Чтение онлайн

– Итак, я слушаю, – насмешка пылала огоньками в глазах молодого человека, – в чем меня Вы намерены обвинить?

– Сначала мне хотелось бы с Вами побеседовать, как говорится, тет—о—тет.

– Как угодно.

– На внутренней стороне вашего мехового пальто обнаружена кровь. Не объясните, ее происхождение?

– Нет ничего проще, – он поднял правую руку, – попытался помочь нашей кухарке, и вот последствия помощи.

– Она может подтвердить?

– Спросите ее. Да, а когда надевал пальто, не заметил, как натекла кровь, – он даже скривил лицо, показывая, что ж тут у вас такие нерадивые работают, догадаться сами не могут.

– Чем Вы занимались вчера вечером?

– Был с маменькой дома весь вечер, – он сделал упор на последних словах, как будто дразня начальника сыска.

– А дворник…

– Какой дворник, – перебил Ивана Дмитриевича, – у Вас здесь больше кому верят потомственной дворянке или иноверцу– дворнику?

– Тому, кто говорит правду.

– Господин Михайлов, Вы пользовались когда—нибудь услугами ссудных касс.

– Знаете, мне маменька достаточные суммы дает на расходы.

– И Вы никогда не были знакомы с Суровым Николаем Степановичем и Господином Меллером?

– Увы, даже фамилий не слышал.

– Не поясните происхождение денег, найденных в вашей комнате?

– Зачем?

– Такая сумма…

– Мои личные бережения.

– Понятно.

В коридоре уже с четверть часа томился ювелир.

По взгляду Путилина Михаил понял, что пришла очередь выхода на сцену следствия господина Меллера.

– Прошу прощения, господин Меллер, за ожидание, – Иван Дмитриевич поднялся с кресла и прошел навстречу ювелиру.

– Иван Дмитриевич, всегда рад помочь такому человеку, – потом посмотрел на сидящего молодого человека, – Доброе утро, Сергей Иванович, – тот что—то буркнул в ответ.

– Господин Меллер, Вам знаком этот молодой человек?

– А как же? Это Сергей Иванович Озерский, который просил помочь с оценкой кольца с изумительными бриллиантами. Господин Озерский в силу стесненных обстоятельств хотел его сдать в заклад Николаю Степановичу Сурову.

– Я с этим господином, – Михайлов презрительно посмотрел на ювелира, – не знаком. Впервые вижу.

– Что Вы говорите, Сергей Иванович?

– Для Вас, – он смотрел в глаза Меллеру, – я не Сергей Иванович, а господин Михайлов.

Господин Меллер только развел руками, недоумевая от перемены в поведении бывшего посетителя, с которым расстались в хороших отношениях.

После ухода ювелира, воцарилась некоторое молчаливая пауза. Путилин внимательно смотрел на молодого человека, тот сидел спокойно, даже начал насвистывать какой—то незамысловатый мотив.

– Вы говорите, что с господином, который был в кабинете, Вы не знакомы?

– Впервые вижу и господин…

– Путилин.

– Путилин, я вами разговаривать больше не буду, неинтересно.

– Значит, вы не объясните происхождение такой большой суммы в вашей комнате?

– Нет, не поясню,

– Жаль, их номера переписаны господином Суровым и они, к вашему несчастью, совпадают с его записями.

– Я не имею желания с вами вести разговор.

– Допрос, уважаемый господин Михайлов, сие действие называется допросом подозреваемого в опасном преступлении человека.

Через пять минут он был препровожден в арестантскую комнату.

– Как прошла первая беседа? – Жуков опустился на стул.

– Никак, наш Озерский – Кондратьев —Михайлов ни в чем не сознается, пока каждое его действо не будет доказано нами. Есть некоторые соображения. Надо проверить все ссудные кассы на предмет заклада облигации государственного внутреннего займа за номером ноль– девять– пять– пять —девять– девять и кольца с бриллиантами, потом установить, где был наш арестованный двенадцатого числа сего месяца.

– За день не управиться, – посетовал Жуков.

– Бери всех свободных агентов, но чтоб завтра я имел сведения об этой бумаге.

– Иван Дмитриевич, – после стука в дверь вошел дежурный чиновник, – К Вам просится на прием госпожа Михайлова.

– Что значит я прошу? – вслед за ним влетела фурией Евдокия Павловна. – Что значит прошу? Я требую встречи с сыном, мне надоели ваши подозрения. Какие убийства, мой Сережа в жизни мухи не обидел. Где он? Что с ним? Я требую провести меня к нему.

– Сударыня, – тихо произнёс Путилин, – Вас сын обвинен не в одном, а в двух убийствах, – госпожа Михайлова прикрыла рот платком, – мне неприятно об этом говорить, но я вынужден отказать Вам в свидании, – но покрасневшее лицо Евдокии Павловны говорило о новой вспышке гнева, что начальник сыска добавил, – хотя я не против вашего свидания и ни слова об обстоятельства дела, иначе встреча будет прервана.

И он распорядился, чтобы арестованного провели в комнату для встречи с матерью.

– Миша, – прошептал на ухо Жукову Иван Дмитриевич, – ты будешь присутствовать при их рандеву, запоминай все непонятное: имена, названия, места. Я надеюсь на тебя.

Спустя час пришел с докладом Жуков.

– Разговаривали о семейных делах, ничего сказано не было, вот только слово было произнёсено Раких.

– Раких, Раких, – повторил Путилин, – давай живее на Садовую, там ссудная касса Ракиха. Живо.

– Облигация была заложена господину Ракиху в середине декабря под фамилией Новосельцев, тогда же ему предложено в заклад и кольцо с бриллиантами, но с кольцом не получилось, а облигация была выкуплена 8 января и через три дня заложена Сурову.

– Миша, копайте землю, но чтобы завтра у меня была ясность: куда подевалась облигация.

– Постараемся.

– Меня зовут Михаил Дождиков, – нахмуренные брови сошлись у переносицы, – я к Вам по важному делу.

– Я – Путилин, начальник сыскной полиции.

– Господин Путилин, я не намерен участвовать в обмане нашего правосудия, вот, – он положил перед Иваном Дмитриевичем записку, написанную мелким бисерным почерком.

«Миша! Я попал в затруднительное положение, грозящее мне большими неприятностями. Прошу тебя поговори с нашими друзьями Колей и Ириной, чтобы подтвердили. Мы 12 числа сего месяца собирались вечером у меня дома, чтобы отпраздновать день именин нашей дамы. Почему у меня? Просто собрались из—за того, что я приболел. Прошу не откажи в просьбе. Сергей»