Чтение онлайн

Мы давно уже стали взрослыми. Но быстрее нас выросла наша красавица Москва.

Когда я двадцать пять лет спустя рассказывал своей дочке пионерке Марине, что Дом Союзов был самым высоким зданием в Охотном ряду, а на месте гостиницы «Москва» стояли приземистые домишки, где лавочники-нэпманы торговали дичью и белый пух летел летом, как снег зимой, она говорила мне: «Ну уж это ты, папка, сочиняешь!»

Для нее, как и для всех ее сверстников, было удивительно, что, когда мы были пионерами, в Москве еще не начинали строить метро и не было радио в квартирах, а самый высокий московский дом был в десять этажей. Маринка никогда не видела ни керосиновых фонарей, ни зажигающего их по вечерам фонарщика с лестницей. Она не видела и извозчиков, разве что в книге на картинке…

Когда в двадцать пятом году мы объезжали вокруг Москвы, наш путь проходил главным образом по пустырям и деревянным окраинам столицы. А теперь за чертой нашего маршрута остались бы такие новые районы Москвы, как Черемушки, Юго-Запад, Лужники…

Но разве строится одна Москва?

Несколько лет назад я был в районе металлургов города Челябинска. Здесь каждые 45 дней заселяется новый многоэтажный дом. Мне пришлось видеть, как фашисты дотла разрушили и сожгли Сталинград. Какой чудесный, новый Волгоград теперь протянулся вдоль Волги почти на восемьдесят километров от Волжской ГЭС за канал Волго-Дон!

О том, как меняется жизнь кругом, о пионерских делах разных лет — вот о чем советовал писать нам в дневниках Михаил Иванович Калинин.

ТОРЖЕСТВЕННОЕ ОБЕЩАНИЕ

23 мая 1924 года мы с отцом собирались идти на Красную площадь вместе.

Старая ленинская гвардия — делегаты XIII съезда партии принимали у нас, пионеров, торжественное обещание.

Отец направлялся на Красную площадь как делегат XIII съезда, а я должен быть там в строю 15-го отряда Хамовнического района.

В приподнятом настроении вышел я из дому. Яркий солнечный день был по-летнему жаркий. От клуба, где занимался наш пионерский отряд, до площади мы шли в строю. Мостовые в Москве были тогда булыжные. Автомобилей встречалось мало, зато ломовых и легковых извозчиков хоть отбавляй. От барабанной дроби, звуков горна, громких пионерских песен лошади испуганно шарахались…

С гордостью шли мы на свой парад. Еще бы: он будет на Красной площади! Там, где в 1917 году красногвардейцы, обвитые пулеметными лентами, штурмовали ворота Кремля, выбивая юнкеров! Там, где совсем недавно, 1 Мая, железной поступью проходили полки Красной Армии, а в январе в жестокий мороз траурные колонны людей со скорбным молчанием провожали в последний путь родного Ленина!

Теперь против деревянного Мавзолея собрались все пионеры Москвы, около 10 тысяч человек.

— Как нас много! Точно море, — говорят ребята, оглядываясь вокруг.

С деревянных трибун, расположенных около Мавзолея, на нас смотрели делегаты партийного съезда.

Ждали президиум съезда.

— Идут! — точно ветер в камышах, зашелестело от края до края площади.

Из Спасских ворот Кремля вышла группа людей. Их знали все пионеры Москвы. Они приезжали к нам на сборы отрядов, в школы. Мы видели их на площади во время парадов, на митингах.

— Дзержинский, Калинин… — от пионера к пионеру бежал шепот по рядам.

Хотелось рассмотреть всех. Невольно мы поворачивали головы, когда мимо нас проходили руководители партии.

Вот прошли в военной форме, с ромбами на рукавах, три командарма гражданской войны: М. В. Фрунзе, К. Е. Ворошилов, С. М. Буденный… Я узнал еще Е. М. Ярославского, Н. К. Крупскую, М. И. Ульянову…

Пионеры на параде на Красной площади.

— Смирно! — звучит команда.

Мы все застыли на месте. Ни один пионер не шелохнется в строю. Над нами горячее, палящее солнце. Мы стоим смотрим вперед и слушаем, как с Мавзолея старейший революционер Феликс Кон произносит слова торжественного обещания. Мы повторяем их, а у кремлевской стены и где-то в переулках откликается эхо.

Лица у ребят строгие, торжественные. Наверно, они так же, как и я, думали про себя: «Навсегда мы запомним этот парад. Нашей клятве мы будем верны всю жизнь!»

С трибуны Мавзолея старые большевики поздравляли нас с принятием торжественного обещания. И впервые обращались к нам уже как к юным ленинцам.

— Юные ленинцы! — говорили они. — Вы теперь носите славное имя нашего великого вождя и учителя. Вы должны расти и учиться по-ленински!.. К борьбе за рабочее дело будьте готовы!

И в ответ голоса нескольких тысяч пионеров, слившись вместе, прозвучали на всю площадь:

— Всегда готовы!

И тут раздались слова команды, совсем как на военном параде:

— К торжественному маршу… Поотрядно… Дистанция на одного линейного…

От района к району, от отряда к отряду передавались слова команды. Оркестры заиграли марш. Пионерские отряды торжественным строем прошли мимо Мавзолея, приспуская знамена. Военные отдавали нам честь, старые большевики приветственно махали руками, провожая каждого пионера в большой и счастливый путь.

Закончился первый парад пионеров на Красной площади. Мы стали юными ленинцами. С тех пор при самых ответственных заявлениях пионер, поднимая руку на салют, торжественно произносит как клятву: «Честное ленинское!»

Через всю жизнь пронесли мы, первые пионеры, обещание Ленину на Красной площади — быть верным его заветам. Конечно, и у меня, как у других, были ошибки, о которых стыдно порой вспоминать, но клятву Ленину у Мавзолея — быть верными Родине — мы не забываем никогда.

СМЫЧКА С СОЛНЦЕМ

Вернулся я домой с первого пионерского парада на Красной площади обгорелый на солнце, красный, как мой пионерский галстук. Отец тоже был в пионерском галстуке: его избрали почетным пионером.

— Теперь ты должен интересы нашего отряда ставить выше всех своих дел, — сказал я отцу.

— Хорошо, постараюсь, — согласился отец и хитро усмехнулся в усы.

С тех пор отец стал интересоваться делами отряда. Он несколько раз приезжал в лагерь.

— Солнце — лучший пролетарский врач, — говорил он. — У городских ребят должна быть смычка с солнцем. Учти это в своей работе.

После его посещения наш вожатый Алеша долго ерошил свои белые, словно седые, волосы и говорил: