Чтение онлайн

Насчет той катастрофы существует несколько версий. Разобраться, какая из них соответствует действительности, сложно. Мы не будем склоняться здесь к какой-то одной из них, а просто представим факты и некоторые рассуждения. А уж вам самим предстоит выбрать, какая версия наиболее очевидна.

Итак, первая версия. Ее рьяно отстаивал князь Ренье и княжеский двор Монако. В чем же ее суть? Ранним утром 14 сентября 1982 года Грейс вместе с младшей дочерью еще пребывала на княжеской вилле в Альпах. Затем они сели в «Ровер SD1» и отправились ко двору. Ничего не предвещало беды. Машину вела мать. Стефания находилась рядом. По стечению обстоятельств на одном из крутых поворотов у принцессы Грейс произошел сердечный приступ, она не сумела справиться с управлением, и машину стремительно унесло под склон. Переворачиваясь, она пролетела тридцать метров вниз по холму и упала на крышу. Загорелся двигатель. Случайный свидетель аварии, француз, быстро отреагировал на происшествие. Он смог потушить пылающий двигатель и вытащил Стефанию. О том, пытался ли француз вытащить Грейс, почему-то не сообщалось. Как не сообщалось также и о том, каким образом были вызваны и насколько быстро прибыли спасатели. Зато особо подчеркивалось, что принцесса Грейс была совершенно трезва. Когда она была доставлена в госпиталь, медики не сразу обнаружили, что повреждения у принцессы гораздо серьезнее, чем казалось сначала, и время было упущено. Спасти ее не удалось. Стефания отделалась лишь легким испугом.

Что в этой версии может показаться странным? Например, ранний отъезд Грейс и Стефании с альпийской виллы. Будто что-то их гнало выехать именно утром, а не днем или вечером. Это с учетом того, что никакой надобности находиться 14 сентября при дворе не было ни у одной, ни у второй. Кто знает, может быть, именно в то утро за завтраком Стефания заявила о своих намерениях поступить в школу автогонщиков. Грейс была обескуражена. Она понимала, что такой поступок дочери не будет одобрен отцом. Для нее самой это означало еще большее отдаление мужа, чье супружеское внимание она пыталась вернуть. Вполне вероятно, поэтому мать живо приказала дочери собираться и ехать домой. Ей хотелось показать мужу, что она однозначно против дочкиной затеи. Грейс не желала получить от князя новые упреки и обвинения. В таком случае можно представить, какой была их совместная дорога. Они должны были ехать и все время ругаться друг с другом, настаивая каждая на своем. Если так оно и было, то нетрудно догадаться, как выглядело управление автомобилем. Грейс должна была постоянно отвлекаться на споры со Стефанией, которая не хотела поддаваться ни на какие уговоры. Отвлекшись от дороги, потерять контроль над управлением можно было в два счета. Поэтому сердечный приступ (а в других источниках — инсульт) был вовсе необязателен для провоцирования аварии. А если он все-таки имел место, то мог произойти именно из-за нескончаемой перепалки с дочерью…

Согласно другой версии, утром 14 сентября 1982 года Грейс села за руль, пропустив изрядную дозу спиртного. Несмотря на это, она взяла с собой в поездку и дочь Стефанию. Маршрут был хорошо известен и одной, и другой. Однако алкоголь оказал чересчур сильное воздействие на принцессу. Поняв это, она осознала опасность дальнейшей поездки и, остановив машину, после недолгого разговора передала руль семнадцатилетней дочери. Та с удовольствием согласилась, хотя и не имела прав на вождение. На одном из крутых поворотов Стефания отпустила руль. Автомобиль ушел в кювет, несколько раз перевернулся и остановился. Юная принцесса осталась жива, а ее мать вскоре умерла в госпитале. Князь Ренье постарался замять дело. Однако ни он сам, ни члены семьи так и не простили Стефании гибели Грейс.

Внешне данная версия выглядит более правдоподобно, чем предыдущая. Однако и она не отвечает на определенные вопросы. Что такое должно было произойти, чтобы принцесса Монако уже с самого утра была пьяна? Тем более что пила она, как мы уже знаем, из-за размолвки с мужем. Почему она села за руль и взяла с собой дочь? Ладно, она могла позволить себе рисковать, гоняя на машине в одиночку. Но зачем ей было рисковать жизнью дочери? И почему, в конце концов, она не посадила вместо себя за руль кого-то из слуг? Логичным в данном случае будет предположить, что в то утро ни мать, ни дочь вовсе не собирались уезжать с виллы. Грейс «по тихой грусти» успела приложиться к спиртному. Внезапно раздался телефонный звонок. Князь Ренье хотел поговорить с супругой. В ее душе блеснул лучик надежды: а вдруг примирение? Она с нетерпением взяла трубку. Однако вместо примирения последовали новые обвинения. Муж узнал о планах Стефании насчет школы автогонщиков и решил отчитать Грейс за это. А вместе с этим он велел срочно собираться и ехать во дворец. Ситуация вполне реалистичная. Принцесса в некотором ступоре. Она выпивает еще и идет к дочери, чтобы объяснить ситуацию. Стефании это не нравится. Она упрекает мать в том, что та не в силах переубедить отца. Грейс, по большому счету, не против увлечения дочки. Однако перечить мужу и создавать новый очаг конфликта она не желает. Принцесса приказывает слуге подать машину. Шофер готов вести ее. Но госпожа возражает. Ей не хочется, чтобы кто-то стал свидетелем их с дочерью дальнейшей перепалки, которая была попросту неизбежна. Ну а далее данная версия вроде и не вызывает вопросов.

Какая бы из предложенных версий ни была ближе к истине, следует признать лицемерие князя Ренье и монакского двора. На следующий день после смерти Грейс журналисты задали представителю двора простейший вопрос: «Был ли князь возле своей жены в момент ее смерти в госпитале?» Прямого и однозначного ответа не последовало. Представитель стал крутить и произнес в ответ несколько витиеватую фразу: «Он был у ее постели практически непрерывно с момента ее госпитализации». Казалось бы, что тут такого — взять и сказать так, как было на самом деле? Да или нет? Но княжеский двор предпочитал двусмысленности и открытую ложь, чтобы не испортить свой имидж и имидж своего государства.

Смерть Грейс нельзя было скрыть. Зато вполне возможным оказалось скрыть травмы, полученные Стефанией. Это журналистам сказали, что юная принцесса от аварии не пострадала. А в реальности дело обстояло гораздо печальнее. После аварии девушка долгое время была парализована. И лишь постепенно упорным трудом она смогла вернуть свою жизнь в нормальное русло. СМИ обвиняли ее в смерти матери, оказывал свое давление и княжеский двор. Это наложило заметный отпечаток на всю дальнейшую жизнь принцессы. Стефания специально делала все, чтобы идти против воли отца и правил придворного этикета. Она испробовала разные способы самореализации, которые наверняка щекотали нервы князя Ренье: выступала на подиуме, снималась для эротических журналов, прославилась как эстрадная певица. Вот только сообщить подробности о катастрофе на альпийской дороге 14 сентября 1982 года она почему-то не решилась до сих пор. 

«Перемен требуют наши сердца! Перемен требуют наши глаза!» — пел практически без исключения весь Советский Союз на рубеже 1980 — 1990-х годов. Рок-группа «Кино» и ее лидер Виктор Цой стали для многих голосом и символом той эпохи. Шла горбачевская перестройка. Жизнь людей менялась в неизвестную до той поры сторону. Снимались многие запреты, становилось все меньше тем, закрытых для публичного обсуждения. Творчество Цоя оказалось удивительным и убедительным отражением тревог и надежд огромной массы советских людей, особенно молодежи.

О чем только не пела группа «Кино»! И о войне, и о рутине, и о самолете с серебристым крылом, «что взлетая, оставляет земле лишь тень». Вот только об автомобилях песен у них практически не было. Хотя сам Виктор Цой был автомобилистом и машину водил не хуже других. А песен об этом не писалось. Видимо, особой страсти к автомобильной теме он не питал. Виктор не мог знать, что его имя очень скоро станут вспоминать не только в связи с его творчеством, но и в связи с автомобильной катастрофой, в которую он попадет на самом гребне популярности.

Летом 1990 года Виктор Цой со своим пятилетним сыном Сашей поехал отдыхать. С местом отдыха долго определяться не пришлось: он выбрал Латвию. Латвия хоть и стремилась в ту пору к независимости, однако официально являлась одной из республик СССР. Не существовало границы, таможенных постов, не нужны были визы и прочее, что необходимо в наши дни. Конкретным местом стал курортный поселок Плиеньциемс. Он располагается в живописной местности на берегу Балтийского моря. От остальных поселков побережья Рижского залива Плиеньциемс отличается тем, что он защищен от морских ветров огромной дюной. Виктор снимал здесь дачу.

Цою определенно нравилось это место. Там можно было отвлечься от городской суеты, подышать волшебным морским воздухом, набраться сил перед новым концертным сезоном. Ну а местные красоты располагали к творчеству. Море, дюны, сосны на морском берегу создавали то настроение и те образы, которые диктовали рок-музыканту строки будущих песен. Правда, услышать их поклонникам так никогда не будет суждено. Но тогда, ближе к середине августа 1990 года, никто не мог предположить, что Цой закончит свой жизненный путь так рано. Не мог знать об этом и он сам. Никаких тревожных предчувствий, которые ему приписывают охотники за сенсациями, у него не было. Он просто отдыхал, веселился, радовался жизни и тому, что у него есть сын.

1990 год был пиком популярности Виктора Цоя как рок-музыканта. Его песни с извечными темами борьбы добра и зла, душевных переживаний были понятны практически всем. Их любили и поклонники рок-н-ролла, и те, кто предпочитал року попсу, блатные песни, эстраду и так далее. Два последних года его жизни складывались весьма удачно: колоссальная популярность, съемки в фильмах, много гастролей, в том числе и зарубежных, деньги, любовь. На осень 1990 года у Виктора Цоя и его группы были запланированы гастроли в Японии.