Чтение онлайн

Радищев шёл дальше и слушал крикунов.

— Гарус немецкий!

— Табак черкасский! — надрывался один.

— Изюм царегородский! — стараясь заглушить голос соседа, кричал другой у лавки московского купца.

Возле прилавка с сухофруктами остановился мужичок в зипуне с перекинутым за спину мешком.

— Чем торгуешь? — бойко спросил он.

— Раскрой шире зенки, товар перед тобой, — грубо отозвался приказчик.

Мужичок почесал бородку и протянул руку к изюму.

— За попробу деньги платят, — сказал приказчик.

— Мы без пробы не берём. На вкус надо заморское кушанье попробывать, — и ухмыльнулся.

— Не купишь, а лясы точишь…

— Можа куплю. Мы теперь богаты: гривна в кармане, вошь на аркане, запродам тебе подешевле и закуплю всю твою изюмину…

Мужичок раскатисто засмеялся, довольный своей шуткой.

— Отходи, отходи, — ворчливо оказал приказчик, — купишь на грош, а разговору на рубь…

— Чай дешёвый есть? — уже серьёзно спросил мужичок.

— Был, да весь сплыл, а что есть — в Кяхте лежит… Иди к палаткам, чай там продают…

— Был, — простодушно отозвался мужичок, — чай тот кусается…

— Подожди, когда дешевле будет, — вразумительно ответил приказчик и опять закричал:

— Пшено сарацинское!

— Чернослив французский!

Радищев заходил в купеческие лавки. Прилавки ломились под тяжестью привезённых дорогих бархатов и дешёвых тафтяных лент, индийской кисеи и толстых миткалей, ситцев, шелковистого терно и грубого фриза, белоснежных батистов и посконной холстины. Выбором товаров Иркутск мог посоперничать с самой Москвой-матушкой — столицей купеческой.

Александр Николаевич бродил по ярмарке, словно в сказочном торговом царстве, поражённый обилием и богатством завезённых сюда товаров со всех концов родной страны и из-за её кордонов. И всё же, несмотря на многоликую пестроту, Радищев отметил в ней нечто своё, самобытное, отличное и не похожее на виденные им большие торги в других городах России.

Иркутск стоял на перекрёстке внешних торговых дорог с Востоком, сюда стекались редчайшие богатства обширнейшего края, что начинался от берегов Аляски, Северного моря и тянулся по великим рекам Сибири, прокладывающим водный путь прямо на Москву и до Санкт-Петербурга.

Несмотря на строгий запрет пограничных властей, сюда через торговый город Маймачин просачивались, словно сквозь решето, китайские товары. На это указывали верблюжьи караваны, спускающиеся Кругоморской дорогой, что начиналась у китайской границы.

Радищев видел, как в шатрах и палатках, разбитых поблизости с гостиными дворами, русские купцы вместе с китайскими ухитрялись торговать пекинскими шелками, канфой, флёрами, атласами, рисованными по тафте, и шитыми по канве цветистыми покрывалами с жар-птицей, шёлковыми обоями, дорогими каменьями и нефритовыми изделиями, флёровыми и бумажными веерами, галстуками, чаем-жуланом, байховым, кирпичным, бортогонным, азямами, халатами, разных сортов фруктами, сладостями и пряностями.

Радищев дивился этому. От китайцев ещё не было ответа об открытии торга на Кяхте, а товары подсолнечной империи, как называли местные купцы Китай, упорствующей и проявляющей непонятную медлительность в подписании тортового соглашения, потайными путями проникли в Иркутск и заполнили ярмарочные прилавки.

Возле небольших лавок мелких купцов, находившихся вдали от базарной площади, торговля шла не так бойко, как в центре города. Около таких лавок Радищев встречал купцов, сидевших на скамейке с нарисованной шашечницей и играющих то с соседом, то с прохожим человеком в шашки.

Александр Николаевич особо присматривался к таким купцам, а иногда и беседовал с ними о торговых делах.

— Торгуешь или в шашки играешь? — спросил Радищев, останавливаясь возле одного из таких купцов.

— От скуки забавляемся, барин. В игре-то, как в торговле, надо взять не столь знанием, сколь хитростью да оплошностью игрока. Вот и постигаем сию науку, чтобы ловчее сражаться с сильными..

— Враждуете, что ли?

— А как же иначе? Коршун цыплёнком сыт бывает. Душат нас, не дают развернуться, — пожаловался купец и продолжал играть в шашки.

Радищев заинтересовался. Обыграв партнёра, купец запросто сказал:

— Садись, барин, ради интереса сыграю с тобой.

Радищев присел. Купец быстро расставил шашки и сделал первый ход.

— Торопишься, братец, — заметил Радищев.

— Нашему брату зевать нельзя, чахлые барыши и те упустишь. Хочется, барин, пожить не на отварных калачах, а медку отведать… Зеваешь, барин.

Купец снял пешку Радищева, перевернул и дунул на неё.

— Когда другие зевают, нам больше достаётся, барыш ловчее перепадает…

— А ты попробуй без прибытка торговать, — пошутил Радищев.

— Хе-хе! Смеёшься, барин! Промежду нашего брата иной разговор. Кто из торгового люда не хочет иметь жирную лошадь, толстую бабу, светёлку, баню, да лавку с китайскими товарами, выгодными в торговле. А попробуй без барыша-то заимей такое? Смеёшься, барин! Скудна ещё жизнь наша и торговлишка незавидна…

Купец снова снял пешку Радищева, так же дунул на неё, как в первый раз, и огорчительно добавил:

— Игрок ты неважный, поучиться возле тебя нечему.

Александр Николаевич усмехнулся и не обиделся на замечание.

— Правду говоришь, играть не могу.

— Худо! — нравоучительно сказал купец. — В жизни надо играть и подыгрывать, нето человека зло задавит.

— Не лучше ль бороться со злом?

Купец недоуменно поглядел на Радищева.

— Чудной ты, барин! Зачем на рожон лезть!

Радищев подзадорил купца.

— Не ты ль говорил, сильные душат, развернуться тебе не дают…

— О-о, барин! Ты зоркий, как рысь. Люди-звери, из-за барыша да выгоды в горло вцепятся и перегрызут его зубами. А попробуй, поборись с такими тузами иркутскими, как Мыльников, Передовщиков, Сибиряков. Они сплелись воедино. Всеми делами заправляют со своим расчётом…

Купец тяжело вздохнул, опять взглянул на Радищева, словно проверяя себя, можно ли оказать ему всё, что накопилось у него беспокойного и волнующего его душу. И должно быть удостоверившись, что можно будет сказать обо всём, продолжал:

— Сподряд какое трёхлетье выбирают Сибирякова главным заправилой дел, городской головой? А он там всякую смету составляет, самовольно измышляет стеснительные и неопределённые установления, вроде взимания штрафа за какую-то потаённую торговлю… Страшна сия статья, дюже тягостна для нас, небогатого торгового люда, а скажи вслух, разорят в неделю тёмными поборами. Сам лавку закроешь, оденешь суму за спину и дай бог ноги отсюдова… Вот тебе, барин, как бороться со злом-то!