Чтение онлайн

Многое из задуманного Петром на Севере осталось невыполненным, иногда даже неначатым, а начатое довершалось после его смерти.

Трижды проезжая в Архангельск через торговый город Великий Устюг, Петр каждый раз приходил к мысли, что рано или поздно, но чем скорей – тем лучше, надобно соединить Вычегду с Камой посредством двух рек, текущих от водораздела, – Лопьи, впадающей в Каму, и Усолы, впадающей в Вычегду.

– Много труда понадобится, но ведь и силы мужицкой у нас не занимать стать, – говорил устюжанам царь. – А какая бы выгода была великая купечеству и государству, когда бы сим близким путем пошел сибирский хлеб через Архангельск за море и в города российские!..

– А не грешно ли, ваше царское величество, супротив божьего устроения принуждать реки вспять идти? Как бы не прогневить всевышнего? – сомневались устюжане.

– В добрых делах бог не помеха, – усмехался в ответ Петр, – вредным делам черт помощник. Не мог же бог, строя мир за неделю, все доглядеть. Кое-что в поправках нуждается. Будем исправлять, довершать и – бог нам придет на помощь. А на черта управа всегда найдется…

Мысль Петра о соединении Вычегды с многоводной Камой не была претворена в дело…

В допетровские времена северяне-поморы ради торга с Сибирью и зверобойных промыслов уходили к северо-востоку на ладьях и карбасах, придерживаясь берегов. Ходили они морем до устьев Оби и Енисея. Путь этот занимал в добрую погоду месяц-полтора. Беспрепятственно пробирались к сибирским рекам и иноземные промышленники.

Петр получил в Амстердаме от бургомистра и картографа Николаса Витсена карту «Северо-восточной Татарии» и, беседуя с ним, выспрашивал, что нужно сделать, дабы оградить проникновение иноземцев в Сибирь. Из беседы с Витсеном он заключил, что временные летние стражи не в состоянии нести контрольно-пропускную службу на морском пути в Сибирь, посему счел необходимым построить на Новой Земле, в удобном месте, крепость, которая стала бы приютом для русских промышленников и преградой против проникновения иностранцев на северо-восток России. Задумано это было благоразумно и правильно, однако неотложные и важные дела помешали Петру заняться строением контрольного пункта на самом крайнем севере, чем и воспользовались впоследствии, после смерти Петра, иностранные рыболовы и зверобои, производя хищнические опустошения в морских русских владениях…

Бурное в непогодь Ладожское озеро часто оказывалось губительным для проходивших по нему судов. Огромные убытки терпели купцы и судовладельцы, доставлявшие в невскую столицу товары и всякий провиант для армии и строителей и для торга с иностранцами. Много человеческих жертв поглощало Ладожское озеро. Во избежание бедствий на Ладоге и, разумеется, в интересах государственной экономии Петр решил, в обход озера, соединить реку Свирь с Невой Ладожским каналом.

Десятки тысяч пленных шведов, вологодских землекопов и освободившихся от войны солдат были заняты земляными работами на разных участках по всему южному побережью Ладожского озера. Начатый при Петре, канал был закончен после его смерти.

Соединить Волгу с Балтикой было заветной мечтой Петра. Находясь в поездке за границей, в Лондоне, он познакомился с ученым гидрологом, капитаном Джоном Перри. Узнав о его умении проводить каналы и строить шлюзы, Петр нанял его к себе на службу и поручил ему вести исследования северных рек, дабы соединить их с волжским бассейном.

Перри приехал в Россию и занялся, за высокое жалованье, порученным ему делом. В первую очередь он исследовал район небольших рек Сяси и Тихвинки, где обнаружил большое падение водного уровня к Ладожскому озеру – на 897 английских футов, а потом – рек Чагодощи и Мологи, которые шли от водораздела в обратном направлении, к устью Шексны, и падали на 562 фута. Канал и шлюзы здесь должны были протянуться на 700 миль.

Петру итоги этих исследований показались неприемлемыми. Тогда Перри с помощниками перекинулся снимать чертежи в районе Меты, Волхова и Ильменя. Но отпал и этот вариант.

В 1710 году (спустя год после Полтавской победы) Перри был направлен Петром в Вытегру, на Ковжу, Белое озеро и Шексну. Через год туда же поехал и сам Петр, чтобы лично убедиться, насколько удобно проводить здесь соединение озер и рек для судоходной связи Волги с Онежским озером и дальше – с выходом на Балтику.

Перри составил чертежи и даже первоначальную смету расходов, довольно умеренную, заниженную, чтобы суммой расходов не оттолкнуть государя от его замысла. Важно начать, завязнуть в деле, а дальше смету можно увеличивать.

Составленная англичанином смета в десять тысяч рублей предусматривала даровой каторжный труд, а равно и труд военнопленных шведов и была утверждена Сенатом. Но из-за войны с турками и шведами и по другим причинам строительство было отложено.

Народные предания, рассказывающие о том, что Петр Первый бывал в здешних местах, существовали не только в прошлом веке. Они существуют и поныне. Из поколения в поколение, из уст в уста переходят бывальщины, славящие Петра за то, что он ходил по вытегорским и ковженским лесам и болотам, что в ночную, комариную пору «почивал» в шалаше, сплетенном из ивовых прутьев. И не день, не два, а целых длинных десять летних дней бродил он здесь с иноземцем Перри, да еще с ними был ловкий человек Корчмин, который помогал Петру как переводчик разговаривать с англичанином.

В прошлом веке некий вытегорский старец именем Пахом, проживший 115 лет, показывал место на Беседной горе, там, где Петр разговаривал с мужиками. На том месте, где находился петровский шалаш, сооружен обелиск.

Задуманное Петром – с великим запозданием, но исполнилось, и память об основоположнике этого дела историей не была забыта…

В один из приездов Петра в Архангельск, в 1697 году, любознательные северяне доставили ему образцы удивительного горючего камня с берегов речки Доманик, впадающей в Ухту. По наименованию этой речки и камни были названы доманиками. Сам Петр, не ведая, чем может быть полезна порода, открытая на зырянской земле, не замедлил отправить доставленные ему сланцы в Голландию для исследования…

Давным-давно известно северянам Ухтинское месторождение нефти. И на первых порах люди искали способы полезного ее применения. Пользовались нефтью для лечения болезней, смазывали нефтью трубицы колес, но о большем, на том уровне развития науки, техники и производства, на Руси еще не догадывались.

В 1721 году мезенский рудознатец Григорий Черепанов сообщил в Берг-коллегию сведения о, нефтяных Ухтинских источниках. А через три года доставил в Петербург образцы нефти.

Петр лично интересовался находкой, о которой имел представление понаслышке и по тем данным, которые были опубликованы голландцем Николаем Витсеном в его книге «Северная и Восточная Татария», изданной в Амстердаме в 1692 году.

За год до своей смерти Петр издал указ о тщательном исследовании нефтяного района, а Черепанову приказал выдать «наградные» шесть рублей, «дабы он, также и прочие, впредь к сысканию руд лутче имели охоту…».

В молодые годы Петр наслушался в Архангельске от местных зверобоев разговоров о том, что голландские мореходы в старопрежние времена пробирались через Ледовитый океан на восток, искали прямые и близкие пути в Китай и Индию. Все их попытки были безуспешны.

Интерес к открытию и освоению этого пути проявил и Петр. Тем более что сухим путем через Уральский камень, через всю Сибирь наши северные землепроходцы уже добрались до Дальнего Востока.

Спустя не столь многие годы после того, как русские землепроходцы – Атласов, Дежнев, Хабаров и другие – достигли берегов Тихого океана и сделали ряд географических открытий, Петр Первый отправил, на северо-восток поручика Ивана Евреинова и геодезиста Федора Лужина.

В указе-инструкции от 2 января 1719 года им было предписано:

«Ехать вам до Тобольска, и от Тобольска, взяв провожатых, ехать до Камчатки и далее куда вам указано, и описать тамошние места: сошлася ль Америка с Азиею, что надлежит тщательно сделать, не только зюйд и норд, но и ост и вест, и все на карте исправно поставить».