Чтение онлайн

Подле нее, кстати, угадываются очертания танкодесантного корабля типа «Цезарь Куников». Угадываются — потому что далековато. Взлетное поле космодрома первого класса — это вам не площадка для гольфа. До секции звездолетов десять тысяч метров, а оптику включать не охота.

И чадит на полнеба неугасимый пожар на юго-востоке! Судя по всему, горят склады боепитания и флуггерный ремзавод. Все-таки перестарались боги войны!

Яркие вспышки то и дело очередями вспарывали вечереющий пейзаж. Что-то очень сильно взрывалось. Ну и Бог с ним, нам туда не надо.

Приземлились.

Заправились.

И в момент получили задачу: парировать контрнаступление крупных сил Конкордии вдоль шоссе Бримиш — Хордад. До двух полков танков, вертолеты и полная авиадивизия. Мол, выдвинувшаяся к космодрому Бримиш бригада штурмовой пехоты с потерями отступает.

Ахилл-Мария чувствовал, что ничем хорошим их инициатива не кончится.

Как только Хордад принял подкрепления, в том числе их родную 11-ю бригаду в полном составе, бригадного генерала Рихарда фон Тили посетила идея маневра на Бримиш.

Из штаба, не разобравшись, дали «добро», и бригада попрыгала на броню.

Вообще, толково.

Азартно, но толково.

Если с ходу захватить Бримиш, второстепенный космодром превратится в отличную базу для последующей фланговой атаки на Керсасп — главную цель всей операции.

Тренированные контрразведывательные мозги бывшего полковника эту стратегему вполне вмещали. Без разъяснений. А еще они, мозги, согласились с диагнозом комбата Салмана дель Пино, который он выдал, собрав ротных.

— Значит так, — сказал он, прохаживаясь перед командно-штабной машиной, — сейчас уже почти ночь. Мой прогноз: часа через два — два с половиной нас накроют. И дадут по мозгам. Поэтому: никто не геройствует, все внимательно слушают Салмана. Салман говорит, что у клонов там должны быть серьезные резервы. Мы даже до предполья не доедем. Нас обязательно засекут и проутюжат.

Взошла луна, имевшая в местном исполнении вид колоссального диска цвета вороненой стали со сверкающими кольцами. Нахлынула головная боль, задул ветер, истончавший барханы, чтобы воздвигнуть их вновь на новом месте.

Ахилл-Мария ехал с комфортом в бэтээре на командирском месте.

Бойцы обменивались впечатлениями о минувшем бое и благодарили Бога, что Паркида имеет притяжение в полновесные 0,7 земного, благодаря чему бег не превращается в нелепую клоунаду в стиле «первый человек на Луне».

Бригада перла через пустыню шестью параллельными колоннами. Впереди и на флангах — маршевые дозоры. А совсем впереди, авангардом авангарда — широкий фронт беспилотных разведчиков, причесывавших пейзаж радарами и оптикой.

Симфонично думам о воздушной разведке раздался мат в рации, а потом вполне осмысленное:

— Комполка — всем! Быстро с брони! Разворачиваемся! — И, видимо адресуясь к батарее ПКО:

— Что, просрали, сукины дети?! Дер-р-рьмо вдребезги! Клонский БПЛА кто сбивать будет?! Мать вашу по-всякому!

— Рота! С брони! Мехвод, стоять! Бэтээры в тыл! Секция ПКО, в готовность!

Выбрался из люка.

Взгляд в небо.

Так и есть. На фоне ползущего в зенит Бирба мелькнул черный крылатый абрис.

«Атмосферный беспилотник. — Подумал Ахилл-Мария. — Сейчас наведет артиллерию или флуггеры. А может и сам бомбой приголубить!»

Атмосферный БПЛА — по сути, планер с маломощным двигателем. Огромный ресурс по автономности. Двадцать четыре часа без дозаправок. И попробуй засеки это пластиковое чудо! А дел натворить в состоянии очень даже, потому что в современной войне кто первый увидел, тот и прав.

БТР зарычали моторами, давая задний. В условиях местной гравитации солдаты прыгали на землю, легко и изящно. Разворачивались огневые секции, а в тылу вдруг послышался короткий стрекот и вспыхнули яркие трассы, перекрестившие небо.

В черноте что-то полыхнуло.

— Сбили. — Выдохнул Просперо.

Ахилл обернулся к своему заместителю.

— Поздно.

Воздух задрожал.

— Ложись!

Над позициями громыхнуло, взлетели столбы песка вперемешку с огнем. И еще раз, и еще. Подле шлема Ахилла, вжимавшегося в землю, рухнула какая-то искореженная труба. Он не вдруг понял, что это ствол пушки БТР «Зубр».

Бригаду образцово накрыли из-за горизонта по наведению беспилотной разведки. Не поскупились на серьезный залп РСЗО. Выла шрапнель суббоеприпасов, а кассетные бомбы с индивидуальным наведением вспахивали позицию. Сотня гектаров стала огородом смерти в считаные секунды.

Когда рев стих, Ахилл-Мария поднялся на ноги. На забрале кровь и кишки, которые он поспешно стер перчаткой. По правую руку, метрах в двадцати, вокруг воронки бегал человек, размахивал руками и вообще проявлял запредельную неадекватность.

В клубах пыли виднелись встающие фигуры в скафандрах.

Комроты вызвал взводных по рации.

— Это чей плясун?

— Мой. Это Казимеж… кажется. — Отозвался командир третьего взвода.

— Быстро в БТР, пусть медицина вколет успокоительное!

— Что с ним? — Спросил Просперо, вырастая позади капитана.

— Вопрос — дерьмо. — Коротко рубанул тот.

В самом деле, глупый вопрос. Парень рехнулся со страху. Такое бывает с попавшими под массированный огневой удар РСЗО. В военной психологии с двадцатого века ходит неофициальный термин «синдром катюши», для таких вот несчастных, чья голова не выдержала бесконечные секунды в море огня и воющей стали.

— Ротные! — Завопил в динамиках голос Пино. — Не дрочим! Не дрочим! Срочно выдвигаемся, сейчас опять долбанут!

Завопил так, что Ахиллу вдруг сделался тесен шлем. Но вовремя и по делу.

Подлетели «коробки».

Рота взлетела на борты, подбирая раненых. Кто как и кто куда, не разбираясь. Мехводы рванули вперед, и началась гонка со смертью. Пока батарея перезарядит пусковые контейнеры, пока получит добро на повторный залп — есть фора, но неприлично маленькая. Смертоносно неприличная.

Ротные колонны разошлись веером. Командир старался занять возможно большее пространство, разрядить квадрат, который вот-вот снова накроют ракеты.