Чтение онлайн

Ваша сестра где, извините, проживает?

– Даша? Здесь же, в Петербурге.

– Она бывает у вас?

– Нет, мы в ссоре.

– Сам капитал сколько составляет?

– Семьсот тысяч, – и Устинья посмотрела на щель между шторами.

– Молодого человека вы способны опознать, если мы вам предъявим его?

– Конечно, – оживилась Быкова, даже потухшие глаза загорелись, – опознаю непременно, я его запомнила на всю жизнь.

– Голубые глаза и тоненькая полоска усов, словно начали только—только пробиваться и обретать цвет, тонкий прямой нос.

– Лицо круглое, худощавое?

– Скорее немного худое.

– Вы сказали высокий?

– Да, для меня все, кто выше меня, высокие.

– Он, кроме сестры, никого не упоминал или имя, какое называл?

– Увы, нет, он так невнятно представился, что я боюсь, не вспомню.

– Хотя бы попытайтесь.

– Нет, – покачала головой Быкова.

– Хорошо, тогда простите нас за вторжение, – поднялся со стула Иван Дмитриевич, подошел к столику, – вы позволите паспорт вашей служанки взять на время?

– Если надо.

– Сами понимаете, служба, – он развел руками, – и разрешите откланяться.

– Что вы об этом всем скажете? – поинтересовался пристав, когда начали спускаться по лестнице.

– Как говорится, ищите кому выгодно злодеяние, – Иван Дмитриевич о чем—то размышлял.

– Племянник?

– Не исключаю такой возможности и за более мелкие суммы люди отправляли родственников к праотцам.

– Значит, могу ехать за Сашей, как она его называет?

– Я бы не спешил, сперва стоит собрать о нем, хотя бы какие—то, сведения, какую жизнь ведет, не имеет ли долгов, кто ходит в его приятелях, а уж потом делать выводы и еще бы поинтересовался. Нет ли у него в знакомцах похожего на нападавшего человека.

– Да, Иван Дмитрич, а я все по—военному, команда «вперед» и на врага, а здесь в статской жизни все гораздо серьезней.

– Вот и сестрицей тоже не грех заняться, живет где, как и на какие средства. Это и есть следствие, Василий Евсеевич.

– Все—таки в армии проще.

– Тогда давайте, я поручу проверку племянника моим агентам, не обессудьте, но они все—таки имеют в этих делах хороший навык и никто ничего не заподозрит, в особенности тетушка.

– Ваше право, чем я могу помочь?

– Пусть ваши полицейские пройдут по улице и пораспрашивают о бегущем молодом человеке, может быть, он с дуру, здесь извозчика нанял?

– Я сообщу вам, если что узнаю.

Путилин приложил руку к шапке и вышел вон из дома.

Путилин вышел на Владимирский и пешком идти расхотелось, начала побаливать старая рана, полученная лет пятнадцать тому при задержании одного вора, который залез в дом и наткнулся на хозяина, с испугу пустил нож в дело. Пришлось долго его выслеживать прежде, чем заманить в ловушку. А там нерасторопность Ивана Путилина, тогда об отчестве и чине статского советника, и мечтать не приходилось, стоила ему распоротого бедра. Зажило быстро, но вот сейчас иной раз дает знать, когда меняется погода.

– Миша, давай извозчика.

Через некоторое время Иван Дмитриевич сидел в своем кресле на Большой Морской, но постоянно забывал, что в кабинете стоят напольные часы, подаренные одним купцом за быстро раскрытое дело о поджоге, когда купец мог лишиться всего капитала и пойти по миру.

Перед Путилиным сидели чиновники по поручениям – штабс—капитан Орлов и надворный советник Соловьёв, у окна стоял помощник Жуков.

– Итак, господа, мы имеем умышление на убийство, бедная женщина не растерялась и подняла со страху или боли крик, он—то и привлек внимание соседей и проходивших в эту минуту по улице. Мы имеем описание преступника, но госпожа Быкова, невзирая на нанесенные ей удары, описывает его, как молодого человека приятной наружности, высокого, стройного, с едва появившимися усами на лице. Госпожа Быкова из купеческого сословия, имеет немалый капитал. Что вы думаете об этом?

– Корыстное никто не отменял, – рука Орлова лежала на столе, и пальцы отстукивали в такт крутившуюся в голове мелодию, – кто наследует?

– Большую часть состояния она отписала племяннику Александру, которого, вам, – он обратился к Орлову, – предстоит проверить.

Штабс—капитан только кивнул головой, не в первый раз предстоит убедиться, мог ли наследник посредством друзей или приятелей друзей покуситься на жизнь тетушки.

– Тебе, Миша, – Иван Дмитриевич протянул помощнику паспорт, – необходимо выяснить все о девице, которая прислуживает купчихе, заодно и о прежней ее служанке, которая якобы уехала из столицы. Вот это «якобы» и проверь. Вам, Иван Иванович, – начальник сыскной полиции обратился к надворному советнику Соловьёву, – выяснить все о сестре госпожи Быковой, тоже упомянутой в духовном завещании.

Когда агенты ушли выполнять порученные задания, Иван Дмитриевич нахмурился и откинулся в кресле, постукивая костяшками пальцев по столу, как недавно делал штабс—капитан.

Слишком просто получается, если замешан в деле племянник, тем более он у тетушки бывает часто и, как говорит Быкова, ни в чем не знает отказа. Чужая душа не то, что потемки, а холодный без капельки света подвал, в который нет доступа. Пообещал приятелю долю малую и тот готов был тетушку трубой ржавой, но все равно не сходится, ведь племянник, все—таки будущий юрист, не мог допустить такой непростительной оплошности, если не особые обстоятельства. Может быть, он и не при чем? Это только досужие домыслы, не более? Вот сестрица, та, может быть, вдова, молодой ухажер, которого надо удерживать деньгами и подарками, тоже домыслы, но рассмотреть всякие варианты стоит. Даже прислугу нельзя оставлять в стороне, пять тысяч деньги немалые, иной за всю жизнь столько не имеет, а еще и украшения, не всяк устоит перед соблазном или тот, которому о богатстве, лежащем открыто, рассказали. И еще, кто—то должен знать, что именно сегодня служанки не будет, а останется хозяйка в одиночестве, опять нити сходятся на Саше, ведь он знал. Любопытно, но об этом от сына могла узнать и мать? Нет, все—таки не сходится. Надо подождать, чем обрадуют агенты, а уж потом двигаться дальше.

Год только начался, дело Левовского не доведено до конца, тоже тянет грузом вниз, а здесь новое, Слава Богу, что обошлось без смертоубийства.

Следующим утром первым явился с докладом штабс—капитан Орлов, как всегда с непроницаемым лицом, по которому невозможно было угадать – узнал ли он много или задание провалено. Иван Дмитриевич определял, что Василий Михайлович с хорошими вестями по едва заметной примете – у штабс—капитана почему—то слегка краснело правое ухо. Путилин долго ломал над этой особенностью сыскного агента голову, но так и не пришел ни к одному разумному объяснению.

После приветствия Орлов не стал присаживаться, а стоя начал рассказывать, что ему удалось узнать.

– Александр Петрович Ельский, православный, из дворян, студент юридических курсов Университета, где имеет репутацию серьезного, вдумчивого молодого человека, которому пророчат большое будущее на поприще юриспруденции, двадцати двух лет, уроженец Санкт—Петербурга, – Путилин терпеливо ждал. когда Василий Михайлович перейдет к более насущным вопросам, но штабс—капитан продолжал обстоятельно и подробно, – до смети отца Петра Григорьевича, последовавшего от апоплексического удара, проживал в Берлине. Затем вернулись в столицу, с тех пор здесь и проживает вместе с матерью на Итальянской улице в доме Овсянникова. Друзей не так уж много, никого похожего на нападавшего, я не заметил, приятелей же друзей пока проверить не успел. Господин Ельский играет в карты, но сколько проигрывает или остается в плюсе мне узнать не удалось, у них что—то вроде закрытого клуба, в который посторонним вход воспрещен, а я просто не успел стать своим, – первый раз за время доклада штабс—капитан позволил себе улыбнуться, – но судя по тому, что молодой человек одевается в дорогих магазинах, где ему открыты кредиты, можно было, предположить, что его дела обстоять блестяще и бездетная тетушка балует его, как родного сына, но в этих—то магазинах, господин Ельский имеет долги, а значит, и в карточных играх обстоят дела не столь блестяще.