Чтение онлайн

Прокуpop прочла документ, и ей стало не по себе. В ее голосе послышались визгливые нотки.

— Протест отклонен. Продолжайте!

— Мистер Мпайипели, мы с вами можем целый день жонглировать словами, но я слишком уважаю суд и не допущу ничего подобного. Позвольте мне вам помочь. Вот здесь у меня газетная вырезка, — адвокат помахал в воздухе документом, — в которой говорится, цитирую: «Мпайипели состоял в «Копье нации», [4] получил спецподготовку в бывшем СССР и бывшей Восточной Германии, до недавнего времени был связан с наркосиндикатом в Кейп-Флэтс…» Конец цитаты. Речь в статье идет о некоем Тобеле Мпайипели, которого два года назад разыскивали власти в связи со внезапным… снова цитирую: «подозрительным исчезновением важного осведомителя».

Прокурор вскочила, но перед тем метнула на Тобелу испепеляющий взгляд, как будто он ее предал.

— Ваша честь, я протестую! Свидетель не является обвиняемым…

— Мистер Сингх, объясните суду, куда вы клоните?

— Сейчас, ваша честь. Я прошу всего лишь несколько секунд вашего драгоценного времени.

— Продолжайте.

— Мистер Мпайипели, речь в статье идет о вас?

— Да.

— Извините, я вас не слышу!

— Да!

— Мистер Мпайипели, я утверждаю, что ваша версия произошедшего на автозаправочной станции столь же уклончива и так же грешит пробелами, как и ваша биография в вашем изложении.

— Что?..

— Вы — высококвалифицированный военный, получили отличную подготовку, участвовали в партизанской войне, были террористом…

— Возражаю, ваша честь, — это не вопрос.

— Протест отклонен. Дайте ему закончить, мадам!

Прокурор села и покачала головой. На лбу, за очками в золотой оправе, появилась глубокая морщина.

— Как будет угодно суду, — ответила она, хотя, судя по ее тону, она не была согласна с мнением судьи.

— Кроме того, вы, по вашим словам, два года служили телохранителем. Повторяю, телохранителем! Замечу, вы работали на некоего крупного наркодельца… Как пишут газеты…

Женщина-прокурор снова встала, но судья ее опередил:

— Мистер Сингх, вы испытываете терпение суда. Если хотите представить доказательства, дождитесь своей очереди.

— Приношу вам искренние извинения, ваша честь, но свидетель, который принес присягу, а потом лжет, оскорбляет суд…

— Мистер Сингх, избавьте меня от разъяснений и задайте свидетелю свой вопрос!

— Как вам будет угодно, ваша честь. Мистер Мпайипели, каковы были конкретные цели полученной вами военной подготовки?

— Я проходил ее двадцать лет назад.

— Пожалуйста, ответьте на вопрос.

— Меня готовили для контрразведывательной деятельности.

— Включала ли ваша подготовка умение обращаться с огнестрельным оружием и взрывчатыми веществами?

— Да.

— А навыки рукопашного боя?

— Да.

— А умение находить выход в чрезвычайных ситуациях?

— Да.

— Устранение противника и исчезновение с места событии?

— Да.

— Когда вы были на автозаправочной станции, то, по вашим словам, повели себя следующим образом, цитирую: «Услышав выстрелы, я спрятался за бензоколонку».

— Война закончилась десять лет назад. На автозаправочную станцию я приехал не воевать, а заправить машину…

— Мистер Мпайипели, для вас война не закончилась десять лет назад. Вы участвовали в боевых операциях в Кейп-Флэтс, поскольку были обучены убивать и наносить повреждения противнику. Давайте обсудим вашу роль в качестве так называемого телохранителя…

Прокурор буквально взмолилась:

— Ваша честь, я самым настоятельным образом возражаю…

В тот миг Тобела увидел лица обвиняемых; они открыто смеялись над ним.

— Протест поддерживаю. Мистер Сингх, достаточно. Вы высказали свою точку зрения. Есть ли у вас конкретные вопросы, которые касаются событий, произошедших на автозаправочной станции?

У Сингха обвисли плечи, как будто его ранили.

— Да, ваша честь, как будет угодно суду.

— Тогда спрашивайте!

— Мистер Мпайипели, неужели вы забыли, что именно вы первый напали на обвиняемых, когда они вышли из здания станции?

— Я не нападал на них.

— Вы ничего не путаете?

— Ваша честь, защита…

— Мистер Сингх!

— Ваша честь, обвиняемый… извините, свидетель уклоняется от ответа!

— Нет, мистер Сингх, это вы уводите допрос в сторону.

— Как вам будет угодно. Мистер Мпайипели, вы утверждаете, что не набрасывались на обвиняемых с угрозами?

— Нет.

— У вас не было при себе ни гаечного ключа, ни иного орудия…

— Возражаю, ваша честь! Свидетель уже ответил на вопрос!

— Мистер Сингх…

— Ваша честь, больше вопросов к этому лжецу не имею!

— По-моему, он верил, что может все исправить. Все, что угодно, — сказала Кристина. Кабинет священнослужителя заполнили сумерки. Солнце скрылось за холмами, и свет, заливавший комнату, стал мягче. Так, подумала она, проще рассказывать — интересно, почему? — Вот чем я больше всего восхищалась. Наконец-то нашелся человек, который перешел от слов к делу. А мы боялись поступить так, хотя все хотим того же самого. Лично мне не хватало смелости. Я была слишком напугана, не могла дать сдачи. А потом я прочла о нем в газетах и начала думать: может быть, и у меня получится… — Она помедлила с долю секунды, а потом срывающимся голосом спросила: — Ваше преподобие, вы слышали об Артемиде?

Священник ответил не сразу; некоторое время он сидел без движения, слегка подавшись вперед, поглощенный ее рассказом. Потом он сморгнул; его внимание явно переключилось на другое.

— Об Артемиде? Мм… да, — неуверенно ответил он.

— О том деле писали все газеты.

— Газеты… — Кристине показалось, что священник пришел в замешательство. — Некоторые вещи проходят мимо меня. Каждую неделю случается что-то новое. Я не всегда в курсе последних событий.

Она испытала облегчение. Они как будто поменялись ролями — он, священник из богом забытого городишки, иона — многоопытная, мудрая, всеведущая. Она сбросила сандалии и поджала ноги под себя.

— Позвольте, я вам расскажу, — увереннее сказала она.

Он кивнул.

— Когда я впервые прочла о нем, мне было очень плохо. Я тогда жила в Кейптауне. Я была… — Она замолчала и задумалась. Огорчится ли священник, услышав ее признание? — Я была девушкой по вызову.

В половине двенадцатого он еще не спал и ворочался на своей кровати в отеле, когда кто-то тихо, словно извиняясь, постучал к нему в дверь.

Оказалось, к нему пришла прокурор; за стеклами очков ее глаза казались огромными.