Чтение онлайн

Сын, капитан, служил в украинской армии и с мая воевал в АТО. Его звания, должности и мозгов оказалось вполне достаточно, чтобы с ходу уяснить важность полученной информации и оперативно передать ее куда следует. Как потом выяснилось, согласовать по всем инстанциям операцию, вывести на позицию батарею и нанести точный удар, хохлянские артиллеристы успели часа за полтора.

«Смерч» — реактивная система залпового огня калибра 300 мм. Дальность стрельбы до семидесяти километров. Два пакета «снарядов, предназначенных для поражения живой силы, небронированной и легкобронированной военной техники в местах их сосредоточения, для разрушения командных пунктов, узлов связи и объектов инфраструктуры» пришли точно в цель, перемолов все живое на территории сельхозтехникума, занятого под штаб. Погибло пятьдесят семь офицеров и ответственных служащих, не считая солдат и сержантов...

Своим ударом бандеры выбили не пехотных ванек, а штабную элиту. Пока по новой укомплектовывали, пока боевое управление восстанавливали, время было потеряно. От Луганска и Донецка укров погнали, на юге заняли стратегические позиции, но Мариуполь, Краматорск, Дебальцево, как, впрочем, и большую часть Донетчины и Луганщины, взять не смогли. Не говоря уже о крымском коридоре, ради которого все дело и затевалось.

А дедушку, как писали ехидные блоггеры, в тот же день группа спецназа в Киев эвакуировала.

*

В тот черный день Гудимова спасла его слабость. За сутки до наступления, понимая, что скоро будет не до того, он отъехал на пару часов в село, размяться с местным контингентом. Когда вернулся – на месте штаба было сплошное пожарище...

Сперва на карьеру тот налет не повлиял. Даже наоборот, после гибели большей части штабных он оказался в более выгодном положении по сравнению с теми, кого прислали на замену раненым и убитым. Успешно завершив службу в «Центре территориальных войск», он получил должность замначальника штаба Южного округа и готовился переводиться в Москву, в Генеральный штаб. Но после того, как в сети появились подробности артналета, какая-то сука телегу накатала в особый отдел, что он, Гудимов, вместо того чтобы денно и нощно воспитывать бурятов с чеченами и прочих чуркобесов в духе «пролетарского интернационализма», согласно должностным обязанностям, портил местных нимфеток - и вопрос с переводом в Москву «был снят».

Ага, воспитаешь тут этих чучмеков. Слава Богу, что худо-бедно строем ходить и танком управлять обучаются...

Обидно, конечно, мог бы и генералом армии стать. Но если смотреть правде в глаза, и на то, что есть, то грех роптать. Должность не маленькая, квартира в центре Ростова, дом в престижном поселке, служебный автомобиль. И щедрый сосед, который обожает поиграть в картишки. Сосед, собственно, и подарил под видом карточного проигрыша вот этот самый «Рейнджровер».

Предвкушая вечерний отдых с шашлычком, коньячком и банькой, куда приглашена уже пятнадцатилетняя дочка местной уборщицы, опробованная и готовая удовлетворить любые прихоти «дяди Коли», Гудимов сбросил скорость, готовясь свернуть с трассы на боковую дорогу, ведущую в Шармалык.

У остановки на повороте, голосуя, стояла худосочная, небогато, хоть и по-бл*дски прикинутая девчушка с рюкзаком и дорожной сумкой. На ловца и зверь бежит - Гудимов притормозил.

Дело обычное, девчонка, походу, здешняя, учится или, скорее всего, работает в соседнем Ростове. На выходные ездит в родную деревню отъедаться и отсыпаться. Ну что же, накормим, напоим и спать уложим...

«Ренджровер» резко остановился, точно напротив девушки. В проеме приоткрытой двери показалась улыбающаяся физиономия.

– До деревни подкинете?

Лет семнадцать, нормально, прикинул Гудимов. Свежая, смазливая. Вроде бы русская, правда глазищи большие и чуть восточные. Но это для здешних мест скорее норма, чем исключение. *бливые соседи-кавказцы не первое десятилетие освежают кровь донских гречкосеев и казачков.

– Садись, красавица!
– махнул он призывно.

Вопрос, согласится ли девушка, не поднимался, как глупый и изначально бессмысленный.

– Ой!
– сказала делано-испугано пассажирка, разглядев, наконец, на плечах «водителя» шитые золотом погоны с большими звездами.
– А как вас зовут?

*

– Залезла!
– сказал Шаман, невысокий, коренастый и круглолицый парень, с руками, походкой и ухватками ветерана греко-римской борьбы, слезая с дуба, на котором он оборудовал наблюдательный пункт.

«Лада» одиннадцатой модели стояла на берегу озера у палатки. Рядом дымит мангал, берег заставлен спиннингами. Дело обычное — выехали три друга-рыбачка по выходному делу в «ночное», карасей потягать, да вдали от жен водочкой-шашлычками побаловаться.

– Все точно?
– скорее для проформы, чем по необходимости уточнил Шульга.

– Точнее не бывает, - буркнул Шаман.
– Машина та, время расчетное. Подобрал Ласку и не крякнул.

– Тогда по коням!

Бросив палатку, мангал и спиннинги, группа, переодевшись обратно в форму, загрузилась в машину.

– Ну вот, только клевать начало!
– проворчал, заводя машину, Еврей.
– Задолбался я весь день алкаша тут изображать ...

«Лада», заведшись с пол-оборота, рванула через брод и поле в сторону небольшой рощи, где, двигаясь по асфальту в объезд к мосту, минут через пятнадцать должен был оказаться «Рейнджровер»

*

– А вот еще случай такой у нас был, Николай Юрьич. Короче, приходит в магазин тоже военный. Как вы. Правда, не генерал, конечно. И говорит, типа девочки, тут подарок нужно быстренько подобрать. Я ему говорю, а какой у вашей жены размер? А он на меня смотрит, короче, как на дебилку. И говорит - анальный вибратор давай со смазкой! У замполита юбилей … Мы в шоке ...

– Ну ты, Алечка, и даешь…

Идея Гудимову нравится. Нужно будет кому-то из своих такое подкинуть, во ржачка будет. И с девкой вроде бы повезло. В секс-шопе работает, значит, штучки разные знает. А то и на групповушку удастся уговорить, или потом соседу подкинуть…

Пьет сосед, конечно, сурово, но все-таки не какой-нибудь депутат из местных. Хоть и опальная, но политическая фигура. Будет потом о чем вспомнить, что рассказать. Да и подаренную машину отрабатывать нужно компанией и такими вот секс-бомбочками. Охрана к нему почти никого не допускает…

Размышления генерала прерывает просящий девичий голос.

– Ой! Простите, можно я в кустики? Очень хочется!

Дура. До дома километров десять осталось. Не могла уже потерпеть…

«Рейнджровер» сворачивает на обочину, останавливается точно как заказано — рядом с «кустиками» около рощи.

Генерал оборачивается к девушке, чтобы сказать что-то развязное типа: «Давай, иди, пожурчи», они такое любят... Но осекается, не успев рта раскрыть. В лоб, парализуя язык, упирается черный холодный ствол.

Миндалевидные глаза смотрят жестко и холодно.

– Заводи, козел! В лесок заезжай. Медленно. И не дергайся, ушлепок, мозги по стеклу размажу!!!

Металл в голосе не оставляет сомнений, что оружие - боевое, а пассажирка отнюдь не та легкодоступная провинциалка, какой представлялась, забираясь в машину.