Чтение онлайн

Душегубов вешали, прочих на лесоповал. Система "раз-два-три". Штраф, штраф и порка, штраф, порка и лесоповал. Невыгодно было быть душегубом. Да еще участковые. Точнее, квартальные. На пятнадцать тыщ населения тридцать ментов. И что удивительно, ни одного "оборотня в погонах".

Еще бы. Быть в городской страже было почетно, престижно и выгодно. Оклады там были будь здоров, а отбор шел с первого курса суворовского училища. Блестяще зарекомендовавшие себя учебные заведения были заново открыты и на севере... еще не решил Петрович, на севере чего. Славии?

А охранять местных зека Петрович подрядил выживших после своего глупого и поспешного набега викингов. По пять лет за сохранение жизни. Викинги подумали и дали слово. Меняли их неудачливые коллеги, решившие сдуру напасть на корабли Балтийского Торгового Союза. Не на все, конечно, а на принадлежащие компании Петровича.

Так что в Беловодье было чисто. И на улицах никто не сорил, и грязищи непролазной не было, и по ночам не озоровали. И если к мошенникам Петрович относился с определенной долей уважения, то бандитов ненавидел люто. Разбойничьи шайки суворовцы извели на много верст вокруг Беловодья.

Из воды высунулась усатая рожица речной коровы.

Петрович бросил ей полпирожка.

Корова с удовольствием его сожрала и беззвучно ушла на глубину.

Коровами Петрович гордился ничуть не меньше чем мамонтами. Две коровы в упряжке перли стандартную ладью против течения не надрываясь. Никаких бурлаков на Волге. Ели они специальные водоросли, семена которых могли прорасти только побывав в желудке коров. Так что никаких экологических катастроф не предвиделось.

Как и их прототипы, стеллеровы, речные совершенно не боялись людей. Напротив, ласковые и любопытные, охотно шли на контакт и легко приручались. Петрович приделал им небольшие ножки, чтобы им удобнее было преодолевать перекаты и мелководья. Теперь и на суше они могли передвигаться, хоть и неуклюже.

Мамонты обеспечивают волоки, коровки движение против течения.

Прирученные коровки с удовольствием зимовали в специально построенных для них хатках, на манер бобровых.

Так что, по замыслу Петровича, хозяева лодей коровок должны были лелеять и холить. И домики для них строить.

Василишна, домоправительница Петровича еще с Кордовы, принесла судочки с завтраком. Салатик огурец-помидор-капуста, со сметанкой, жареная картошечка с грибами и тушеные карасики.

Целых два полиморфа, Василишна и Любава, не занимались ничем, кроме быта Петровича. С одной стороны, конечно, расточительно. А с другой, не служанок же ему на рабском рынке покупать? Или не приведи господь, жениться на ком попало? Да и привык он к ним. Любава часто менялась, превращаясь в представительницу самых разных рас и народов, а Василишна, как с самого начала выглядела старой каргой, так и сейчас была в том же облике.

Иногда Петрович удивлялся. Каким-то образом он для местных был сущим человеком-невидимкой. Если он первым не заговаривал, то к нему практически и не обращались. В любой толпе вокруг него создавался примерно полуметровый ареал, границы которого не нарушались. Но Петровича такой расклад вполне устраивал. Потребности общаться с местными он не испытывал совершенно, ему вполне хватало полиморфов.

Они, кстати, казались Петровичу разумней и его самого, и практически всех, кого он знал что в Том, что в Этом Времени. Так что его по-прежнему изумляло исполнение полиморфами всех его распоряжений.

Существование в невидимом режиме позволяло Петровичу ходить в привычной для себя одежде. Шорты он, правда, не рисковал одевать, зачем провоцировать людей, но удобные льняные костюмы с кучей карманов всегда пожалуйста. И саблю. Без сабли никак нельзя.

С саблями вообще все здорово получилось.

В Персии сабли пошли на ура. Схема была такой. Поначалу Петрович продавал на Восток осадную технику в сборе. За металл. Причем проблема и вывоза, и привоза лежала не на Петровиче. Из металла делалась необходимая оснастка для пороков, таранов и осадных башен, а остатки металла превращались в сабли и легкие доспехи. Отменного качества.

На Запад Петрович такое даже не предлагал. Мастерские едва справлялись с восточными заказами. Клеймо "медведь, вставший на дыбы" котировалось до Китая включительно. И, как водится, подделывалось.

Запасы металла росли. Потихоньку Петрович начал его перерабатывать в мирную продукцию. Косы, топоры, пилы, лопаты. Причем не просто лопаты, а всякие затейливые, странных и непривычных конструкций, ну например рыхлитель для копки картошки.

Производства разрастались, и Петрович подумывал уже об их переносе в район будущей Москвы, поближе к подмосковному угольку.

Отделение суворовцев пришло на занятия по плаванию. Один из факультетов готовил "судовую рать", морскую пехоту и моряков в одном флаконе. Они-то и составляли основной контингент на кораблях Балтийского Торгового Союза. Правда, приплыла любопытная коровка и занятие тут же превратилось в салочки с нырянием. Пацанам по десять - двенадцать лет, когда и играть как не сейчас.

За обедом, а обедать Петрович отправился к себе домой, ближники порадовали его известием, что они отыскали в закромах "Флеш-Рояля" семь центнеров матерала ППР. О ППР-е Петрович услышал первый раз. Оказалось, что это именно тот материал, из которого сделаны полиморфы. Псевдоплопть разумная. Так что еще минимум десяток можно сделать. Правда, у Влада, Дениса и Родиона имелись свои представления, на что следует псевдоплоть употребить. А именно на лошадку, собачку и птичку. Чудовищных размеров вороной конь, огромный дог и то ли коршун, то ли беркут. Размах крыльев как у ТУ-144.

– И на фига оно мне?

– А красиво!
– радостно ответили полиморфы.
– Ну и для статуса.

– Какого статуса, я ту плАчу всякий раз, как полиморфов на работу распределяю, а вы такую бестолковость показываете!

Но полиморфы не расстроились ни капельки.

– Ай, Петрович, покатайся недельку, поохоться, а работников всегда успеешь наделать!

Ближники однажды подошли к Петровичу с разумным, как им казалось, предложением. Средний вес полиморфа составлял семьдесят пять кг. Они предложили переформатировать большую часть на полсотни , а меньшую на шестьдесят, выиграв тем самым немалое количество новых работников. Однако Петрович предложение не принял. Как-то ему показалось нечестным так поступить. Вообще, полиморфов он как неживых давно уже не воспринимал.

Что подумали ближники и остальные полиморфы, он так и не узнал. И даже не хотел узнавать.

А вот откуда у ближников появилась идея с лошадками и собачками, Петрович знал. Как-то они обсуждали эту идею, вычитанную Петровичем в уже забытом фентези. И он пробурчал, вот неплохо бы иметь таких разумных помощников.

Предложение съездить на охоту было, несомненно, дружеской подколкой. Охоту Петрович не любил, и тайны из своей антипатии не делал. По необходимости еще да. Но ради забавы... Не видел он никакой забавы в бессмысленном убийстве, пусть даже и животных.

А значит, главный подарок был еще впереди.

На торжественном ужине полиморфы вручили Петровичу брелочек с ключиком от грузопассажирской платформы "Каноэ", берущей на борт до пяти тонн груза и предназначенной для перемещения по параллельным хронопотокам. То есть теперь Петрович мог переместиться в соседнее время, в период по своему выбору. Туда упереть пять тонн, и оттуда припереть пять тонн. С учетом собственного веса.

Единственное ограничение, собственный Петровича хронопоток. То есть вернуться нельзя. В любом случае он возвращается туда, откуда стартует. И не может попасть в то время когда (или где) он уже родился. И в текущем хронопотоке нельзя прыгать.