Певец во стане русских воинов: Стихотворения. Баллады. Поэмы, Жуковский Василий Андреевич

Певец во стане русских воинов: Стихотворения. Баллады. Поэмы

Жуковский Василий Андреевич

Шрифт:

Пловец

Вихрем бедствия гонимый, Без кормила и весла, В океан неисходимый Буря челн мой занесла. В тучах звездочка светилась; «Не скрывался!» – я взывал; Непреклонная сокрылась; Якорь был – и тот пропал. Все оделось черной мглою; Всколыхалися валы; Бездны в мраке предо мною; Вкруг ужасные скалы. «Нет надежды на спасенье!» — Я роптал, уныв душой… О безумец! Провиденье Было тайный кормщик твой. Невидимою рукою, Сквозь режущие валы, Сквозь одеты бездны мглою И грозящие скалы, Мощный вел меня хранитель. Вдруг – все тихо! мрак исчез; Вижу райскую обитель… В ней трех ангелов небес… О спаситель-провиденье! Скорбный ропот мой утих; На коленах, в восхищенье, Я смотрю на образ их. О! кто прелесть их опишет? Кто их силу над душой? Все окрест их небом дышит И невинностью святой. Неиспытанная радость — Ими жить, для них дышать; Их речей, их взоров сладость В душу, в сердце принимать. О судьба! одно желанье: Дай все блага им вкусить; Пусть им радость – мне страданье; Но… не дай их пережить. Июль (?) 1812

Мечты

Песня

Зачем так рано изменила? С мечтами, радостью, тоской, Куда полет свой устремила? Неумолимая, постой! О дней моих весна златая, Постой… тебе возврата нет… Летит, молитве не внимая; И все за ней помчалось вслед. О! где ты, луч, путеводитель Веселых юношеских дней? Где ты, надежда, обольститель Неопытной души моей? Уж нет ее, сей веры милой К твореньям пламенной мечты… Добыча истине унылой Призраков прежних красоты. Как древле рук своих созданье Боготворил Пигмалион — И мрамор внял любви стенанье, И мертвый был одушевлен — Так пламенно объята мною Природа хладная была; И, полная моей душою, Она подвиглась, ожила. И, юноши деля желанье, Немая обрела язык: Мне отвечала на лобзанье, И сердца глас в нее проник. Тогда и древо жизнь прияло, И чувство ощутил ручей, И мертвое отзывом стало Пылающей души моей. И неестественным стремленьем Весь мир в мою теснился грудь; Картиной, звуком, выраженьем Во все я жизнь хотел вдохнуть. И в нежном семени сокрытой Сколь пышным мне казался свет… Но ах! сколь мало в нем развито! И малое – сколь бедный цвет. Как бодро, следом за мечтою Волшебным очарован сном, Забот не связанный уздою, Я жизни полетел путем. Желанье было – исполненье; Успех отвагу пламенил: Ни высота, ни отдаленье Не ужасали смелых крыл. И быстро жизни колесница Стезею младости текла; Ее воздушная станица Веселых призраков влекла: (Любовь) с прелестными дарами, С алмазным (Счастие) ключом, И (Слава) с звездными венцами, И с ярким (Истина) лучом. Но ах!.. еще с полудороги, Наскучив резвою игрой, Вожди отстали быстроноги… За роем вслед умчался рой. Украдкой (Счастие) сокрылось; Изменой (Знание) ушло; Сомненья тучей обложилось Священной (Истины) чело. Я зрел, как дерзкою рукою Презренный славу похищал; И быстро с быстрою весною Прелестный цвет (Любви) увял. И все пустынно, тихо стало Окрест меня и предо мной! Едва (Надежды) лишь сияло Светило над моей тропой. Но кто ж из сей толпы крылатой Один с любовью мне вослед, Мой до могилы провожатый, Участник радостей и бед?.. Ты, уз житейских облегчитель, В душевном мраке милый свет, Ты, (Дружба), сердца исцелитель, Мой добрый гений с юных лет. И ты, товарищ мой любимый, Души хранитель, как она, Друг верный, (Труд) неутомимый, Кому святая власть дана: Всегда творить, не разрушая, Мирить печального с судьбой И, силу в сердце водворяя, Беречь в нем ясность и покой. 1812

Элизиум

Песня

Роща, где, податель мира, Добрый Гений смерти спит, Где румяный блеск эфира С тенью зыбких сеней слит, Где источника журчанье, Как далекий отзыв лир, Где печаль, забыв роптанье, Обретает сладкий мир: С тайным трепетом, смятенна, В упоении богов, Для бессмертья возрожденна, Сбросив пепельный покров, Входит в сумрак твой Психея; Неприкованна к земле, Юной жизнью пламенея, Развила она криле. Полетела в тихом свете, С обновленною красой, В дол туманный, к тайной Лете; Мнилось, легкою рукой Гений влек ее незримый; Видит мирные луга; Видит Летою кропимы Очарованны брега. В ней надежда, ожиданье; Наклонилася к водам, Усмиряющим страданье… Лик простерся по струям; Так безоблачен играет В море месяц молодой: Так в источнике сверкает Факел Геспера златой. Лишь фиал воды забвенья Поднесла к устам она — Дней минувших привиденья Скрылись легкой тенью сна. Заблистала, полетела К очарованным холмам, Где журчат, как Филомела, Светлы воды по цветам. Все в торжественном молчанье. Притаились ветерки; Лавров стихло трепетанье; Спят на розах мотыльки. Так молчало все творенье — Море, воздух, берег дик — Зря пенистых вод рожденье, Анадиомены лик. Всюду яркий блеск Авроры. Никогда такой красой Не сияли рощи, горы, Обновленные весной. Мирты с зыбкими листами Тонут в пурпурных лучах; Розы светлыми звездами Отразилися в водах. Так волшебный луч Селены В лес Карийский проникал, Где, ловитвой утомленный, Сладко друг Дианы спал; Как струи ленивой ропот, Как воздушной арфы звон, Разливался в лесе шопот: Пробудись, Эндимион! Апрель 1812

Узник к мотыльку, влетевшему в его темницу

Откуда ты, эфира житель? Скажи, нежданный гость небес, Какой зефир тебя занес В мою печальную обитель? Увы! денницы милый свет До сводов сих не достигает; В сей бездне ужас обитает; Веселья здесь и следу нет. Сколь сладостно твое явленье! Знать, милый гость мой, с высоты Страдальца вздох услышал ты — Тебя примчало сожаленье; Увы! убитая тоской Душа весь мир в тебе узрела, Надежда ясная влетела В темницу к узнику с тобой. Скажи ж, любимый друг природы, Все те же ль неба красоты? По-прежнему ль в лугах цветы? Душисты ль рощи? ясны ль воды? По-прежнему ль в тиши ночной Поет дубравная певица? Увы! скажи мне, где денница? Скажи, что сделалось с весной? Дай весть услышать о свободе; Слыхал ли песнь ее в горах? Ее видал ли на лугах В одушевленном хороводе? Ах! зрел ли милую страну, Где я был счастлив в прежни годы? Все та же ль там краса природы? Все так ли там, как в старину? Весна сих сводов не видала: Ты не найдешь на них цветка; На них затворников рука Страданий повесть начертала! Не долетает к сим стенам Зефира легкое дыханье: Ты внемлешь здесь одно стенанье; Ты здесь порхаешь по цепям. Лети ж, лети к свободе в поле; Оставь сей бездны глубину; Спеши прожить твою весну — Другой весны не будет боле; Спеши, творения краса! Тебя зовут луга шелковы: Там прихоти – твои оковы; Твоя темница – небеса. Будь весел, гость мой легкокрылый, Резвяся в поле по цветам… Быть может, двух младенцев там Ты встретишь с матерью унылой. Ах, если б мог ты усладить Их муку радости словами; Сказать: он жив! он дышит вами! Но… ты не можешь говорить. Увы! хоть крыльями златыми Моих младенцев ты прельсти; По травке тихо полети, Как бы хотел быть пойман ими; Тебе помчатся вслед они, Добычи милыя желая; Ты их, с цветка на цвет порхая, К моей темнице примани. Забав их зритель равнодушный, Пойдет за ними вслед их мать — Ты будешь путь их услаждать Своею резвостью воздушной. Любовь их – мой последний щит: Они страдальцу провиденье; Сирот священное моленье Тюремных стражей победит. Падут железные затворы — Детей, супругу, небеса, Родимый край, холмы, леса Опять мои увидят взоры… Но что?… я цепью загремел; Сокрылся призрак-обольститель… Вспорхнул эфирный посетитель… Постой!.. но он уж улетел. Начало 1813

Светлане

Хочешь видеть жребий свой В зеркале, Светлана? Ты спросись с своей душой! Скажет без обмана. Что тебе здесь суждено! Там душа – зерцало! Все в ней, все заключено, Что нам обещало Провиденье в жизни сей! Милый друг, в душе твоей Непорочной, ясной, С восхищеньем вижу я, Что сходна судьба твоя С сей душой прекрасной! Непорочность – спутник твой И веселость – гений Всюду будут пред тобой С чашей наслаждений. Лишь тому, в ком чувства нет, Путь земной ужасен! Счастье в нас, и божий свет Нами лишь прекрасен. Милый друг, спокойна будь, Безопасен твой здесь путь: Сердце твой хранитель! Все судьбою в нем дано: Будет здесь тебе оно К счастью предводитель! 1813 (?)

К самому себе

Ты унываешь о днях, невозвратно протекших, Горестной мыслью, тоской безнадежной их призывая, — Будь настоящее твой утешительный гений! Веря ему, свой день проводи безмятежно! Легким полетом несутся дни быстрые жизни! Только успеем достигнуть до полныя зрелости мыслей, Только увидим достойную цель пред очами — Все уж для нас прошло, как мечта сновиденья, Призрак фантазии, то представляющей взору Луг, испещренный цветами, веселые холмы, долины; То пролетающей в мрачной одежде печали Дикую степь, леса и ужасные бездны. Следуй же мудрым! Всегда неизменный душою, Что посылает судьба, принимай и не сетуй! Безумно Скорбью бесплодной о благе навеки погибшем То отвергать, что нам предлагает минута! 1813 (?)

Славянка

Элегия

Славянка тихая, сколь ток приятен твой, Когда, в осенний день, в твои глядятся воды Холмы, одетые последнею красой Полуотцветшия природы. Спешу к твоим брегам… свод неба тих и чист; При свете солнечном прохлада повевает; Последний запах свой осыпавшийся лист С осенней свежестью сливает. Иду под рощею излучистой тропой; Что шаг, то новая в глазах моих картина, То вдруг сквозь чащу древ мелькает предо мной, Как в дыме, светлая долина; То вдруг исчезло все… окрест сгустился лес; Все дико вкруг меня, и сумрак и молчанье; Лишь изредка, струей сквозь темный свод древес Прокравшись, дневное сиянье Верхи поблеклые и корни золотит; Лишь, сорван ветерка минутным дуновеньем, На сумраке листок трепещущий блестит, Смущая тишину паденьем… И вдруг пустынный храм в дичи передо мной; Заглохшая тропа; кругом кусты седые; Между багряных лип чернеет дуб густой И дремлют ели гробовые. Воспоминанье здесь унылое живет; Здесь, к урне преклонясь задумчивой главою, Оно беседует о том, чего уж нет, С неизменяющей Мечтою. Все к размышленью здесь влечет невольно нас; Все в душу томное уныние вселяет; Как будто здесь оно из гроба важный глас Давно минувшего внимает. Сей храм, сей темный свод, сей тихий мавзолей, Сей факел гаснущий и долу обращенный, Все здесь свидетель нам, сколь блага наших дней, Сколь все величия мгновенны. И нечувствительно с превратности мечтой Дружится здесь мечта бессмертия и славы: Сей витязь, на руку склонившийся главой; Сей громоносец двоеглавый, Под шуйцей твердою седящий на щите; Сия печальная семья кругом царицы; Сии небесные друзья на высоте, Младые спутники денницы… О! сколь они, в виду сей урны гробовой, Для унывающей души красноречивы: Тоскуя ль полетит она за край земной — Там все утраченные живы; К земле ль наклонит взор – великий ряд чудес: Борьба за честь; народ, покрытый блеском славным; И мир, воскреснувший по манию небес, Спокойный под щитом державным. Но вкруг меня опять светлеет частый лес; Опять река вдали мелькает средь долины, То в свете, то в тени, то в ней лазурь небес, То обращенных древ вершины. И вдруг открытая равнина предо мной: Там мыза, блеском дня под рощей озаренна; Спокойное село над ясною рекой, Гумно и нива обнаженна. Все здесь оживлено: с овинов дым седой, Клубяся, по браздам ложится и редеет, И нива под его прозрачной пеленой То померкает, то светлеет. Там слышен на току согласный стук цепов; Там песня пастуха и шум от стад бегущих; Там медленно, скрыпя, тащится ряд возов, Тяжелый груз снопов везущих. Но солнце катится беззнойное с небес; Окрест него закат свободно пламенеет; Завесой огненной подернут старый лес; Восток безоблачный синеет. Спускаюсь в дол к реке: брег темен надо мной, И на воды легли дерев кудряв тени; Противный брег горит, осыпанный зарей; В волнах блестят прибрежны сени; То отраженный в них сияет мавзолей; То холм муравчатый, усыпаный древами; То ива дряхлая, до свившихся корней Склонившись гибкими ветвями, Сенистую главу купает в их струях; Здесь храм между берез и яворов мелькает; Там лебедь, притаясь у берега в кустах, Недвижим в сумраке сияет. Вдруг гладким озерком является река; Сколь здесь ее брегов пленительна картина; В лазоревый кристалл, слиясь вкруг челнока, Яснеет вод ее равнина. Но гаснет день… в тени склонился лес к водам; Древа облечены вечерней темнотою; Лишь простирается по тихим их верхам Заря багряной полосою; Лишь ярко заревом восточный брег облит, И пышный дом царей на скате озлащенном, Как исполин, глядясь в зерцало вод, блестит В величии уединенном. Но вечер на него покров накинул свой; И рощи и брега, смешавшись, побледнели, Последни облака, блиставшие зарей, С небес потухнув, улетели: И воцарилася повсюду тишина; Все спит… лишь изредка в далекой тьме промчится Невнятный глас… или колышется волна… Иль сонный лист зашевелится Я на брегу один… окрестность вся молчит… Как привидение, в тумане предо мною Семья младых берез недвижимо стоит Над усыпленною водою. Вхожу с волнением под их священный кров; Мой слух в сей тишине приветный голос слышит: Как бы эфирное там веет меж листов, Как бы невидимое дышит; Как бы сокрытая под юных древ корой, С сей очарованной мешаясь тишиною. Душа незримая подъемлет голос свой С моей беседовать душою. И некто урне сей безмолвной приседит; И, мнится, на меня вперил он темны очи; Без образа лицо, и зрак туманный слит С туманным мраком полуночи. Смотрю… и, мнится, все, что было жертвой лет, Опять в видении прекрасном воскресает; И все, что жизнь сулит, и все, чего в ней нет, С надеждой к сердцу прилетает. Но где он?… скрылось все… лишь только в тишине Как бы знакомое мне слышится призванье, Как будто Гений путь указывает мне На неизвестное свиданье. О! кто ты, тайный вождь? душа тебе вослед! Скажи: бессмертный ли пределов сих хранитель Иль гость минутный их? Скажи, земной ли свет Иль небеса твоя обитель?.. И ангел от земли в сиянье предо мной Взлетает; на лице величие смиренья; Взор к небу устремлен: над юною главой Горит звезда преображенья. Помедли улетать, прекрасный сын небес; Младая жизнь в слезах простерта пред тобою… Но где я?.. Все вокруг молчит… призрак исчез, И небеса покрыты мглою. Одна лишь смутная мечта в душе моей: Как будто мир земной в ничто преобратился; Как будто та страна знакома стала ей, Куда сей чистый ангел скрылся. Сентябрь – октябрь 1815

Голос с того света

Не узнавай, куда я путь склонила, В какой предел из мира перешла… О друг, я все земное совершила; Я на земле любила и жила. Нашла ли их? Сбылись ли ожиданья? Без страха верь: обмана сердцу нет; Сбылося все: я в стороне свиданья; И знаю здесь, сколь ваш прекрасен свет. Друг, на земле великое не тщетно; Будь тверд, а здесь тебе не изменят; О милый, здесь не будет безответно Ничто, ничто: ни мысль, ни вздох, ни взгляд. Не унывай: минувшее с тобою; Незрима я, но в мире мы одном; Будь верен мне прекрасною душою; Сверши один начатое вдвоем. 1815

Песня

Розы расцветают, Сердце, отдохни; Скоро засияют Благодатны дни; Все с зимой ненастной Грустное пройдет; Сердце будет ясно; Розою прекрасной Счастье расцветет. Розы расцветают — Сердце, уповай; Есть, нам обещают, Где-то лучший край. Вечно молодая Там весна живет; Там, в долине рая, Жизнь для нас иная Розой расцветет. 1815

Песня

К востоку, все к востоку Стремление земли — К востоку, все к востоку Летит моя душа; Далеко на востоке, За синевой лесов, За синими горами Прекрасная живет. И мне в разлуке с нею Все мнится, что она — Прекрасное преданье Чудесной старины, Что мне она явилась Когда-то в древни дни, Что мне об ней остался Один блаженный сон. 1815

Песня

Птичкой-певицею Быть бы хотел; С юной денницею Я б прилетел Первый к твоим дверям; В них бы порхнул, И к молодым грудям Милой прильнул. Будь я сиянием Дневных лучей, Слитых с пыланием Ярких очей, Щеки б румяные Жарко лобзал, В перси бы рдяные Вкравшись, пылал. Если б я сладостным Был ветерком, Веяньем радостным Тайно кругом Милой летал бы я; С долов, с лугов К ней привевал бы я Запах цветов. Стал бы я, стал бы я Эхом лесов; Все повторял бы я Милой: любовь… Ах! но напрасное Я загадал; Тайное, страстное Кто выражал? Птичка, небесный цвет, Бег ветерка, Эха лесной привет Издалека — Быстры, но ясное Нам без речей, Тайное, страстное Всё их быстрей. 1815

1 2 3 4 5 6 7 8 9-24

Поделиться с друзьями:

Чтение онлайн

КНИГИ

АВТОРЫ

ЖАНРЫ

Деловая литература

Детективы

Детские

Документальная литература

Дом и Семья

Драматургия

Жанр не определен

Компьютеры и Интернет

Любовные романы

Научно-образовательная

Поэзия

Приключения

Проза

Прочее

Религия и эзотерика

Справочная литература

Старинная литература

Техника

Фантастика

Фольклор

Юмор

Певец во стане русских воинов: Стихотворения. Баллады. Поэмы

Жуковский Василий Андреевич

Шрифт: