Чтение онлайн

Плюхнулся не потому что очень захотелось. Просто в ногах появилась слабость.

Именно в этот момент я понял, с какого перепуга мне показался знакомым мужчина в парке. Тот, который был одет в тельняшку и подсказал, куда пошли пацаны. Десантник. Или морячок. Черт…

Это сто процентов он на фотке. Я еще в парке подумал, будто лицо мне его уже встречалось, но встречалось именно мельком. А фотку у Ромова я рассматривал внимательно. Завис тогда на ней, как дурачок. Потому и отложилось в памяти.

Если Наташка говорит, что ее отец умер, очень вряд ли он является тем, кто сфотографировался в горах, а потом, спустя годы, разгуливает по парку. По одной единственной причине. Мертвые не шляются в тельняшках по городу. Соответственно, все-таки мужик не Наташкин отец.

— Что «не может»? Алёша. Петров. Слышишь меня?

Я тряхнул головой и посмотрел на Дееву. Та, в свою очередь, смотрела на меня, причем с переживательным выражением на лице. Видимо, я выпал из реальности на эти несколько минут, пока вспоминал фотографию и мужика из парка.

— Да слышу, слышу.

Вскочил на ноги, подошёл к шкафу. Рубашка и правда имелась в наличие, висела на «плечиках». К счастью, она была чистая и отражённая. Спасибо матушке.

Я резким движением, не расстегивая, стянул через голову обычную, повседневную рубаху. Слава богу, сейчас принято носить нательные майки и мои действия не выглядели как юношеский стриптиз. Хотя Деева все равно покраснела, а потом сразу же отвернулась, энергично наглаживая кота. Будто не заметила моей «полуобнаженки».

Я схватил нарядную, белую рубашку и сосредоточенно принялся застёгивать пуговицы, попутно соображая, что за мутная хрень вырисовывается.

Мой отец, типа, погиб. Но я всю жизнь считал это ложью. Слишком уж родительница наша пестала героический образ папы. Это — первое. А второе — я, в отличие от Илюши, помню его. Он исчез как раз около шести лет назад. Сразу после того, как братец появился на свет.

Отец никогда не был примерным семьянином. В моей башке чётко присутствуют картинки, которые сложно понять двусмысленно.

Приходил поздно. Частенько навеселе. Ругались они с матерью постоянно. Из-за посторонних женщин, кстати, тоже. А в последнее время, перед его «героической командировкой» родительница несколько раз упоминала какое-то преступление. Именно так. Именно это слово. Мол, отец — преступник. Он поступил плохо. А если кто-то узнает, так всем будет кирдык. Ему — в первую очередь, а там, межу прочим, и семья пострадать может.

— Алексей, все нормально? Ты вдруг как-будто в себя погрузился. Что случилось? Тоже про отца подумал?

Староста оставила кота в покое, поднялась с кровати и подошла ко мне. Лицо ее обрело нормальный цвет. Видимо, приступ стеснения закончился.

— Давай помогу. Хорошо, что рубашка уже глаженая. Помочь? — Наташка вопросительно подняла брови.

Я молча продолжал застегивать пуговицы, игнорируя Дееву, которая замерла рядом. Не дождавшись ответа, Наташка шагнула к Илюшиной кровати, наклонилась, а затем взяла в руки галстук. Снял его вместе с повседневной рубашкой, чтоб переодеться. Теперь, так понимаю, девчонка хотела помочь красиво и акуратно завязать символ пионерии.

Однако мне сейчас было немного не до этого.

Что, блин, за странная история вырисовывается? Кто этот «морячок» из парка? И самое главное, как его найти? На снимке однозначно изображён он. А значит, мужик сможет мне рассказать, что связывает между собой всех участников фото.

Компания там точно не случайная. Я бы назвал их очень хорошими друзьями. Вот черт… Ну почему в парке не сообразил сразу, кто передо мной? Все стало бы гораздо проще. А там, глядишь, вообще прояснилась бы ситуация с фотографией. Да и с остальным тоже.

— Алёша, я тебя понимаю. — Деева осторожно тронула меня за плечо. — Я тоже часто грущу.

— Насчет чего? — Я поднял на Наташку растерянный взгляд, оторвавшись от пуговиц, которые, наконец, были застегнуты полностью.

— Насчет отца. Мне тоже жаль, что так все вышло.

— Подожди. — Я поймал руки Деевой, которые потянулись к моей шее, чтоб завязать галстук. — Как все вышло?

— Ну имею в виду ту их командировку.

— Чью «их»? Какую «ту»?– Спросил я, чувствуя себя при этом полнейшим идиотом, потому что на самом деле не понимал ни черта.

Во-первых, о чем вообще говорит Наташка? Какая командировка? Вернее, почему командировка ее отца связана с командировкой моего отца? Я искренне всю свою жизнь считал, что никакой командировки не было. Что матушка это все сочинила для нас и для себя. Ей как-будто самой проще было верить, что отец — герой, погибший при исполнении задания.

Во-вторых, и это раздражало сильнее всего, в отличие от меня Деева явно что-то знает. То есть от нее не скрывали, блин, правду! Не врали ей. Наташкина мать, видимо, посветила дочку в произошедшие события. Только не общими фразами:«Ваш отец герой, гордитесь им», а вполне подробным рассказом.

— Подожди, ты что, не знаешь? — Староста совсем растерялась. — То есть… Ты не знаешь, что случилось с твоим папой? Или это опять твои шуточки?

Наташка нахмурилась. Смотрела она на меня с таким выражением, будто я прямо на ее глазах котенка задушил.

— Деева, если сейчас еще раз скажешь что-нибудь непонятное, общего содержания или из репертуара «Алёша, ты что, не знаешь?», я взвою. Чего не знаю? Мать всю жизнь рассказывала, будто он был каким-то летчиком-испытателем. А потом вроде бы погиб при исполнении долга. Но… Я помню его. Какой он, к чёртовой матери, летчик? Он был… совсем непохож на лётчика. А вот на раздолбая — очень даже.

— Алёша… — Деева как-то стушевалась и сделала шаг назад.

— Э, нет! Никаких Алёшей! Говори, что знаешь.

Я схватил Наташку за запястье, чтоб она не сбежала. Потому что мне вдруг показалась, именно это староста и хочет сделать. Сбежать.

— Да ничего особенно. И мой отец, и твой — они действительно лётчики-испытатели. На заводе новые самолеты в небо поднимали. А командировка у них… Ну мамка мне тоже не особо много рассказывала. Это — дядя. Он их знал обоих. Он сказал, что… — Наташка оглянулась через плечо на выход из спальни, будто там мог стоять кто-нибудь посторонний и подслушивать наш разговор. — Дядя сказал, что они там…