Чтение онлайн

– Но постойте, какое право вы имеете, я честный трудящийся… – попытался возмутиться он, растерянно ковыляя к выходу.

– Я тебе покажу право, пес шелудивый! Сейчас быстро тебя в милицию сдам!

– Но мне всего две остановки… – взмолился сбитый с толку инженер, понимая, что не в силах совладать с характером старухи.

– Разоделся будто свататься, а за проезд платить на хочет, бесовская душонка!

Выбросив бедного инженера из трамвая на ближайшей остановке, старуха тут же прекратила брань и спокойно села на место кондуктора, так, будто ничего не случилось. Это была лишь демонстрация ее профессиональных навыков, без растраты эмоциональных ресурсов, чистый неподдельный профессионализм. Старуха беззаботно принялась за вязание, будто на ней переключили тумблер. За долгие годы службы, ей приходилось иметь дело с представителями разных социальных групп и разными типажами уклонистов от уплаты, что позволило приобрести целый перечень эмпирически отработанных приемов по устыжению и устранению спесивых пассажиров. Гражданин Солянка, в яростной жалости к себе, поруганный словно школьный хулиган, вышагивал на работу. Из-за прогулки пешком он опаздывал и рисковал не встретить коллег у проходной. Так и получилось, когда Георгий Гаврилович подошел к воротам завода на которых красовалась большая вывеска «ЗАО Барсучья Струя», часы показывали время, означающее, что блудный инженер опоздал на двадцать минут. Подойдя к окошку сторожа, Георгий Гаврилович постучал и сунул голову в окно.

– Добро утречко! Пустите великодушно! – жалобно попросился он.

В сторожевой сидел молодой охранник, который не раз уже видел Георгия Гавриловича пересекающим порог завода.

– Доброе, а пропуск ваш где?

– Забыл. – грустно сказал Солянка.

– А опаздываете почему?

Георгий Гаврилович пожал плечами.

– Ну ладно, проходите. Все случается. Больше не опаздывайте. – охранник улыбнулся инженеру и пустил через турникет.

Радостный Георгий Гаврилович, которому, как говорят в народе, повезло, словно покойнику в воскресный день, перемахнул через турникет и тут же в коридоре наткнулся на директора производства. Тот с удивлением взглянул на часы и многозначительно поднял глаза на Георгия Гавриловича.

– Извините, опоздал немного. – промямлил инженер, с оправдательной интонацией школьника, показавшего исписанный красной ручкой дневник, медленно расстегивающему крепление ремня отцу.

Директор осмотрел его с ног до головы.

– Что с вами, товарищ Солярка? Вы что от диких волков убегали? Что за вид у вас? Вы как будто только с банкета! Вы же советской закалки, не пристало так выглядеть советскому инженеру!

Это был маленький сморщенный старичок со смешным кукольным голосом, огромным лбом и аккуратно причёсанными за уши седыми волосами, отделяющими границы блестящей лысины, похожей на взлетную полосу. Заканчивая фразу, он продолжал, причмокивая двигать челюстью. Тем не менее, он был из тех людей, при появлении которых в помещении все замолкали и поднимались со стульев. В коллективе он насаждал армейские правила поведения, так как сам был бывшим военным и до сих пор носил на груди какой-то дурацкий значок приколотый к карману пиджака.

– Извините, исправлюсь. – подобострастно рапортовал Солянка и устало посеменил в раздевалку, думая лишь о том, как хорошо было бы выпить горячего чая, съесть яичницу и выспаться. Он как раз успел справить нужду и облачиться в спецовку, когда случилась авария главной помпы насосной станции и все мельтешащие рядом ремонтники суетились перемазанные солидолом и продуктами перекачки. Из-за избыточного давления, вырвало один из шлангов и рабочих окатило теплой и густой «барсучьей струей». Целый день, был посвящён ремонту насосной станции.

Вновь сменив комбинезон на помятую рубаху, измученный инженер Солянка покидал завод.

– Вот это рубаха! Ты на свадьбу что-ль собрался, Гаврилыч? – браво подтрунивали работяги.

Георгий Гаврилович злобно молчал. Ему предстояло пешком пройти до дома. Брать деньги у сослуживцев и снова выслушивать плоские шутки он не желал. Вопреки его убеждениям и симпатии к промышленности, нынешнее положение вещей не устраивало Георгия Гавриловича. Пожилой инженер с огромным опытом работы с разной техникой, был потрепан временем, спущен по карьерной лестнице и не сильно отличался от простого рабочего, перебирающего детали оборудования.

Вернувшись к дому Георгий Гаврилович остановился у скамейки чтобы поздороваться со старухами, которые вальяжно раскинулись на лавке и щелкали семечки, не упуская из вида ни одного прохожего.

– Добрый вечер. – сказал Георгий Гаврилович, откашлявшись.

– Здрасте, здрасте… – хитро ответили старухи.

Какое-то странное чувство овладело Георгием Гавриловичем. Войдя в подъезд, он прислонился головой к двери и навострил уши.

– Говорят, что Солянка то миллионэром стал! – начала одна из старух.

– Да, да, говорят совсем стал нелюдим, выходит только по ночам в тайне от соседей. Его и видят только, когда он приходит и уходит. – подхватила другая старуха.

– А куда ходит? – спросила третья.

– Неизвестно. Кто его знает, куда они миллионэры ходют.

– Рубаха то, видели? Точно заморский денди.

– Ага, и запах какой-то странный…

– И я заметила, не уж что духи какие дорогие?

– Не уж что духи могут так вонять?

Завязался нешуточный спор, который прекратила первая старуха.

– Я знаю, чем это пахнет. – тихим таинственным тоном произнесла она.

– И чем же? – с неподдельным любопытством вопрошали другие старухи.

– Сексом. Звериным сексом.

– Ты что Михална? Совсем умом тронулась на старости лет?

– Я вам точно говорю, мой кабель, когда гулял, я его из квартиры не выпускала, так у меня от каждого угла так пахло.

Георгий Гаврилович не сумел дослушать разговор, так как двери лифта открылись и вышедшая из них соседка Зина, застала его за странным занятием. Он словно опытный врач, приложивший ухо к груди больного, пригнувшись стоял у двери парадной и особо сосредоточенно внимал звукам из вне.

– Что вы делаете, товарищ Солянка? – возмущенно вскрикнула она и испуганный инженер отпрянул от железной двери.

– А, ну тебя! – ответил Георгий Гаврилович и побежал по ступенькам вверх.

Войдя в свою комнату, он в беспамятстве упал на кровать и уснул. Он твердо решил, что завтра же возьмет больничный и пойдет к нотариусу за своими деньгами.

Конь

Валя как и всегда сидел на полу, густо набрасывая на полотно своей картины пестрые краски, хватая их голыми руками. Он уже заканчивал свое творение, когда в дверь тихо вошел Николай.

– О, Кэл! Где ты был?

– Привет! Я гулял, нужно было кое над чем поразмыслить. Что ты там нарисовал?

От Николая пахло спиртным и выглядел он слегка потрепанным. Он подошел к картине и начал ее внимательно разглядывать.

Картина получилась интересная. На ней, изумительный дикий скакун, ретиво поднявшись на дыбы, обнажил зубы и расправил гриву, демонстрируя всем свою непокорность. За ним простирались далекие степи, залитые солнцем, а могучее тело коня выглядело молодым и поджарым. Конь будто выпрыгивал с картины чтобы вступить в бой с любым, кто осмелится посягнуться на его свободу. Картина была словно живая, чувствовались энергия, страсть, борьба. Взглянув на нее, никто не смог бы остаться равнодушным.

– Чудно! – сказал Николай и улыбнулся другу, но тот был чем-то озабочен.

– Все же, мне кажется, что-то с этой картиной не так. Не уверен, что ее купят. Я вообще не уверен, что мне самому нравится.

Николай лег на кровать и закрыл глаза.

– Тебе правда нравится, Кэл? – недоверчиво спросил Валя.

– Чудно, чудно, дружище. – ответил Николай и громко икнул.

– Я вот сомневаюсь.

– Художник должен быть голодным! – декламировал Николай.

– Но…

– Никаких но, мы с тобой кое-как собираем деньги на коммунальные услуги и чёрствый хлеб. Такие люди просто не могут делать вещи посредственные.