Чтение онлайн

– Господин Иванов, не помните дело Митрофанова? – спросил Путилин.

– Это который Николай Николаевич по прозвищу Лютый или Санька– Рыжий?

Иван Дмитриевич сжал губы в раздумье, потом произнёс:

– Наверное, Николай Николаевич, если он сын титулярного советника.

– Тогда Лютый, – с непроницаемым лицом сказал Иванов и умолк.

– Убита его полюбовница Анна Сергеева, – Путилин кивнул головой в сторону кухни.

– Значит, выполнил свою угрозу?

– Какую угрозу? – Поинтересовался Иван Дмитриевич, к разговору со вниманием прислушивался пристав Бахмутов.

– Анна отчасти показала на Митрофанова и он был задержан, а на суде он пригрозил ей, что когда выйдет, то непременно кровь пустит, – пояснил надворный советник.

– Не зря, значит, Миша в архив отправлен.

– Не могу сказать, но хотя по характеру Митрофанов не подарок, но чтобы на убийство… – покачал головой Василий Андриянович, – не способен он.

– А прозвище от чего?

– Нервический он, чуть что сразу кулаки пускает в ход, но отнюдь не нож, – еще раз заглянул Иванов на кухню.

– Хорошо, – проговорил Путилин, – займитесь обыском, особенно в комнате убитой. Вдруг какие следы, а я с хозяином квартиры поговорю.

– Будет исполнено.

– Константин Михайлович, а ваши прошлись бы по флигелю, поспрашивали дворников, не появлялся ли здесь в последнее время кто чужой.

Пристав только кивнул головой.

– Могу ли увозить убитую? – подал голос доктор, до той минуты осматривавший женщину.

– Что вы нам сперва поведаете? – поинтересовался Путилин.

– Судя по застывшей крови и состоянию трупа, убита она была вчера вечером, вероятнее всего до полуночи. Убийца высокий мужчина, судя по характеру раны, может, рост – аршин с девятью, десятью вершками, пожалуй, до вскрытия ничего добавить более не могу.

– Благодарю, – задумчиво произнёс Иван Дмитриевич, – а по поводу увоза, распорядится господин Иванов. Так где хозяин? – спросил у пристава.

– Пройдемте.

Шнейферов не мог успокоиться, курил папиросу за папиросой, не смотря на открытое окно в комнате вилось целое облако белого едкого дыма.

Путилин, войдя в комнату, поморщился и махнул перед лицом несколько раз ладонью.

Генрих Карлович в волнении вскочил с дивана, уронил папиросу, опустился за ней и. поднимаясь, больно ударился о стол, но не подал вида, а только слегка поморщился.

– Господа, вы нашли преступника? – Шнейферов тяжело дышал.

– К сожалению, мы только приступили к поискам.

Из Генриха Карловича, словно выпустили воздух, и он опустошённым шаром присел на диван, но Путилин все—таки отметил, что титулярный советник по росту подходит описанию доктора.

На худом лице Шнейферова подергивалась щека, он до сих пор не мог успокоиться.

– Господин Шнейферов, вы готовы ответить на несколько моих вопросов? – обратился к нему Иван Дмитриевич.

Генрих Карлович посмотрел отсутствующим взглядом на пристава, словно в нем сквозил вопрос. А по какому праву этот бесцеремонный господин задает вопросы?

– Генрих Карлович, это начальник сыскной полиции действительный статский советник Путилин, – представил Шнейферову Ивана Дмитриевича Бахмутов.

Титулярный советник вскочил с дивана, видимо, привык спину гнуть перед вышестоящими по чину и должности, но лицо не изменилось. Все тот же отсутствующий взгляд и начал покусывать нижнюю губу.

– Генрих Карлович, да вы садитесь, – произнёс Путилин, подходя к титулярному советнику и нажимая на плечо, чтобы тот присел.

– Благодарю, – поблагодарил Шнейферов и неловко опустился на диван, напротив него, подвинув стул, присел Путилин.

– Вы в состоянии отвечать на мои вопросы?

– Так точно. Ваше Превосходительство.

– Хорошо, скажите, Генрих Карлович, когда вы прибыли в квартиру?

– В восьмом часу.

– А точнее?

– Я выехал шестичасовым поездом, пока взял извозчика, пока доехал, около половины восьмого.

– Так, вы дверь открыли своим ключом?

– Нет, дверь была не заперта на ключ, отчего я удивился этому обстоятельству.

– Может, Анна забыла запереть?

– Нет, – односложно ответил Шнейферов и добавил, – Аня – женщина аккуратная и никогда не позволяла ничего подобного.

Путилин отметил это «Аня».

– Был у нее мужчина?

– Нет, нет, – чуть ли не с обидой запротестовал титулярный советник, – она. – и умолк.

– У вас были близкие отношения?

– Какое вы имеете право, – с какой—то ленцой запротестовал Генрих Карлович.

– Не ради праздного любопытства, – ответил Путилин, – дежурной фразой, имеющейся всегда в запасе, – а по службе и ради выявления истины и преступника.

– Нет, – обрезал Шнейферов, – с прислугой отношений иметь не привык, но фраза звучала не убедительно.

– Хорошо, – не стал возражать Путилин, но отметил, что на правой руке между большим и указательным пальцем у титулярного советника свежая царапина, – значит, вы прибыли в половину восьмого?

– Наверное.

– Вы прикасались к чему—либо или трогали?

– Только склонился над Аней, – на глазах Шнейферова выступили слезы, – и побежал за полицией.

– Вы не могли бы сказать, пропало ли что—либо у вас?

Взгляд Генриха Карловича преобразился, стал каким—то непонятно расчетливым, он прикусил губу, и что совсем не ожидал Путилин, произнёс:

– Ордена, золотые часы, зимнее пальто и двести рублей из шкатулки в двадцатипятирублевых ассигнациях.

– Это все?

– Да.

И это отметил Путилин, такой разительный переход от истерического к вполне земному и обыденному представлялся любопытным.

– Итак более ничего не пропало?

– Может быть, что—то из вещей Анны? – предположил титулярный советник.

– Проверим, – сказал Путилин и тут же добавил. – а кто может сказать, что пропало у нее? Ведь она более ничего не сможет сказать.

– Не могу ничем вам в этом вопросе помочь, – и облизнул обсохшие губы.

Пристав пристально смотрел на титулярного советника и пощупывал ус правой рукой.

– Господин Шнейферов, – начал говорить Константин Михайлович, но увидев взгляд Путилина стушевался и добавил, – вы говорите, приехали в половину восьмого?