Чтение онлайн

Но реальность оказалась намного прозаичней. Барский дом на склоне крутого холма, подъездная аллея, мощенная красным кирпичом, скромный мостик, перекинутый через неглубокий овраг, а также деревянное здание управляющего и разрушенная ротонда в глубине парка оказались в наличии. Но, к сожалению, не произвели неизгладимого впечатления. Все объекты были досконально исследованы со всевозможных ракурсов в течение часа, после чего визит можно было считать завершенным. Но уходить так быстро не хотелось, поскольку природа подарила на редкость чудесный день. Провести его дома стало бы преступлением.

Экспромтом было принято решение пройтись просто так, без какого-либо эстетского подтекста. И Кира двинулась по узким тропинкам вглубь парка в сопровождении Чика. Поначалу все складывалось вполне удачно, маршрут вывел их к небольшой речке в обрамлении пышных ив. Полюбовавшись отражением солнца в водной глади и покормив комаров, пара решила продолжить изучение местности и направилась по другой тропинке, которая в теории должна была вывести обратно к усадьбе. Но по пути повстречалась поляна, окруженная дубами. Это оказалось место встречи гуляющих с местной фауной. Последнюю представляли белки в каком-то немыслимом количестве. На первый взгляд складывалось впечатление, что здесь их тысячи. Но присмотревшись, Самойлова с облечением выдохнула: всего-то десятка три. Однако двигались животные с такой скоростью, что мозг невольно начинал выдавать ложную информацию.

Пес с воодушевлением принял идею слияния с дикой природой и устремился к ближайшему стволу. В отличие от него, белки оказались существами на редкость меркантильными. Они были готовы общаться с кем угодно, но исключительно на условиях бартера: только тот, кто дает орехи, может рассчитывать на мимолетный контакт. Чик ничего, кроме энтузиазма и дружелюбия, предложить не мог, поэтому был отвергнут с негодованием. Вмиг катапультировавшись куда-то высоко в кроны, грызуны оставили его в одиночестве. Оскорбленный в лучших чувствах, пес решил выразить вербально все, что думает по поводу корыстолюбия и чревоугодия некоторых мелких млекопитающих. Брехал он так оглушительно, что ситуация через пару минут грозила перерасти в скандал с отдыхающими.

Во избежание конфликта Кира утащила питомца подальше от усадьбы в лесопарк.

Вдали от толп гуляющих Самойлова с Чиком наконец-то смогли расслабиться и вкусить прелесть теплого майского дня. Каждый делал это по-своему. Девушка просто задумчиво брела, любуюсь первой зеленью и живописными облаками, а пес внимательно изучал все встречные кусты и деревья, помечая особенно приглянувшиеся. По какой причине он вдруг отвлекся от этого увлекательного занятия и резво умчался в заросли, так и осталось для Киры загадкой. Решив, что преследовать питомца глупо, она просто присела на пенек и решила дождаться возвращения четвероногого. Но по прошествии десяти минут ситуация не изменилась. Даже наоборот, шорохи и хруст веток стихли где-то вдали, и стало понятно, что для воссоединения потребуются некоторые усилия. Кричать на весь лес не хотелось, но пришлось. Окрестные птицы в испуге разлетелись, и стало совсем тихо. Но Чик не вернулся. Пришлось лезть за ним в чащу.

Преодолев первую полосу препятствий, Кира оказалась на берегу неглубокого оврага, где на влажной земле обнаружились собачьи следы. По их направлению было несложно установить, что придется перебираться на противоположный берег. Подбадривая себя ругательствами в адрес питомца и обещаниями посадить его на цепь, Самойлова продолжила движение в заданном направлении. Но когда она вылезла наверх и раздвинула ветви деревьев, вся злость моментально прошла: перед ней раскинулся до горизонта заброшенный цветущий яблоневый сад. Зрелище оказалось настолько потрясающем, что Самойлова даже на какое-то время забыла о пропавшей собаке.

В тот момент ей вспомнилось еще одно заброшенное место. Это была деревня Алешкино на окраине города. Вернее, все то, что от нее осталось. А осталось совсем немного: кое-где куски асфальта, ржавая водопроводная колонка и местами покосившиеся заборы из гнилых досок. Ни одного сарая, ни одной печной трубы не уцелело. Все это тоже утопало в пышно цветущих яблонях и сливах, но все равно ощущение от места было каким-то щемящим и болезненным. Ей даже привиделась картина, как люди стоят и смотрят на бульдозеры, ровняющие с землей все то, что было им так дорого, – дома, в которых они родились и выросли, в которых жили их родители и дети. Они держали в сараях и курятниках всякую живность, сажали в огородах редиску и морковку, но потом по всему этому прокатились гусеницами и сровняли с землей. Жителям, конечно, государство выделило квартиры со всеми удобствами. Но этого ли они хотели на самом деле? Дух трагедии так и не выветрился за долгие годы, отчего и хотелось бежать оттуда без оглядки.

Здесь же все было иначе – место дышало каким-то удивительным покоем. Сад, по всей видимости, был разбит еще в далекие советские времена: кое-где в траве еще были видны следы грунтовой дороги, по которой машины увозили урожай; повстречались и два подземных хранилища – над землей возвышались невысокие холмики с железными дверями, удивительно смахивающие на жилища хоббитов, только без окон. Люди бросили это место, вероятно, довольно давно, но деревья этого просто не заметили – они продолжали каждый год буйно цвести и приносить плоды.

Но одними только розовыми лепестками, которые сливались в единое облако и уходили, как марево, куда-то за горизонт, впечатлить Киру было сложно. По-настоящему ее поразила какая-то удивительная нетронутость этого места. Нигде не было видно следов пребывания человека. Обычно культурные горожане, предпочитающие проводить свободное время на свежем воздухе, оставляют на память о себе что-нибудь сомнительно полезное для экологии – полиэтиленовые пакеты, пластиковые бутылки, использованные памперсы и прочие блага цивилизации. Но в саду ничего подобного не нашлось. С трудом верилось, что дивное место открылось только ей и никто за долгие годы не нашел сюда дороги. Тем более что вдалеке виднелись башни жилого квартала. Как возник такой заповедник в черте массовой застройки, можно было только гадать.

Вот это место и решила использовать Самойлова для фото-сессии. Чтобы удостовериться, что все в порядке и любители шашлыка еще не освоили колхозный сад для своих гастрономических нужд, она накануне съездила на разведку. Деревья цвели в этом году особенно обильно. Бело-розовое кружево практически полностью скрыло искривленные стволы и ветви старых деревьев, так что декорации не подвели. На их фоне подруга должна по задумке автора выглядеть настоящей феей. Она и так смотрелась весьма эффектно: хрупкая фигура, фарфоровая кожа, копна чуть вьющихся волос, заканчивающаяся там, где у всех начинают расти ноги, и личико сердечком. Но чтобы образ сказочного персонажа был законченным, не хватало только легкого белого платья и вот такого сада на заднем плане.

Однако Самойлова знала: одних только нежных цветочков и девушки ангельской внешности для задуманного недостаточно. Нужен еще и правильный свет. Яркое полуденное солнце наложит жесткие тени, и впечатление будет испорчено. В данном случае требовалось вечернее освещение, в идеале – золотой закатный час. Именно в это время все предметы окрашиваются в удивительный персиковый цвет, а тени становятся мягкими и дымчатыми. Только при таких условиях можно рассчитывать на рождение маленького шедевра.

А он требовался. Но не для плевка в вечность, а чтобы одногруппники-снобы перестали нравоучительным тоном постоянно изрекать, что без студийного света и дорогой оптики в принципе ничего путного сделать нельзя. Это изрядно доставало, но противопоставить данному заявлению пока было нечего. В качестве аргумента в споре необходимо предъявить что-то вещественное. Причем такого уровня, чтобы дебаты тут же прекратились, а оппоненты ушли в дальний угол грызть ногти и пересматривать свою концепцию мироустройства. Если простыми словами, как говорила Кирина дальняя родственница, коренная петербурженка, надевая в свои семьдесят с хвостиком лет лимонно-желтый пиджак, при взгляде на который начинали слезиться глаза, – «чтоб весь Невский упал!»