Чтение онлайн

– Нет, я думаю, эту сторону тоже нельзя оставлять без присмотра. Миша, займись—ка артелью, может, они что—то не договаривают. Покрывают своих. Только смотри. На плечах у тебя одна голова и больше свести, так не получиться. Ты же мне нужен здоровый, дел не в проворот, – улыбнулся Путилин, – а без тебя никак обойтись нельзя.

В шестом часу пополудни того же дня Соловьёв поднимался по лестнице, освещаемой печально мигающими фонарями, во второй этаж деревянного дома на Выборгской стороне. Взойдя на площадку, он остановился, перед ним было несколько дверей. За одной из них слышался явственно оживлённый юношеский смех и многоголосный говор.

Иван Иванович постучался в дверь напротив.

Волков был в синем домашнем халате, сделал попытку подняться, но пошатнулся и опустился в кресло с извиняющейся улыбкой.

– Сиди уж. – Произнёс Иван Иванович с приветливым выражением на лице, но глаза выдавали его и выражали обеспокоенность за состояние приятеля, – что за беспокойство. Как самочувствие?

– Сам видишь. – Иван Андреевич откинулся на спинку кресла, – пройтись толком не могу, голова кружится.

– Ну, ну. – Соловьёв пригрозил рукой, – пока есть такая возможность, набирайся сил.

– Что с моим крестником? – Иван Андреевич жестом указал на голову.

– Препровождён в Литовский и хорошая весть, что дело в Шувалловском. Кажется, обрело новую жизнь. Выявлен настоящий убийца, но, к сожалению, против него нет ничего. Только слова твоего крестника, – теперь и глаза Соловьёва потеплели, – Григория Шустова.

– Это каждый присяжный поверенный обернёт в нужную преступнику сторону.

– То—то и оно, мы изловчаемся приводить злоумышленников для законного наказания, а они, наоборот, делают все, чтобы те получили оправдательный приговор.

– Это, Иван, к тому, чтобы мы искали лучше и не надеялись на судью.

– Тоже верно, ты отдыхай. Набирайся сил, скоро пригодятся. По лицу штабс—капитана видел, что он тоже ухватился за кончик ниточки. Так вот все пока идёт довольно хорошо, – успокоил Ивана Андреевича Соловьёв.

Не смотря на девятый час, улицы обезлюдили, то ли от усилившегося мороза, то ли по иной причине, но Соловьёв шёл по Большой Морской почти в одиночестве, если не брать в расчёт городовых, несших службу у полицейской части и поодаль у управления градоначальника.

Дежурный чиновник на вопрос ответил, что Путилин в своём кабинете один. С четверть часа тому Орлов и Жуков покинули сыскное отделение. Нет, говорил чиновник, возвращаться не собирались.

Соловьёв постучал и сразу же открыл дверь. Иван Дмитриевич не успел поднять головы. Что—то писал.

– Слушаю, – произнёс Путилин и только после того, как посмотрел на вошедшего, – а, Иван Иваныч, а я уж думал чиновник по мою душу. Проходите, как себя Волков чувствует? Не нужно ли чего? Не то он всегда молчком, а у самого, как я знаю, в животе сильные боли присутствуют.

– Хотя держится молодцом, – Соловьёв присел, только расстегнув пальто, шапку снял, ещё поднимаясь по лестнице, и сейчас держал в руке, – но несколько дней покоя ему нужны, как воздух.

– Не смотрите на меня так, Иван Иваныч, у меня нет никакого желания привлекать его к розыскам. Пусть здоровьице сперва подлечит. Это, на мой взгляд, важнее всего. Я не собираюсь терять такого молодца.

– Не сомневался.

– Только вот завтра, Иван Иваныч, придётся мне применить начальствующий тон, – у Соловьёва на лице появилось удивлённое выражение, – и отправить непослушного великовозрастного детятю домой поправлять здоровье.

– Ах, это, – засмеялся Соловьёв, – только вы его не крепко распекайте.

– Как уж получится, – погрозил пальцем Путилин.

– Иван Дмитрич, – посерьёзнел Соловьёв, – теперь спустимся с небес на грешную землю. Как я понимаю, и Миша, и Василий Михайлович заняты убийствами на Курляндской?

– Совершенно верно.

– Мне же надо продолжить прекрестенское дело?

– Вы сами прекрасно все понимаете.

– Но мне бы хотелось все—таки получить от вас…

– Знаете, Иван Иваныч, я, как и вы хотел бы благополучного исхода для данного дела, но, ей Богу, у меня у самого нет никаких мыслей по продолжению расследования. Может быть, мы вместе решим, что делать дальше?

– Иван Дмитрич, может, я проверю, не съехал ли Синельников с квартиры?

– Я тоже думаю, надо начинать с этого. Если он уехал, то придётся искать по всей России, а это чревато многими трудностями.

– Я это понимаю, поэтому и прошу разрешения на некоторые самостоятельные действия.

– Иван Иваныч, мне больно слышать такие слова. Я никогда не препятствовал самостоятельным решениям, даже поощрял, ведь расследование зависит не от одного человека. – Путилин склонил голову набок, показывая, что мнение агентов не пустой звук.

– Вы знаете, Иван Дмитрич. Для меня, – лицо Соловьёва стало серьёзным, – дело в Шуваловском не было просто рядовым делом, а задело, что мы, сыскная полиция, не смогли поймать злоумышленника, словно малые дети тыркались в непотребное и остались с носом. Нет, – Иван Иванович постучал в запальчивости рукой по столу, – мы его найдём и не позволим безнаказанно измываться над законом.

– Вы правы, сейчас проверяйте Синельникова, но чтобы ни одна душа не узнала о проверке.

– В этом не сомневайтесь, и сделаю все, как можно незаметнее, но не могу отвечать за тех, у кого спрашиваю.

– Иван Иваныч, вы же, как истый агент сыскного, должны видеть, с кем можно говорить начистоту, а кто не заслуживает откровенных слов, а с кем можно и поговорить по душам.

– Я понимаю.

– Иван Иваныч, вы же не первый год ловите злодеев, что вам истины проповедовать.

– Мне нечего возразить.

– Тогда, я думаю, вы не примените узнать, об этой личности все, что можете раздобыть?

– Так точно.

– Так и у вас должны быть свои соображения, не соизволите ли поделиться?

– С превеликим удовольствием. – Иван Иванович провёл рукою по лицу, – извольте. Ежели господин Синельников соизволил поиметь в руках ту сумму, о которой говорит Шустов, а именно тридцать тысяч, пусть даже в процентных бумагах. Это согласитесь большие деньги, то не в кубышку он их спрятал? А, как рачительный хозяин, должен был вложить в какое—то дело? Так?

– Не совсем согласен. Синельников – преступник и для него деньги – это бумага для достижения низменных целей, пусть даже для покупки собственного дела.