Чтение онлайн

– Послание главному советнику Скрытого Трехгорья от петербургского советника Амадиуса Арумса. Передай: «Тело убитого дракона, казначея Арона Флоринса, останется в Петербурге до выяснения обстоятельств».

Птица не вымолвила ни слова, взмахнула подобием крыльев, вновь превратилась в вихрь серебряной пыли и бесследно исчезла. Драконы как ни в чем не бывало продолжили разговор.

– Меня беспокоит пропажа кулона Арона, – сказал Левон через некоторое время. – Сначала камень из посадочного квадрата исчез. Теперь кулон дракона. Это тайные реликвии, их сила и предназначение не должны стать известны людям.

– Нет, ну как так? Камень стащили! Этакую глыбу, – прогрохотал Булат. – Собирался сегодня разобраться, а тут такое.

Богатырь недоуменно покачал короткостриженой квадратной головой и бухнул кулаком по столу.

– На самом деле странно. Кому мог понадобиться наш камень? И как это технически можно было сделать? – раздумчиво, как будто обращаясь к самому себе, сказал Гордей.

– Надеюсь, мы вернем кулон, когда поймаем убийцу. Пока следует заняться посадочным квадратом. Дело серьезное. Левон и Гордей, завтра съездите вместе на остров Прилета и разберитесь, – распорядился Амадиус.

– Я должен остаться в городе. Вдруг… – возразил Гордей.

– Помоги Левону, – перебил его Амадиус. Ты лучше всех знаешь местный народ. Расспросите Аука, наведайтесь к Михаилу Михайловичу. Разузнайте все хорошенько. Камень немаленький. Лесные жители должны были что-нибудь заметить. Но пока никаких донесений не поступало. Это очень странно.

– У него разузнаешь, – с досадой в голосе сказал Гордей.

– Поэтому тебя и посылаю, – отрезал советник. – Булат подстрахует в городе. Держи с ним связь.

– Что с Фениксом будем делать? Времени устраивать его нет, – спросил Левон.

– Пусть у тебя поживет. Так даже лучше. Спокойнее, – ответил Амадиус и внимательно взглянул на молодого дракона. – Он интересуется медициной. Его основным наставником назначаю лекаря Гордея Моргана. Но сейчас для Феникса я приготовил особое задание. В интересах расследования он поступит на должность в банк Арона.

Юноша с обескураженным видом уставился на советника. О работе в банке он не имел никакого представления.

– Так он экономическим и финансовым наукам не обучен. Какой из него банкир? – возразил Левон, высказав недоумение молодого дракона.

– Для наших целей этого не потребуется. Я договорился с начальником охраны. Возьмет его на службу. Банк после проверок откроется через день. Как раз устроится. Сейчас нужно проявлять осторожность. Чтобы все как у людей, – сказал советник.

– Идея хорошая. Должность охранника нехитрая. Справится. Только вряд ли убийца туда полезет, – засомневался Булат. – Боюсь, мы его упустили. Как сквозь землю провалился!

– Я думаю иначе, – возразил Амадиус.

Он не знал, кто приказал убить дракона, не понимал причин убийства, но чувствовал, что этим дело не закончится. Амадиус пытался предугадать дальнейшие события и полагал, что именно в банке появится новая информация об Ароне. Забегая вперед, скажем, что советник оказался абсолютно прав, как, впрочем, и всегда.

На следующий день лекарь Гордей Морган и хранитель Левон Гавран отправились на остров Прилета. Выехали затемно, по городу и Московскому шоссе промчались с ветерком, но по проселочным дорогам пробирались долго, мешали сильный туман и глубокие рытвины, заполненные грязной жижей. Несколько раз драконам пришлось выходить из машины и оттаскивать с пути обломки деревьев.

В условленном месте, в двадцати километрах от деревни Шапки, их уже ждал Аук. Вести были неутешительные. Ночью по этому району прошел разрушительный ураган, с ливнем и градом. Ручьи и речки переполнились, болото стало непроходимым. К острову Прилета путь был отрезан.

Никаких новых сведений о пропаже камня от Аука получить не удалось. Драконов это не удивило. Аук был славным лесовичком, но глупым и не способным к логическому мышлению. Обычно он, как и все подобные существа, выполнял роль помощника лешего по самым несложным и беззлобным делам. Таких лесовичков называли подлешниками.

Внешне Аук представлял собой низкорослое мохнатое чучело на козьих ножках с единственным безволосым участком – гладким, без ресниц и бровей, сизым лицом с курносым носом, мелкими, близко посаженными глазками и щербатым ртом. Ничего от него не добившись, драконы решили навестить местного лешего. Аук радостно побежал вперед, показывая дорогу.

В лесу было сыро, по-осеннему свежо и очень тихо, как часто случается после бури. Постепенно светлело, туман рассеивался, отступал, лес становился прозрачным, проглядывался глубже, хотя оставался все таким же неподвижным и сонным. Дождя не было, но с ветвей деревьев и остатков листвы на дождевики и лица драконов скатывались потоки крупных холодных капель, а пожухлая, но еще высокая трава, быстро вымочила штаны до колен. Кругом валялись обломанные сучья, попадались и поваленные стволы со свежей намокшей землей на вывороченных корнях.

Путники вошли в ельник, двигаться сразу стало труднее. Деревья становились выше и все плотнее прижимались друг к другу, мокрые ветки били по лицу, царапая колючими иголками.

Аук подошел к двум стоящим рядом, ствол в ствол, разлапистым высоким елям и что-то коротко прошептал, затем похлопал в ладоши. Стволы раздвинулись, и драконы вышли на небольшую ярко-зеленую полянку, покрытую мхом и вереском, с весело торчащими повсюду грибами и краснеющими островками брусники. Тут росли и боровики, и подосиновики, и рыжики – мечта, сказка для грибника. От сдвинувшихся с треском стволов к противоположной стороне полянки бежала тропинка. Там виднелась бревенчатая изба.

У поленницы, на длинной лавке, откинувшись назад и вытянув ноги, с понурым видом сидел лохматый, бородатый мужичок, одетый в тулупчик, вывернутый наизнанку, теплые ватные штаны и резиновые сапоги. Это был главный леший юго-восточных лесов Михаил Михайлович Московский, или, как его все звали, Мих-Мих, известный своей вспыльчивостью и строптивым нравом.

Он за ночь сильно устал и хотел спать. По календарю было семнадцатое октября, Ерофеев день. Согласно народным поверьям, в этот день леший проваливался под землю, где зимовал до весны, но перед расставанием с лесом злился и бесновался.

Никуда проваливаться Мих-Мих не собирался, но свято чтил традиции и каждый год на Ерофея-мученика поднимал бурю, ломал деревья и гонял зверье, что, надо сказать, было очень утомительно. Увидев подходящих драконов, леший, кряхтя, поднялся с лавки и развел в стороны руки.

– Рад, рад, гости дорогие, – просипел он. – Только прилег после тяжкой ночи, а Манька тут как тут. Орет, трещит о вас, – сварливо добавил он, показывая на сидящую на поленнице сороку.

– Видно, что потрудился ты на славу, устал, дров наломал много, но дело у нас срочное, – сказал Гордей, нисколько не удивившись недовольству лешего. – Смотрю, ты мои рекомендации соблюдаешь, не в лаптях, а в сапогах ходишь. Правильно, с твоим-то ревматизмом, – добавил он, улыбаясь.