Пифагореец
Шрифт:
– Да, это старая, известная шутка. А к чему это? – спросил Тео.
– К тому, что сейчас на тебя свалится ежедневная рутина, работа, соблазн развлечений, и постепенно ты можешь полностью раствориться в этой рутине. Тебе нельзя позволить этому случиться. Ты всегда должен помнить о том, что должен делать. О том, что ожидает от тебя твой истинный «Я». Помни это. Помни, Теодор Паппас. Не разочаруй того, кого ты познал в себе, и не разочаруй меня.
Так как Тео уже знал сказанную шутку, он так и не понял, говорит ли он с Учителем или все же сам с собой. Но, сказанное действительно было важно, и Тео действительно стоит постоянно об этом помнить. Рутина и удовольствия – это такое опасное болото, которое может очень плавно и незаметно засосать кого угодно и заставить забыть о главном.
Молодой человек вышел из пещеры, спустился с горы и зашел в небольшую скромную деревянную кафешку у самого подножия. Прилавок и киоск кафешки были расписаны различными геометрическими доказательствами теоремы Пифагора. Также там была нарисована некая карта древних храмов с центром в храме Геры на Самосе. На деревянном прилавке, кроме воды и кофе, было множество местных сувениров на тему Пифагора – разнообразные брелоки, футболки, кубки и прочие безделушки. А еще местное оливковое масло и местный мед. За прилавком стоял мужчина средних лет в очках. Тео попросил у него кофе и сел за столик. «Как же мне не хватало тогда такого деревянного столика со скамейками и навесом от солнца и ароматного кофе!» – думал Тео, и улыбка не сходила с его лица. Он очнулся от своих мыслей и увидел перед собой чашку с кофе и хозяина кафе, присевшего к нему за столик.
– Тео, – представился молодой человек и протянул руку.
– Никос, – улыбаясь, ответил хозяин. Он был на вид скромным и очень обаятельным и располагающим к себе человеком. От него веяло чем-то неуловимо добрым и светлым.
– Жаль, что такие важные знания Пифагора утеряны, не правда ли? – сказал Тео, с интересом поглядывая на своего нового собеседника. Никос мог быть тут как обычный торговец, а мог работать и по убеждению – а вдруг он тоже что-то слышал о Пифагоре, и можно будет хоть что-то с ним обсудить, подумал Тео. Хоть, какое-то подобие первого единомышленника.
– Ну, почему утеряны? – спокойно ответил собеседник. Есть тайное общество пифагорейцев. Они по-прежнему хранят некоторые оставшиеся знания. Но это мало известно и покрыто тайной.
Ложечка из блюдца со звоном упала на землю, и Тео наклонился, чтобы ее поднять. Его медальон в виде пятиконечной звезды в круге с начертанными греческими буквами в лучах выпал на золотой цепочке из-под его поло. Никос посмотрел на медальон, немного помолчал и с улыбкой спросил:
– Как там Учитель?
В эту минуту Тео подумал, что, отпивая кофе, он сейчас откусит кусочек кофейной чашки от неожиданности. Он немного помолчал, подумал и ответил:
– Нормально. Все такой же, добрый и мудрый.
– Мудрым может быть только Бог. – улыбаясь сказал Никос. – Если когда-нибудь встретишь его снова – передавай ему привет.
– И ты тоже, – сказал Тео, глядя Никосу прямо в глаза. Он допил кофе и посмотрел на дно чашки. Кофейная гуща струйками стекала на дно чашки. Тео еще раз посмотрел на пещеру и прежде, чем поставить пустую чашку на стол, снова взглянул на ее дно. А там из кофейной гущи и воды на него смотрело рельефное и точное изображение лица Пифагора. Самое настоящее, как живое! Тео ожидал всего, чего угодно, но только не этого! Чувство юмора Учителю не изменяло.
Тео встал из-за стола, и они с Никосом, не сговариваясь, тепло обнялись, не говоря друг другу ни слова. «Похоже, первый член моего нового «оазиса» уже нашелся», – подумал Тео и сел в машину. Теперь можно было в гостиницу, в душ, в ресторан. Теперь начиналась новая жизнь. Тео знал, какая у него цель, хоть пока у него и не было плана действий. Он принял эстафету, он может сделать для мира много хорошего, и он может повлиять на судьбы очень многих. Сможет ли он? Удастся ли ему? Откуда же он знает…
«Делай, что должен, и будь что будет, – подумал Тео и поехал обратно. Он медленно продвигался по убитой дороге в сторону моря. – Природа никогда не спешит, и у нее все всегда вовремя», – улыбнулся он, а солнце прямо перед ним уже медленно ползло к краю моря, чтобы спрятаться там на ночь, а утром снова вернуться к людям и подарить миру новый день и новую надежду.
Послесловие
В этой книге есть много того, что могло бы произойти, а также много того, что происходило на самом деле. Но нет ничего того, что было бы невозможно.
Учение Пифагора настолько обширно и многогранно, что оно активно жило в Европе еще более тысячи лет после его смерти. Последний из известных неопифагорейцев – Аполлоний Тианский – жил уже в нашу эру. Преподаватель по греческой философии учил его некоторым аспектам учения Пифагора. Да так научил, что Аполлоний настолько этим впечатлился, что обвинил своего преподавателя в том, что тот знает и рассказывает такие прекрасные вещи, учит такому прекрасному и достойному образу жизни, а сам ему не следует. Аполлоний в итоге прогнал учителя и посвятил всю свою жизнь изучению того, чему учил Пифагор, а также до конца своих дней следовал пифагорейскому образу жизни.
Учение Пифагора живет и сейчас, в наши дни. Мне посчастливилось познакомиться с представителями трех разных орденов пифагорейцев в разных странах. Все они состоят, в основном, из состоявшихся людей науки – профессоры, преподаватели университетов, ученые-исследователи – физики, астрономы, математики. Настоящие и бывшие. Кто-то живет обычной жизнью, скрывая свою принадлежность к пифагорейцам, а кто-то оставил все свои мирские занятия, преподавание и исследования и сменил все это на другие исследования – философские и мистические – и, подобно Аполлону Тианскому, решил посвятить свою жизнь тому, чтобы открыто идти по пути своего великого Учителя – Пифагора.
На мой вопрос, что заставило их оставить науку и так кардинально изменить свою жизнь, ответ каждого максимально точно описывается известным выражением «отца теории квантовой механики», Нобелевского лауреата по физике Гейзенберга: «Выпивая первый глоток из стакана знаний, мы сразу становимся атеистами. Но уже у середины этого стакана мы понимаем, что на его дне нас ожидает Бог». Все аспекты учения Пифагора – и научные, и религиозные, и практическая нравственность – не противоречат ни атеистическим воззрениям ученых, ни традиционным верованиям. Учение Пифагора, наоборот, ставит все на свои места и гармонично складывает их всех вместе, в единую мозаику единой картины мира.
Если наука и религия перестанут быть антагонистами и конкурентами, а протянут друг другу руки – это была бы мощнейшая синергия и импульс для человеческого прогресса.
Что значит быть пифагорейцем?
Разделять нравственные ценности? Безусловно.
Вести честный и справедливый образ жизни? Конечно.
Стараться следовать наставлениям Пифагора? Совершенно верно.
Но самое главное в другом: в чем нуждается любое творение – от человека до мелкого механизма (если на секунду попытаться его мысленно одухотворить)? Одна из главных базовых потребностей любого нормального адекватного человека – быть полезным.