Чтение онлайн

В моей жизни это чудо было дважды. После войны жили мы в коммунальной квартире в старом деревянном доме. В кухне была дверь, которая вела на лестницу черного хода и на чердак. Вот стоит мама вечером на кухне, готовит еду и что-то вкусненькое для бабушки. Она тогда лежала в больнице. Вдруг раздается стук в дверь. Мама открывает, а там никого. Утром она приходит в больницу, а ей объявляют: бабушка скончалась в восемь вечера. Именно в это время и был стук.

В другой раз это было уже в Новодевичьем. После пасхальной ночной службы мы еще с одной матушкой убирали Успенский храм. Вдруг я слышу, кто-то стучит в дверь. Думаю, может, кто-то что-то забыл и вернулся в храм. Открываю, никого нет. Через некоторое время стук опять повторился, и опять за дверями никого. В третий раз я ринулась вниз чуть не бегом. На средней площадке лестницы подвернула ногу, упала, ударилась головой обо что-то острое. Поднимаюсь, морщусь от боли, а передо мною плащаница. Как она тут оказалась? Ведь еще в субботу стояла она в храме в море цветов, обносили ее вокруг церкви, потом под пение канона занесли ее в алтарь. Сколько перед ней было пролито слез, сколько было воздыханий, молитв, явного почитания, а теперь вот она где-то сбоку пролежала всю пасхальную службу. Так мне стало горько и обидно, дыхание перехватило. Я побежала к священнику, он еще не ушел. Рассказала все как есть. Иерей вызывает ризничего, и тот покаялся, мол вынес на время и забыл. Плащаницу немедля вернули на свое место. Видите, как Господь всегда рядом, и все мы под десницей Его.

Благословили меня в Новодевичьем стоять за ящиком. Были у нас в продаже великолепно исполненные фотоспособом иконы. Фирма, которая поставляла их нам, предложила сделать фотокопии с икон нашего храма. Матушка игуменья благословила. Фотограф почти закончил работу, осталась только чудотворная Смоленская икона Божией Матери. Дело было накануне Богородичного праздника. Смотрю, фотограф и так и эдак елозит со штативом, ближе, дальше, а резкость никак не наводится. Наконец щелкнул. Через несколько дней звонит, можно ли приехать. Ну, я, конечно, пригласила. Приехал он и рассказывает. Проявили пленку, а снимка нет. И тут он понял, почему долго не мог снять, почему снимок не получился. Владычица не благословила. Перед съемкой, выбирая ракурс, фотограф, глядя на икону, подумал: «Какая же она некрасивая». Именно эта хула на Божию Матерь и Богомладенца и стала причиной неудачи в работе. Фотограф исповедался, покаялся, причастился и, приехав к нам, попросил сделать снимок вновь. Эта возможность, конечно, была ему предоставлена. Снимок получился, и фото вышло на славу.

После службы двенадцати Евангелий нужно было убирать храм. Все сестры на послушании, я одна. Одних заплывших подсвечников более двадцати. Никак, думаю, не справлюсь, а надо. Начала я с правой половины, где Николай Угодник. Закончила в три часа ночи. На уборку этой половины ушло пять часов, а еще такая же левая половина, где Смоленская икона Божией Матери. Нет, думаю, не успею. Люди утром начнут приходить, а храм не убран. Сжалось у меня сердце. Подхожу я к иконе Пресвятой, смотрю, а подсвечник чистый. Подхожу к другому, там такая же картина. Прошла до конца. Все чистые. Мне осталось только протереть начисто иконы, подсвечники, пол. Кто же мне помог? А что тут объяснять. По милости Пресвятой случилось это чудо.

Очень мне хотелось увидеть чудо на Святой Земле. Вот стоим мы в храме Гроба Господня. Ночная служба, литургия. Над входом в кувуклию, часовенку, которая стоит над Гробом, висят в несколько рядов лампадки, подарки от христианских Церквей. Какой-то ряд от католиков, какой-то от православных, и так далее. Каждая лампадка представляет собой чашечку, в ней обычное подсолнечное или оливковое масло. В масле плавает пробка со вставленной в нее металлической трубочкой, а в трубочке вата. Лампадки заранее зажигает специальный служка, двигая громоздкую стремянку невероятной высоты. И вот, вижу, одна лампадка не горит. Я же знаю, здесь сходит в Великую Субботу Благодатный огонь, и потом он растекается, разносится, развозится по всей земле, зажигая сотни тысяч, а может, и миллионы лампадок и свечей. И так мне захотелось, чтобы в подтверждение того чуда зажглась эта негорящая лампадка.

Запели Херувимскую. Великий вход. Там священник в сопровождении сослужащих ему выходит с чашей из кувуклии, обходит ее кругом и возвращается. Во время обхода все присутствующие следуют за ними и читают синодики о здравии и за упокой. Мы, русские паломники, тоже достали свои, читаем. Когда вернулись на прежние места, я поднимаю глаза и вижу – лампадка горит. Служка за время обхода зажечь ее никак не мог. Зажег ее Господь, Который всегда с нами, всегда рядом.

Поехали мы в монастырь святой Екатерины на Синае. Поднялись на гору, встретили рассвет, потом вернулись в монастырь. Отстояли службу. Стали собираться в обратный путь. У меня была одна задача – привезти внучке воду из источника. Она ведь тоже Екатерина. А источник этот не простой, тот самый, из которого Моисей жезлом воду источил. Мы знаем, что в те времена избранному народу на пути к земле обетованной Господь давал воду и манну с неба. На следующий день в манне заводились черви, а вода протухала. Люди опять получали все свежее. Наши паломники об этом, конечно, знали, но не обратили внимания. Раз святая вода, значит, она не тухнет и надо набрать ее под завяз. Вот и набрали в двухлитровые бутылки, кто сколько мог унести. Перед отъездом накупили иконок, колечек, приложились к мощам и тронулись в обратный путь. Мы успели к ночной службе в храме Гроба Господня. У службы там есть одна отличительная особенность. После причастия дают только кусочек антидора. Поскольку все мы привыкли запивать, русские паломники всегда приходили с бутылочкой святой воды. Вот и я взяла из гостиницы с собой бутылочку от святой Екатерины. После службы – обход святынь в храме. Свой пакетик я поставила на Гроб Господень. Стоял он там всего несколько секунд, пока я, встав на колени, прикладывалась к святыне. Перед отъездом на родину я стала проводить ревизию своего багажа. Ведь везти можно было только 20 килограммов. А так хочется забрать всю воду из Назарета, Гефсимании, от Иоанна Предтечи, св. Екатерины… Вот приступила к переливу воды в меньшие бутылочки. Как только открыла первую с Синая, пошел такой резкий запах, хоть из окна выпрыгивай. Осталась только моя бутылочка, которую я машинально взяла с собой в храм Гроба Господня. Открывать боюсь, а надо. Открываю, никакого запаха. Попробовала, вода прекрасная. Вот вам пример, какая в том храме благодать, какая в нем огромная сила.

Очень многие благочестивые выражения люди затрепали, превратили в ничто. Выражение «Спаси Господи», «Спаси Бог» превратили в банальное «спасибо». Даже воцерковленные люди, здороваясь со священником, берут у него благословение, приравнивая его к простому «здравствуйте». Считается, что просто поклониться священнику, то есть поприветствовать, вроде бы недостаточно, надо обязательно взять благословение. А ведь это разные вещи – поздороваться и благословиться.

Есть такой обычай в церковной среде. Вот заходит кто-нибудь во время трапезы и от двери приветствует: «Ангела вам за трапезой». Что-то вроде «приятного аппетита». В бытность мою в Новодевичьем монастыре этот обычай существовал, и все принимали его как должное. В ответ говорили: «Спаси Господи». И вот однажды наш протодиакон, услышав сие, возмутился. Ведь Ангела призывать не нужно. Он тут, рядом с нами. В назидание рассказал нам, что в древности в монастырях существовало такое правило. Входящий во время трапезы человек у двери творил поклон и произносил: «Ангел за трапезой». Все вставали, крестились и отвечали: «Невидимо предстоит». То есть произносилась полная фраза: «Ангел за трапезой невидимо предстоит». Этим обедающие подтверждали, что они принимают пищу с благодарением Господу, и сознавали, что рядом стоит Его посланник.

Слова протодиакона меня поразили, и к ним я стала относиться очень серьезно. Услышав приветствие, я честно вставала и отвечала, как положено. И вот в конце концов я увидела Божий знак. Во время нашей паломнической поездки мы останавливались в Горнем монастыре. Сидим мы за трапезой, перед каждой тарелка, стоит благоговейная тишина. Вдруг входит одна паломница, бодро приветствует: «Ангела вам за трапезой» – и быстренько села за стол, рядом со мной. Я не стала вставать, как-то показалось неудобным, но про себя произнесла: «Невидимо предстоит». Соседка начинает щебетать со своей подругой, сидящей через стол напротив. Атмосфера как-то сразу изменилась. Вдруг из-за спины через мое плечо протягивается чья-то рука. Вижу рукав холщового подрясника, и руку, больше мужскую, чем женскую. Я бы не обратила внимания на это, но там, куда протягивалась рука, ничего не было, пустой стол. Я обернулась, а никого нет. И тут я поняла, это был Ангел. Действительно он рядом всегда. Наверно, услышал эту болтовню и сделал видимый знак в назидание. Что-то взял со стола, а что, неведомо. Может быть, мы лишились чего-то. А знак означает, что надо очень серьезно относиться к любой трапезе. Наш святитель Афанасий (Сахаров) придавал особое значение трапезе, даже чаепитию, создавал особые молитвы для каждой. Зная о его 30-летнем крестном пути по тюрьмам, ссылкам, лагерям, как тут не вспомнить его молитву «при зело скудной пасхальной трапезе», где отмечается, что «скудость трапезы да не омрачит праздничной радости людей Твоих».

Когда внучке было года три, тяжело заболела ее мама, дочка моя. Диагноз был страшный, перспективы самые мрачные. Вот стоим мы с ребенком в церкви. Я и говорю: «Ты хочешь, чтобы мама поправилась и вернулась домой». «Конечно», – отвечает. «Так вот, пойди вон к той любимой маминой иконе, она называется “Нечаянная радость”, и попроси Пресвятую Богородицу, чтобы Она помогла маме выздороветь». Подошла внучка с пучком свечей к иконе, все горящие свечи снимает и ставит на подсвечник свои. Потом стала молиться на своем детском языке. Так она делала каждый раз, когда мы с ней приходили в церковь. Вскоре дочка моя, к изумлению врачей, встала на ноги, а потом и вовсе выздоровела. От недуга не осталось и следа.

Или вот случай. У моей знакомой трое детей и страшно пьющий муж. Ничего не помогало. А сколько за него молились! Недуг не проходит. Говорю их старшей дочери: помолись за папу. А та: я, мол, не верю, молиться не буду. А малые, мальчик и девочка, были рядом. Как водится, подслушивали. Им, двойняшкам этим, тогда было годиков пять. А я их крестная. Вот повела их к причастию. Крестница меня и спрашивает: «А можно за папу свечку поставить?» Говорю: «Конечно, можно». – «А можно еще?» – «Конечно, конечно». Так она весь пучок свечей и поставила к разным иконам, и перед каждой по-своему молилась. И представляете, утром следующего дня звонит мне моя знакомая: «Мой на работу устроился. На грузовике ночью почту развозит». Думаю, как же его на работу взяли, ведь он облик человеческий потерял, для него уж ничего святого не оставалось, долго ли продержится. И что вы думаете, человек бросил пить намертво, вернулся к нормальной жизни. Вот она, детская молитва, чистая, от сердца. Такая всегда доходит до Бога и всегда имеет результат.