Чтение онлайн

Кондуктор ухмыльнулся и на душе стало спокойно:

– Вот ежели бы они шумели а то паче привлекли к себе внимание, то я бы их запомнил, а так, – он махнул рукой, снисходительно смотря на Мишу.

– Неужто ничего не припомнишь?

– Пожалуй, нет.

Жуков задумался и спустя пол минуту произнёс:

– Неужто не припомнишь?

– Через вагонные двери проходят сотни людей.

– Но…

– Вот именно «но», – слащавая улыбка не сходила с губ, видимо такими их на службу определяют, промелькнуло в Мишиной голове, кондуктор смущённо посмотрел на сыскного агента, ратуя за то, что произнёс лишнее, и сделал попытку сгладить неловкость, – трое говорите, один в гимназической форме, – наморщил лоб и выпятил сжатые губы, – нет, всё—таки не припомню, нет.

– Я могу пройти в следующий вагон.

– Так точно, но только на остановке.

– А когда она будет?

– Через несколько минут, – кондуктор поднял вверх палец, – слышите, притормаживаем.

– Хорошо, – Миша был недоволен первым опросом, – если что припомнишь, я в поезде.

– Ежели что, то непременно, – но по лицу чиновника было видно, что если даже и вспомнит, то ни в жизнь не пойдёт искать сыскного агента. Лишние хлопоты кондуктору ни к чему.

Миша дождался пока поезд, сбросив скорость и пронзительно скрежеща по рельсам, остановился у дебаркадера. Жуков не обратил внимания на название станции, быстрым шагом прошёл к следующему вагону и, взявшись за поручень, несколько секунд постоял и скрылся в чреве железного монстра.

Кондуктор второго вагона, мужчина средних лет с поджарой фигурой, на которой ладно сидел форменный китель, встретил Жукова открытой улыбкой и блеском в глазах, видимо никогда не сталкивался с сыскной полицией.

– Вы говорите, четвёртого сего месяца?

– Да.

– Четвёртое, четвёртое, – повторил мужчина, – три молодых человека. Гимназист и двое в цивильном платье.

– Совершенно верно, – Миша устало смотрел на служащего, гадая припомнит ли тот или нет.

– Как же помню, – уже не чаявший услышать хорошую весть Жуков прикидывал, узнает ли о троице в последнем вагоне состава или нет, даже вздрогнул от неожиданности.

– Помнишь? – Заикаясь, произнёс сыскной агент.

– А как же? Помню, я тогда сделал им замечание, что они громко говорили, мешая другим пассажирам и несколько раз пересаживались с места на место.

– Если они громко разговаривали, то ты мог слышать их беседу? – С надеждой спросил Миша.

– Так я и слышал, но по чести сказать, не припомню. Народу много ездит в столицу и обратно.

– Их же вспомнил?

– Так, – кондуктор задумался на мгновение и пожал плечами, – я даже не знаю, отчего их запомнил. Вот шумных господ офицеров, ехавших вчера, не признаю, а вот эту троицу… Даже не знаю, что сказать.

– Может, всё—таки припомнишь.

Кондуктор сжал губы и провёл по ним пальцем.

– Хорошо, а сможешь их признать?

– Если встречу, то непременно, в особенности гимназиста.

– Чем он выделялся?

– Мне показалось, что в жизни он тихий и неприметный, а здесь перед приятелями голос повышал, словно хотел показать, что взрослый уже, а сам… – и он махнул рукой.

– Те двое запомнились чем—либо?

– Неприметные, только вот голоса и помню, словно в голове звучат.

Миша припомнил слова Путилина, когда тот рассказывал, что люди разные и память служит не всегда одинаково, вот некоторые из них лица встретившихся, хотя бы мельком, портретами оседают на всю жизнь, у иных в голове звучат голоса, а часть людского племени, отвернувшись, уже не могут вспомнить тех, с кем свела судьбы.

– Может быть…

– Нет, господин Жуков, голоса я запоминаю, а вот лица, увольте.

– Хотя бы помнишь, где они вышли?

– А что не запомнить? Между столицей и Ораниенбаумом пять станций. Стрельна, почитай, середина пути, остаются Сергий, где вы сели в вагон, и Лигово, вот там они и сошли.

– Точно помнишь?

– Точно, господин Жуков, точно. Я их ещё глазами проводил.

– Значит, заметил, куда они пошли? – С надеждой в голосе спросил Миша.

– Да, – улыбнулся кондуктор, почувствовал значимость, что сыскной агент почувствовал живой интерес, и после некоторой паузы сказал, – в буфет.

– Не путаешь эту троицу с другими?

– Никак нет, времени прошло всего ничего, а такими компаниями редко ездят молодые люди, они обычно в одинаковой одежде, то приятели в гимназической форме, то в цивильном, да и ведут всегда тихо и почтительно, а эти, – и он махнул рукой, – ведут себя, словно перепившиеся купчики, дорвавшиеся до лёгких денег.

– Да, – Миша достал из кармана фотографическую карточку, – не было ли среди компании этого?

Кондуктор внимательно посмотрел, потом покрутил в руках и уверенно заявил:

– Был.

Семён, а попросту Сёма, ибо в силу возраста так его называли, толькоИван Кузмичотносился к сыну кузнеца, как к взрослому.

– Семён, ты уразумел, что я тебе сказал.

– Да, дядь Вань, уразумел.

– А значит, ты должен ответить на все вопросы господина Орлова, – староста только кинул колючий взор на дочерей, как те исчезли за дверью, – да не стой у двери. Подь сюда, – и он указал на скамью.

Сёма старался не смотреть на довольно молодого господина из самой столицы, но иногда украдкой бросит взгляд и быстро отведёт, несмелыми шагами приблизился к столу и присел на краешек скамьи, вытертой до блеска платьями и штанами.

Штабс—капитан не знал с чего начать. Допрашивать или вести беседы с людьми в возрасте или на крайний случай с гимназистами старших классов он умел, а вот с детьми тушевался и иной раз сбивался, всё казалось, что столь юные особы не до конца осознают серьёзность расспросов и поэтому не очень доверяют, рассказывая мелочи и утаивая главное.

– Ну, – в голосе мальчишки звучал вызов, словно он, наконец, набрался смелости и теперь готов разговаривать со столичным щёголем.

– Семён, – рявкнул староста и погрозил пальцем. Штабс—капитан умоляюще посмотрел на Кузмича, тот понимающе усмехнулся. – Семён, с тобой господин Орлов имеет желание поговорить, как с понимающим мужчиной, а не с неразумным дитятей. Ты уразумел?

– Да, – кивнул головой в миг преобразившийся мальчишка, ставший похожим на взрослого человека с детской фигурой и лицом.

– Я не хочу ходить вокруг да около, – теперь Василий Михайлович устремил испытующий взгляд на кузнецового сына, который стал серьёзным, насупив губы. Наверняка, подражал отцу. – Ты слышал об убиенном, найденном подле станции?

– Угу, – кивнул Семён и поправился, – слышал. – и бросил вопросительный взгляд на Кузмича, который закрыл глаза, мол, отвечай по совести и без утайки.

– Не буду говорить, что всё сказанное тобой важно для поимки злодеев, я думаю об этом, ты знаешь не менее моего, – штабс—капитан на секунду умолк, – расскажи, что знаешь.