вовсе не шла. Ибо стоило ему повысить голос, как она замирала, а тело охватывал холодный ужас. В городе старалась появляться как можно реже. Любимое занятие – делать пометки на страницах, отмечая достоинства и недостатки главных действующих лиц очередного романа. Все её книги были исписаны мелким почерком. Тихая, чувственная мечтательница, далёкая от людской суеты, и оттого особенно уязвимая.

Одно дело мечтать, делать пометки на страницах, другое дело оказаться лицом к лицу с неприглядной правдой. И, конечно же, всегда в таких случаях мечты уходили прочь, даже не помыслив сопротивляться.

Маша, младшенькая, отличалась весёлым нравом и свободою выражений, что нередко приводило к наказанию со стороны матушки. Ей запрещали покидать комнату до той поры, пока она не заучит и не перескажет выраженные чуть ранее мысли в форме, приемлемой для благовоспитанной девицы.

Стоит упомянуть ещё об одной важной женщине, имеющей отношение к семейству, вдовствующей графине Кочергиной. Той самой, что беседовала с Крамилиным. По мнению главы семейства Белозёровых и по совместительству дальнего родственника, в свои сорок с небольшим лет, она вполне могла затмить некоторых представителей весьма известных семей. И не только могла, но и обладала возможностью наглядно продемонстрировать своё превосходство, имея доступ ко двору. Но ни красота, ни высокое положение, не могли повлиять на тот уединённый образ жизни, который она вела. Такое положение дел не могли не огорчать Белозёрова. Ведь Графиня Кочергина имела возможность исполнить его давнюю мечту, и представить семейство ко двору. Ещё более огорчали его дурные разговоры. О ней в Петербурге ходили всевозможные слухи, один ужаснее другого. Её боялись. Её сторонились. И тому имелись косвенные причины. Графиня Кочергина всегда появлялась неожиданно, и всегда в мрачных чёрных нарядах. А чёрная шляпка с траурным бантом вместо перьев давно стала притчей во языцех. Ходили слухи, что в шляпке заключено страшное заклинание, способное убить любого, кто осмелится с ней заговорить.

И эти слухи возымели своё действие. Белозёровы стали побиваться её не меньше остальных. И всякий раз испытывали ужас, когда она появлялась. Обстоятельства осложнялись тем, что она являлась крёстной матерью Катерины, и потому навещала её изредка.

Вот коротко и всё о семье Белозёровых. А теперь наступила пора узнать, как же проходил вечер помолвки в доме Белозёровых.

Безветренно. Небольшой мороз. Ночная Мойка покрыта льдом и укутана лёгким снежным покровом с маленькими сугробами по форме напоминающую набегающую волну. Несколько мужчин и женщин катаются на коньках. Они смеются, даже когда падают. За балюстрадой набережная с протоптанными пешеходными тропинками. За дорожкой заснеженная дорога со следами от каретных колёс. На стыке между тропинками и дорогой, через определённые расстояния возвышаются чугунные столбы с газовым освещением. Оттого так светло вокруг.

За дорогой другие протоптанные тропинки. Но теперь они тянутся не вдоль балюстрады, а вдоль стен величественных трёхэтажных особняков с изысканной лепниной на фасадах. Особенно выделяется среди них один мягкого, голубоватого цвета с маленькими ангелочками, которые по замыслу архитектора должны поддерживать козырёк парадного главного входа, выходящего на набережную Мойки. На первом этаже окна только возле парадной двери. Но они есть на втором и третьем этажах. И ярко отсвечивают даже через покрытое инеем стекло. Барельеф и каменные подоконники местами запорошены снегом.