Чтение онлайн

Группка матросов камчатской флотилии, очутившаяся в неволе у англо-французов, как раз и состояла из таких простых «низких чинов». Попала ома в руки врага совершенно случайно. Еще до появления в Авачииской губе неприятельского флота несколько моряков были направлены на хозяйственные работы в Тарьинскую бухту, лежавшую против Петропавловска. Обратно в город шестеро матросов с боцманом Усовым возвращались на боте с кирпичом.

Усов, как его описывали современники, «на вид невзрачный, черненький, худенький, хиленький седенький старичок», захватил домой гостившую в Тарье жену с двумя малолетними детьми.

На пути внимание гребцов привлекли выстрелы. Это подошедшая к гавани англо-французская эскадра начинала обстрел. Но ни Усов, ни матросы не знали еще о приходе неприятеля, они думали, что происходит обмен салютами, которыми порт обычно приветствует своих редких гостей — кругосветных путешественников.

«Когда мы на ботике выплыли с кирпичами из Тарь-ннской губы, — рассказывал впоследствии один из матросов контр-адмиралу Завойко, — и увидели эскадру, то приняли ее за нашу — адмирала Путятина, наладили на ботике паруса, как следует, и хотели поближе пройти под кормой адмиральского фрегата». - •

Обнаружив свою ошибку, Усов сразу же взял курс к берегу. Но бот уже заметили с неприятельских кораблей. С бортов их были быстро спущены многовесельные большие катеры и баркасы, погнавшиеся за русскими. Состязание на скорость долго продолжаться не могло. С одной стороны, загруженный до краев тихоходный бот и, с другой, летевшие, как стрела, шлюпки. К тому же затих ветер, и вскоре хорошо вооруженные катеры противника начали окружать русское суденышко. Детишки Усова подняли крик, жена навзрыд запричитала.

Сопротивляться было невозможно, на боте не было оружия. Первым нашелся матрос Семей Удалой. Он сказал товарищам: «На эфтот случай, что у нас ружей нег.' а все кирпичи, Ничего не приказано, — что нам делать? Если кирпичом станем кидать в неприятеля, даром жизнь погубишь и ни одного не зашибешь до смерти; не замай (не надо): пусть нас берут, а вы смотри, не зевай, не могли ли мы какого случая найти на судне на погибель врагам. А боцман Усов... прибавил: смотри не разговаривать, что будет неприятель выспрашивать, знай отвечай на все вопросы: «не могу знать...»131

Через несколько минут «7 катеров, держась в кильватер друг друга, вели на буксире бот; по бокам держались по катеру, и, наконец, все шествие замыкалось вооруженным баркасом; .на корме каждой шлюпки развевались флаги: вся команда фрегатов высыпала на сетки, так что один из наших сослуживцев вполне справедливо заметил, сказав, что вся эта процессия походит на то. как'мыши кота хоронили»,132 — описывает пленение Удалого, Усова и других один из петропавловцев.

Старик Усов с семьей и одним матросом-гребцом был

потом освобожден и доставлен на берег с письмом на имя За вой ко: . .

«Господин губернатор!

Случайностью воины досталось мне русское семейство. Имею честь отослать его к вам обратно. Примите, г. губернатор, уверение в моем высоком почтении.

• Ф. Депуант».

Перед тем как отпустить русское семейство, — а пленение малолетних детей отнюдь не составляло славу двухсотпушечной эскадры! — англо-французы мучили своих пленников. Вот что рассказывал Усов:

«В службу ихнюю приглашали: «У нас, говорят, вам не в пример лучше будет, у нашего-то императора флот большуший-пребольшущнй, соглашайтесь...» И все это по началу ласково обходились; ну, а как мы ответили наотрез... так нас заковали по рукам и ногам в кандалы, — да в трюм и засадили и просидели-то мы во тьме кромешной все это время».133

Среди русских матросов, которых французский адмирал оставил у себя в.плену, был Семен Удалой. Лаской и угрозами, кандалами и карцером хотели вырвать французские офицеры нужные им сведения о петропавловских " батареях, о количестве защитников порта. Но кроме «не могу знать» ничего не добилось от'пленников командование англо-французской эскадры.

«Больно было сердцу, что мы сидели скованные в трюме, а наши товарищи проливают кровь», — говорили про те дни матросы, возвращенные в 1855 году в Петропавловск в обмен на пленных союзников.

Когда вражеские суда, битые под Петропавловском, направлялись к своим базам, русских заставили работать на палубе.

«Порадовалось наше сердце, видя на фрегате везде Стон и щепы», — вспоминали русские моряки.

Французский фрегат «Форт», капитально отремонтировавшись в Калифорнии, перешел к островам Таити, где пленников заставили работать на постройке военных сооружении.

«Удалой не хотел работать крепости и сказал... против своих крепости делать не буду. Его заковали в железа и посадили на хлеб и воду; и мы сиживали за то, что не хотели крепости работать, но нам нездоровилось сидеть,—стали пухнуть»,* — рассказывали Завойко товарищи Удалого.

Между прочим, совсем иначе отнеслись к своим пленникам русские. «Повидимому, с пленниками во все время пребывания их у русских обходились хорошо»,** — доносил английскому адмиралтейству адмирал Брюсс.

Весной 1855 года русских пленников перевели на французский бриг «Облигадо», направлявшийся к Камчатке. В пути неприятельские офицеры не раз заглядывались на4 матроса Семена Удалого.

«Во время обеда, — рассказывает один из офицеров, — у стола, за которым сидел Семен, раздавался наибольший хохот вследствие его. бесконечных шуток и острот. Ночью, когда между двумя пушками собирался кружок около любимого рассказчика, этим рассказчиком непременно оказывался Семен, восхищавший своих слушателей предлинною сказкою на странном языке езоего изобретения, составленного из смеси русского, французского, бретонского и прованского».***

Французы думали, что русские пленники уже сломлены и покорились своей участи. Командир брига, даже рассчитывал русского военного моряка и артиллериста

» «Морской сборник», № 7, 1857.

** «Морской сборник», № 9, 1855, отд. 2-й. сто. 111 *** «Морской сборник». Хг9 7. 1857.

!?•

Семена Удалого заставить стрелян» по русской земле из французской пушки. Вот что просто и бесхитростно рассказали В. С. Завойко товарищи Удалого: «При сходе в Авачннскую губу забили тревогу: Удалой был поставлен у пушки, а мы у подачи ядер. Удалой не пошел к своей пушке, а стал у грот-мачты и сказал нам: «Ребята! Грех на своих руки поднимать! Уж лучше смерть! Помните приказание начальства — чему нас учили!» Сказавши эти слова, он скрестил руки на груди и закричал во весь голос: «Слышь вы, французы!» и к этому прибавил, как тут, Василий Степанович, сказать, да вы изволите знать крутой нрав Удалого, он, то есть так сказать, попросту выругал их, а потом сказал: «Слышите ли. французы? У русских руки не подымаются на своих, я к пушке не иду». А Польша (поляк-переводчик. — А. С.) сейчас слово в слово и переведи старшему лейтенанту.