Чтение онлайн

— Успокоил, — тихо проворчал Кондрат.

— Так рад стараться, ваше сиятельство, — спокойно ответил Федор.

Прихлебывая горячий чай — судя по аромату, тоже с травками — Кондрат задумался. Про усиление дара графская память знала, но для этого использовались зелья. Которые, понятное дело, из чего-то варились. Выглядело так, будто бы из местных травок. Что ж, это объясняло интерес к Рулитании.

Кондрат налил себе еще чаю, отпустил Федора и глубоко задумался, бездумно глядя в черноту за окном. Как назло, ничего толкового в голову не приходило. Мозг упрямо возвращался к тому, насколько основательно влип тут Кондрат. А об этом-то что думать? Тут всё ясно: влип он основательнее не бывает.

За окном мелькнула неясная тень. Взгляд привычно достроил тепловой след. Четкий желто-оранжевый контур обрамлял мозаику из алых прожилок и бардовых разводов. Какое-то время Кондрат бездумно пялился на него, потому вдруг его клюнуло. Да это тот же узор, который он видел на скале во время боя!

— Ах ты падла, — прошептал Кондрат.

Графское хладнокровие удержало его на месте и позволило сообразить, что он окружен солдатами. Надо только позвать их.

— Тревога! — заорал Кондрат во все горло, бросаясь к дверям.

На крыльце стоял часовой. Кондрат чуть не сшиб его с ног.

— Враг там! — рявкнул он, указывая на удаляющийся тепловой след.

Часовой тотчас вскинул ружье к плечу. Бабахнул выстрел. След пропал. На миг Кондрат порадовался было, что враг убит, но графская память подсказала, что подстреленное тело мгновенно не остывает. Скорее всего, убийца нырнул за невидимое во тьме здание. В следующую секунду желтоватый свет фонаря действительно выхватил из темноты каменный угол.

Со всех сторон на шум сбегались солдаты, и взгляд Кондрата достраивал их тепловые следы. Напрягая зрение, Кондрат пытался разглядеть среди них нужный. Безуспешно. В движении следы смазывались, и лишь волна алых призраков катилась через двор.

— Да стойте вы! — крикнул Кондрат.

Куда там?! Лишь те, что оказались рядом, остановились и обернулись на его окрик, но в тот же момент раздался новый крик:

— Сюда!

Там размахивал лампой молодой стрелок, и волна алых призраков покатилась к нему. Кондрат побежал за ними, однако, как оказалось, стрелок нашел не врага, а оглушенного часового. Солдаты тотчас рассыпались во все стороны, обшаривая всё вокруг. Стрелок склонился над часовым.

— Как он? — спросил Кондрат.

— Жить будет, вашбродь, — отозвался тот. — По голове его двинули.

— К господину поручику обращаться ваше сиятельство! — строго поправил солдата пехотный унтер.

Кондрат отмахнулся. Не до формальностей сейчас.

— А что он охранял? — спросил Кондрат.

— Подвал, вашсвет, — доложил унтер. — Там Иван Ильич лежит… Ох, ты ж!

И он рванул на себя незапертую дверь. Кондрат предпочел остаться снаружи. Суета снаружи постепенно стихала. Солдаты, перекрикиваясь, уверенно обшаривали мызу. Кондрат почему-то сразу подумал, что толку от этого не будет. Унтер вернулся и доложил, что тело на месте.

— Но зачем-то же он сюда лез, — сказал Кондрат.

Скорее, просто подумал вслух, но унтер, кликнув пару бойцов, вновь скрылся в подвале. Кондрат присел на крыльце. Оглушенный солдат тихо застонал, и схватился за голову. Прибежал лекарь. У него на сумке был вышит красный крест в обрамлении зеленых листьев. Лекарь окончательно привел солдата в чувство. Как и следовало ожидать, он ничего не помнил. Злодей подкрался к нему сзади, и оглушил ударом по затылку. Хорошо хоть не зарезал.

— Что, если подумать, странно, — негромко, больше самому себе, произнес Кондрат. — Получается, он убивает только тех, за кем пришел?

Из темноты раздался голос Медведева:

— Может, наемник, вашсвет?

— Охотник, — сказал пехотный унтер, выходя из подвала. — Он срезал нашивку с мундира Ивана Ильича.

— Нашивку? — удивленно переспросил Кондрат. — Зачем она ему?

Это же не паспорт. При нужде ее подделать куда проще, чем с риском для жизни добыть оригинал.

— А зачем, вашсвет, охотникам рога и шкуры убитых зверей? — ответил унтер. — Память о победе. Я таких уже встречал. За трофеем не то что в лагерь врага, к черту на рога полезут.

— Значит, охотник, — медленно произнес Кондрат, прокручивая новую информацию в голове.

Она ему не понравилась. Впрочем, это уже начинало входить в привычку.

Кондрат провел ночь без сна, лишь ненадолго забывшись перед самым рассветом. Большую часть времени он просто нервничал. Да еще и управляющий подлил масла в огонь, очень вежливо попросив не превращать вверенную ему мызу в поле боя. Кондрат заверил его, что у него подобного и в мыслях не было, чем малость успокоил человека, но сам-то он понимал, что окончательное решение этого вопроса отнюдь не за ним, и это тоже не способствовало спокойной ночи.

Федор разбудил Кондрата ни свет, ни заря. Причем оба Кондрата, что граф, что студент, были, что называется, совами. А вот унтеры в отряде оказались, похоже, записными жаворонками. Они уже собрались в гостиной и ждали только Кондрата.

— Вот ведь не спится людям, — проворчал он.

Федор поддакнул что-то неопределенное. Кондрат торопливо умылся. Водичка оказалась почти ледяная. Это помогло проснуться, но нисколько не улучшило настроения. В гостиной унтеры пили чай. При появлении Кондрата все встали.

— Вольно, — буркнул он. — Садитесь, господа.

Он направился к месту во главе стола. Федор метнулся вперед него, и когда Кондрат сел, перед ним уже стояла чашка чаю. Чай, слава Богу, был горячий. Кондрат отхлебнул и прикрыл глаза, с наслаждением ощущая, как тепло разливалось по телу.

— Так какие будут указания, вашсвет? — спросил Медведев.

В смысле, а чего делать-то будем? Собственно, именно этот вопрос Кондрат и собирался им задать. Так и хотелось от души ответить: «А я то откуда знаю?! Я только вчера в эту гребаную Рулитанию прибыл, да и вообще в вашем мире без году неделя!» В очередной раз выручило хладнокровие графа. Вслух Кондрат только вздохнул. Однако как офицер он не мог отделаться только этим.

— Значит так, — сказал Кондрат, немного подумав. — У нас был план. Его составил Иван Ильич и никто его не отменял. Стало быть, по нему и действуем. Утром занимаем бахштадт, берем за жабры здешнего лорда и выясняем, какого лешего у него тут открыт сезон охоты на русских офицеров. Будет артачиться — бьем морду.

— Бог с вами, Кондрат Викторович, — подал голос Федор. — Не пристало офицеру так по-кабацки поступать.

— Ну, значит, морду будете бить вы, — проворчал Кондрат, обводя собравшихся неопределенным жестом. — При попытке к бегству.