Чтение онлайн

В этом месте речь Петровского была прервана звонком председателя думы, который объявил перерыв заседания до двух часов дня, но Петровского это не смутило, и, пользуясь положенным ему для выступления временем, он продолжил речь после перерыва.

Председательствующий (князь Волконский): Заседание возобновляется. Член Государственной думы — Петровский.

Петровский: Итак, господа, я вам дал данные относительно процентной грамотности русского населения и украинцев из ежегодника министерства внутренних дел за 1910 год. Это не какие-нибудь частные исследования, а считаются объективными, быть может, для вас. Но вот я должен вам сказать, что исследование в 1652 году архидиакона Павла об образовании тогда на Украине говорит, что почти все домашние и даже не только мужчины, но и жены и дочери умели читать, а переписи 1740 года и 1748 года говорят, что в семи полках гетманщины Полтавской и Черниговской губернии на 1 094 села приходилось 866 школ с украинским языком преподавания, одна школа приходилась на 746 душ. В 1804 году издается указ о запрещении учиться на украинском языке. Результаты национального гнета будут сказываться дальше. Перепись 1897 года показала, что самый малограмотный народ в России — украинцы.

…В то же время, господа, за девять лет собрано дохода с Украины — 3 миллиона 500 тысяч рублей, а вернулось на различные расходы — 1 миллион 760 тысяч рублей. Спрашивается, господа, на какие же цели пошла почти половина из тех сумм, которые были собраны с Украины?

Господин председатель бюджетной комиссии в своей речи по бюджету сказал, что громадная сумма нашего бюджета, 3 миллиона с лишним, собирается преимущественно с самого что ни есть бедного люда, это, может быть, с курения махорки, с цигарок, как он выражался, со спичек и тому подобных потребляемых низшим классом продуктов, и из этих именно копеечек создается такой бюджет. В то же время председатель бюджетной комиссии говорит: между тем нельзя сказать, чтобы личная безопасность и имущественная находилась в хорошем состоянии. На что он намекал, не намекал ли он на то, что у нас мало полиции, что нужно побольше ее, побольше агентов, побольше тюрем? Он не сказал определенно. И такой либеральный лепет, конечно, не может служить фактором, который действительно благоприятствовал бы тем самым массам, которые создают громадные суммы на непроизводительные расходы нашего правительства.

…Относительно поляков, господа, до сих пор еще не опровергнуто заявление, которое они сделали в III Государственной думе, что в Варшаве в 1828 году было гораздо больше училищ по сравнению с населением, нежели их приходилось в 1900 году. Вот какие великолепные результаты имеем по разгрому культуры и в деле поддержки дикости со стороны того варварства, которое называется министерством внутренних дел…

…Кто истинно стоит за равноправие национальностей, тот не может поддерживать никаких привилегий, никаких национальных привилегий ни в школе, ни в земстве, ни в какой-либо государственной или общественной деятельности. А у нас, господа, избирательный закон, помимо бесстыдных привилегий буржуазии и помещиков, дает великороссам в четыре раза больше прав, нежели польскому гражданину…

Разжигание национальной вражды — вот девиз нашего министерства внутренних дел; разрознить и властвовать; разделение в национальном вопросе всех партий, господа, — вот эта ваша самая главная задача. Поэтому вопрос о национальном мире или о национальной вражде имеет коренное значение для русской демократии. Только полное единство демократии в состоянии добиться политической свободы и обеспечить ее; наоборот, в интересах помещиков, в интересах реакции — национальная травля, которая обессиливает борьбу за свободу.

Национальному шовинизму и интернациональному объединению капитала рабочие противопоставили свое интернациональное объединение для борьбы против капитализма, против буржуазии; объединению всех эксплуататоров — объединение всех эксплуатируемых. Нам уже недостаточно старого лозунга — братства народов, мы видим часто, что буржуазия этим лозунгом злоупотребляет, и вместо «братства народов» она несла отравление и разжигание национальной вражды, которой затмевала массы народа в борьбе с капиталистами и помещиками, со всеми эксплуатируемыми классами.

Мы стремимся к осуществлению братства пролетариата всех народов и братства всех угнетенных и эксплуатируемых, и поэтому социал-демократическая фракция вносит следующего содержания мотивированное заявление.

Принимая во внимание, что политика министерства внутренних дел, являясь органической частью дворянско-помещичьего режима 3 июня, направлена:

1) против рабочего движения, попирая полицейскими мерами всякое проявление рабочей самодеятельности, разрушая профессиональные союзы, просветительные общества и все учреждения, созданные рабочими для защиты своих интересов; 2) что министерство самым циничным образом подавляет всякую попытку рабочих путем стачек улучшить свое положение, причем открыто становится на защиту хозяев, высылая и арестовывая бастующих, и тем делает невозможной для рабочих борьбу с хищнической эксплуатацией предпринимателей; 3) что министерство в своей борьбе с народом оградило полицейской стеной деревню, насаждая в ней крепостнические порядки и поддерживая в ней произвол и опеку помещиков; 4) что министерство своей карательной политикой превратило страну в осажденную крепость, где малые и большие сатрапы ежедневно совершают дикие набеги на печать, общественные учреждения и попирают всякое проявление самодеятельности демократических слоев населения; 5) что министерство ведет неслыханную травлю национальностей: евреев, поляков, украинцев, кавказских и других национальностей, разжигая шовинистическую и националистическую вражду с единственной целью отвлечь их от борьбы с общим врагом — старой властью; 6) принимая далее во внимание, что всякий бюджет современного государства построен на основе укрепления классового господства и хозяйничанья эксплуатирующего меньшинства, а данная смета является частью такого бюджета, который социалистический пролетариат отвергает целиком; 7) что эта смета, составленная из расходов на полицию, тюрьмы, шпионов и разнообразные средства борьбы с народными массами, их самодеятельностью, является продуктом преимущественного хозяйничанья контрреволюционного авангарда — крепостнического дворянства и опирающейся на него неликвидированной старой власти, — мы, представители российского пролетариата, считая теперешнее правительство одним из оплотов европейской реакции, в свержении которого заинтересован весь социалистический пролетариат, выражая недоверие всему хозяйничанью «героев» третьеиюньского переворота, голосуем против сметы министерства внутренних дел! (Рукоплескания слева).

Речь Петровского напугала правительственный кабинет и всех верноподданных членов Государственной думы. В лагере правых депутатов поднялся переполох. Там отлично поняли, какое сильное влияние может оказать эта темпераментная речь рабочего депутата на представителей различных национальностей в самой думе и за стенами ее, в народных массах. Черносотенцы и другие правые буржуазные фракции стали поспешно выпускать на трибуну думы своих лидеров, которые в один голос, хором, принялись опровергать факты, приведенные как пример национального бесправия в речи Петровского. Даже депутаты от так называемой Малороссии доказывали, что-де украинцы вполне равноправны с великоросскими гражданами.

Украинский помещик Скоропадский под рукоплескания правых заявил, что никакого национального угнетения его родина Украина не испытывает, что, по его словам, — «в Русском государстве, колыбелью которого был наш Киев, мы такой же державный народ, как и великорусский». А выступивший как лидер октябристов председатель думы Родзянко, упомянув, что, мол, украинский язык вовсе никем не преследуется, договорился до того, что вообще-то украинский-де язык непонятен даже самим украинцам!

Однако дело не в анекдотах. Реакционное большинство думы понимало, какого могучего идейного и политического противника имеет оно в лице депутатов-большевиков, за спиной которых стояли сильная партия во главе с Лениным и неисчислимые массы рабочих.

Этому очень четкую оценку дал в одном своем выступлении с думской кафедры известный главарь черносотенных погромщиков из «Союза русского народа» Марков-второй. Этот потомственный рабовладелец сказал:

— Нам (то есть помещикам и буржуазии. — Ред.) придется бороться против революции не с кадетами, не с трудовиками, не с меньшевиками и даже не с эсерами. Какие это трудовики? Все они, вместе взятые, походят на Керенского-адвоката, на Сузанова — книжного издателя или еще на какого-нибудь конторщика. Нам придется бороться против Российской социал-демократической рабочей фракции большевиков, вот с этой пятеркой. За ними, к сожалению, идут рабочие. Это они кочегары революции, подбрасывающие без конца под котел уголь, чтобы нагнетать пары революции, чтобы паровоз скорее мчался. И не только до конституции. Они нагнетают пары, чтобы паровоз мчался до революции!

Хотя это сказано устами заклятого врага пролетариата, но сказано точно, с правильной оценкой могучего противника по борьбе.

Речь Петровского по национальному вопросу в стенах царского парламента взбудоражила, оживила лучшие общественные силы страны, дала в руки большевистских агитаторов прекрасный-материал; рабочие, крестьяне украинцы и представители других угнетенных национальностей откликнулись на нее целым потоком писем, резолюций собраний, заметок в газету «Правда».

В эту же думскую сессию, в июне, Петровский выступал в прениях при обсуждении сметы горного департамента. Он воспроизвел картину тяжелейшего труда, ужасных условий жизни шахтеров и их детей. Резко, беспощадно критикуя порядки на шахтах России, Петровский говорил:

— …Они поднимут рукой, державшей кайлу и лом, красное знамя социализма и пойдут вместе с шахтерами всего мира, с пролетариатом на борьбу за социалистический строй, где не будет частной собственности ни на орудия производства, ни на землю, ни на недра ее, где будет земля служить всему человечеству, а не отдельным паразитам!

Такие речи пугали членов IV думы. Если у правых депутатов они вызывали страх и бешенство, то в рядах либералов и других фракций с «розовым» оттенком начиналось робкое замешательство, желание сгладить острые политические углы, выпирающие в речах большевиков. Но были и другие противники у большевиков, более серьезные, менее уязвимые. Бороться с ними было чрезвычайно сложно, поскольку они тоже принадлежали к РСДРП и выступали от имени пролетариата. Это меньшевистские депутаты. Их также пугали прямые, смелые выступления коллег по фракции. Совместная работа во время первой и второй сессий думы показала, что острота разногласий между большевиками и меньшевиками во фракции не ослабевает, а все более усиливается. Ведь корень расхождений был в принципиально различных, непримиримых взглядах и оценках развития рабочего движения и путей революции в России.