Чтение онлайн

Однако предложение Марка я все же приняла, благоразумно рассудив, что так действительно будет лучше, чем дожидаться такси.

— Вы чем то расстроены, — мы уже ехали на серебристом автомобиле вдоль автотрассы, когда я решилась завести диалог. Все время до этого Марк только угрюмо молчал, время от времени давя горестные вздохи.

— Расстроен? — невесело усмехнулся агент Лукьяна, постукивая пальцами по рулю, будто задумался. — Даже более чем расстроен, — кивнул он, принимая решение. — Я в бешенстве, девочка.

И тут же замолчал, будто только что не признался в том, что его разрывает от негодования. Вот же странные эти мужчины…

— Это все… из-за меня, да? — мне удалось признаться себе в том, что отчасти моя вина во всей сложившейся ситуации была.

Не будь я той, на ком переклинило Лукьяна, Макс бы не пострадал. Концерт бы не завершился так скоро. А Лука… А вот он шёл бы лесом!

— Сложно объяснить, — прервал мои мысли Марк серьёзным тоном. — Ты ещё неопытна ввиду своего возраста, хотя, казалось бы, многие твои ровесницы уже давно поели, кхм, пусть будет, острой пищи. И знают, когда стоит остановиться.

Остановиться? Что он имел ввиду?

— Я не хотела, чтобы так все получилось, — тем не менее, не стала далее расспрашивать уставшего мужчину. — Я даже не думала, что…

— В том то и дело, что ты не думаешь, — вдруг зацепился за слово Марк. — Как я уже говорил, Лукьян сложный человек. Но в одном я уверен точно, если он что-то вобьет себе в голову, то его мало, что способно будет остановить. Мораль, законы — этому мальчишке не писаны. Тебе бы затаиться на время, если ты, конечно, не жаждешь его внимания ровно настолько, насколько показываешь.

— Конечно не хочу! — возмутилась.

Или хочу? Так, Даша, попридержи коней. Для начала: Марк пытается сейчас донести очень важную мысль до меня, поэтому в данный момент не самое лучшее время, чтобы вести внутренние баталии с собственной дуростью.

— Вы же учитесь в одном университете? — внезапно уточнил агент. И, дождавшись моего кивка, продолжил: — Лучше бы тебе там не появляться недельку-другую.

Что? Зачем? Хотя, Марк говорит правильные вещи. Лукьян не даст мне спокойной жизни, пока его спортивный интерес не угаснет окончательно. А для того, чтобы все прекратилось, необходимо либо сдаться, что было для меня крайней неприемлемо, либо… Сбежать?

— Он знает, где я живу, — надеясь на подсказку, уныло произнесла.

— Нашла проблему! — покачал головой Марк. — Есть знакомые, родственники в городе?

— Найдётся.

Кажется, Леше и его соседу по квартире придётся немного подвинуться, поскольку больше мне было не к кому идти. Не к Свете же заявляться! Насколько я помнила, она жила с родителями, а те, в свою очередь работали на семью Стаса. Который с удовольствием сольёт место моего пребывания Лукьяну! Так что Лёша — вариант беспроигрышный и, пожалуй, единственный…

Пока я торопливо искала в сумочке телефон и спешила «обрадовать» своего брата новостью, мы подъехали к моему дому. Марк остановился прям у подъезда, но не спешил разблокировать двери.

— Не порть ему карьеру, — его голос звучал тихо, но чудилась в ни скрытая угроза. — Он только начал обретать популярность, и скандалы, подобные произошедшему сегодня на вечере, ему ни к чему.

— Я все понимаю, — с трудом проглотив слюну, вытолкнула слова изо рта.

Кажется, этот мужчина тоже начинает меня пугать.

— Понимаешь, угу… — не особо доверяя моим словам, мрачно хмыкнул агент. — Надеюсь на это.

Дверь щелкнула, и от сердца отлегло. Я схватилась за ручку, но ровно за секунду до того, как выйти, задержалась. Одна мысль не давала мне покоя.

— Ладно, одного я понять не могу — неужели Лукьян такой маньяк?

Марк рассмеялся.

— И да и нет, — пожал он плечам. — Эх, молодая ты. Не знаешь ещё, на что способны влюблённые мужчины. Иди домой, девочка. И береги себя.

И снова этот приказ в голосе. Б-р-р… Дёрнувшись, как после попадания холодных капель дождя под ворот одежды, побрела в сторону дома. Все так же теряясь в сомнениях, но уже зная каким будет мой следующим шаг.

Неделя пролетела, как во сне. Все это время я практически безвылазно, за исключением выгула Морси, просидела на съемной жилплощади брата. Он, конечно, сначала очень сильно возмущался, поскольку его сосед улетел на отдых с родителями, и Лёша просто хотел наконец насладиться жизнь в одиночестве. Но тут нарисовалась я, и спустя сутки ворчание парня как-то приучтихло самой собой.

Свете, поскольку она была старостой моей группы, пришлось сказать, что заболела и уехала к маме. На улице к тому времени как раз распогодилось, так что причина стала вполне обоснованной.

Внутри меня царила неразбериха. Мысли постоянно путались: частенько бросало из крайности в крайность. Желание броситься со всех ног к Лукьяну и высказать ему все, что я думала о нем, попеременно перебивалось нежеланием вообще что-либо делать.

Все, что хотелось — лежать на диванчике посреди гостиной квартиры и заниматься бесконечным самоедством… На второй день я потеряла желание проверять мобильник — тот разрывался от количества входящих звонков и сообщений в мессенджерах. Меня не волновал вкус еды, что заботливо готовил на двоих Лёша. Жизнь, словно утратив краски, превратилась в то самое серое ничто, которое я видела за окном каждый раз, когда встала сходить по нужде.

Даже Морси, будто чувствуя, что с ее хозяйкой что-то не так, притихла. Больше не было радостного тявканья, возбужденной беготни перед прогулкой… Я сама была готова заскулить, подобно собаке, от накатывающей с каждой секунды все больше тоски.

Неясная боль в душе, что перемешивалась со смутным беспокойством и сильным стремлением быть не найденной… Но с чего я вообще решила, что меня ищут?

Может, Луке я и вовсе не сдалась… С чего я решила воспринимать на свой счёт слова Марка о влюблённости? Ведь будь оно так — что-то бы уже произошло, правда же?

Замотавшись в плед, я сидела на краешке углового дивана в кухне, согревая холодные ладошки о кружку с горячем чаем, и смотрела, как с неба за окном падают капли редкого дождя.

На улице — ни души. Лишь серый дворик с детской площадкой по центру, что построили ещё в постсоветский период. Старые проржавевшие качели, с облупившейся то тут, то там краской, еле заметно двигались из-за бушующего осеннего ветра и поскрипывали. Деревья шумели голыми ветками, а откуда-то издали слышалось громогласное воронье карканье.