Чтение онлайн

– Матери не говори, – попросил он.

– Тоже мне, большое дело, – хмыкнул Кира. И ляпнул нечто подобное в ответ.

– Ну ты уж это… – усмехнулся отец, и они принялись смотреть матч дальше.

Это было здорово. Если бы кто-то сейчас спросил у Кирилла – а как же конфликт? И что он думает о отце, о его работе, о том случае с «Фордом» – Кирилл был бы поражен, насколько иначе он смотрел на это теперь.

Он знал, что отец возглавляет целое отделение фирмы, что у него под началом несколько десятков человек, что он зарабатывает, в общем-то, хорошие деньги. Ну, пусть не огромные, но реальные деньги. Для Кирилла все-таки, пожалуй, огромные. Он знал это и раньше, но теперь вдруг почувствовал, что может отца за это уважать. Какая разница, в конце концов, кто чем занимается. Ну коробки, ну картон. Зато отец поднял семью, а ему, Кире, это все еще только предстоит. Он пока только гамбургеры заворачивает, ждет места в юридической фирме.

– А машина? – спросил бы кто-нибудь особенно настойчивый.

И Кира бы поразился еще больше, поняв, что о «Форде» папином он теперь не вспоминает вообще. Подумаешь, ерунда какая. Что он, Кира, машины себе не купит? Сейчас есть дела поважнее. А отец действительно не обязан был ее дарить. С чего такая щедрость? Только потому, что Беньке подарили «Лексус»? Мало ли кому чего подарили. Он, Кира, заработает сам. Еще отцу подарит что-нибудь хорошее. Да. Так он думал теперь. Вернее, не то чтобы он об этом думал, просто все те претензии и обиды, что терзали его когда-то, теперь не мешали, и они с отцом могли сидеть на кухне и смотреть телевизор, как два нормальных, взрослых человека. Да, Кира просто повзрослел, что еще раз убедительно доказало, что жизнь идет. Кто-то взрослеет, кто-то стареет. Так бывает всегда. А кто-то, между прочим, влюбляется по уши.

Ирма позвонила Свете через две недели после того, как мотивировочное платье было передано ей на поруки. Честно говоря, Света была рада избавиться от него. За это время она очень хорошо поняла, что даже если бы она похудела вдвое и натянула на себя Лерины бриллианты, это бы никак не помогло ей решить ее проблему. Если жизнь пуста, ее нельзя заполнить шмотками. Зато, оказывается, жизнь можно наполнить приготовлением шарлотки. Или утки по-пекински, если есть на то желание, возможности и подходящая курица. Света увлеклась кулинарией и в последнее время все время экспериментировала, радуя (а порой и огорчая) близких различными изысками.

За неимением дорогих ингредиентов Света использовала природную смекалку. И заменяла утку – курицей, авокадо – огурцом, инжир – черносливом. Иногда выходило очень даже удачно. Правда, не для фигуры, но фигура Свету вдруг волновать перестала. Ничего такого уж совсем наказуемого не было в ее фигуре. Ну, чуть больше, чем надо, спереди, чуть меньше – сзади. И что? Убиться? Платья мотивировочные везде навесить? Все равно на двадцать лет уже выглядеть не будешь, хоть в лепешку расшибись. Лера, кстати, и расшибается. И что? Все знают, что ей сорок. И кому, спрашивается, до этого есть дело? Может, только если ее новому Орловичу? Так тот вечно по делам, в командировках. В общем, остаться без платья для Светы было в радость. А Ирме, как выяснилось, оно сослужило поистине прекрасную службу.

– Ну, как? – с трубкой, прижатой к уху, Света присела на край кухонного дивана. Было часов одиннадцать, начало двенадцатого, а она все еще возилась на кухне, что-то мыла, убирала. – Встречались? Ты чего не звонила-то давно?

– Встречались, – задумчиво сказала Ирма. – Все две недели только и делали, что встречались. А я и не знала, что от секса можно устать.

– Спросила бы у меня, – усмехнулась Света, наливая себе компота из банки. – Значит, вы с Мишей – да?

– Ну, как сказать. Смотря что считать «да». Если ты о белой фате, то в моем случае это уже неприменимо. Фату надевают, кажется, девственницам только. Если о том, чтобы жить вместе, то мы подумываем об этом.

– Что? – чуть не подавилась компотом Света. – Что вы там надумали? Так быстро?

– Ой, мамочка, прости. Ты меня накажешь? – ерничала Ирма.

– Ну, серьезно. Я не поняла.

– Тут, понимаешь, такое дело. Встретились мы в твоем платье. В смысле, в театре мы встретились, я была в твоем платье и янтарях, которые, кстати, я тебе пока не отдам.

– Ладно, – пожала плечами Света. – Пусть.

– Прохладно. Мне еще надо в них пойти на какую-то презентацию в какой-то автомобильный салон. В общем, это Мишкины дела, не знаю. Но надо быть при параде. Из-за твоего платья он решил, что я красивая женщина, и мне теперь от этого масса проблем.

– Ты и есть – очень даже ничего, – фыркнула Света.

– Очень даже ничего – это еще куда ни шло. Но если ты просто очень даже ничего, то можешь и в джинсах на презентацию прийти. А если красивая, – в этом месте Ирма хмыкнула, – нужны янтаря.

– Ладно, это все пустое. Что ты там сказала про жить вместе? В каком смысле?

– Ты уверена, что хочешь это услышать? – скривилась Ирма. Для нее самой все происходящее было странным, подозрительным, нереальным. Но оно происходило, и она ничего не могла с этим поделать.

– Хочу, конечно.

– Ну, держись. В общем, там, на опере… вернее, на «Красавице и чудовище» этом – я пришла в платье, а он в костюме. И мы – ты представляешь – оба друг друга не узнали. Такой симпатичный мужик, оказывается, если не в толстовке и бритый. В общем, хожу я, злюсь. Как в песне поется: «Мы оба были: я – у аптеки, а я в кино искала вас». Нет, нашлись, конечно, в итоге. Когда народ подразбрелся. Его аж заклинило, когда он понял, что я – это я.

– Что он конкретно сказал? – удовлетворенно спросила Света. – И что сделал?

– Сказал, что, если бы знал, что я такая, не посмел бы мне звонить. Представляешь?

– Представляю. Кстати, думаю, что действительно так и было бы. Он, знаешь ли, после Леры красивых баб десятой дорогой обходит, – пояснила Света, перекладывая тарелки в шкафу.

– Значит, ты хочешь сказать, что мне повезло познакомиться с ним, когда я была не в себе, растрепанная, в грязи и с зареванным лицом.

– Все точно! – прищелкнула языком Света.

– В общем, послушали мы эти песенки. Хорошие песенки. Потом он спросил, а не отужинать ли нам. Отчего ж, отужинали. Потом предложил пройтись, осмотреть, так сказать, московские пейзажи. Осмотрели. Я уже думала, что все этим кончится, но где-то после Кропоткинской, на набережной, мы принялись целоваться.

– Только без интимных подробностей, – взмолилась Света. При ее все еще нерешенных проблемах с мужем слушать страстные описания было последнее дело. Но Ирма рассмеялась и сказала:

– Тогда мне рассказывать больше нечего. Потому что весь вечер мы только этим и занимались.

– Поздравляю, – скривилась Света.

– Ты права, отличный мужик. Не понимаю, почему он вообще один.

– Лера! – развела руками Света и помрачнела.

– На следующее утро он позвонил и предложил встретиться снова. Мы встретились, и на этот раз, хоть я была уже в джинсах, это ни на что не повлияло. Я осталась у него.

– Где? У него – где?

– Где-где, в Мытищах.

– Кошмар. Там были родители?

– Неудобно, ужас, – подтвердила Ирма. – Поэтому наутро мы разбежались, а к вечеру он подгреб ко мне. Сказал, что весь день не мог ни на секунду сосредоточиться. Думал обо мне. А я, представь, весь день проезжала мимо своих станций. В общем, он остался у меня и, знаешь, держался мужественно. Дедуля с ним по-литовски говорил, пытал о намерениях. Но он устоял. Почти неделю простоял, вернее, пролежал у меня, но потом сказал, что ему нужно все-таки сменить брюки, и поехал домой. Меня прихватил с собой. И еще дня три мы торчали у него.