Чтение онлайн

Самые банальные продовольственные товары оставались в СССР в дефиците – из-за железного занавеса и стремления производить все самостоятельно, помноженного на невыгодные климатические условия и неэффективную модель советского управления. Даже при наличии денег хорошие продукты нельзя было купить – нужно было «доставать».

В СССР трудящиеся систематически разворовывали продукцию предприятий, на которых работали, чтобы затем обменять на товары самой первой необходимости, также украденные другими. Не все, подобно Степану, могли и стремились получать их честным путем. На сером рынке продуктового бартера помидоры и шампиньоны считались ликвидным товаром. За них можно было получить мясо, рыбу, овощи, колбасу…

Однако надежды на великие научные свершения пришлось если не бросить, то отложить до лучших времен. Пачиков смог возобновить научную карьеру только через несколько лет, устроившись научным сотрудником в консультативную группу при президенте Академии наук. Группа занималась экономическим моделированием в энергетической отрасли и тоже вряд ли могла открыть Степану дорогу к научным прорывам. Но там он мог по крайней мере применять свои знания в области кибернетики.

Переход в Академию ударил по семейному бюджету – платили на новом месте в полтора раза меньше. Какое-то время в семье ученого спасались тем, что на пару шили по вечерам кимоно для карате по заказу знакомого тренера, в группе которого Степан занимался этим модным тогда видом спорта.

Власть не поощряла «левые» заработки – хотя формально они и не были запрещены. Зачем советскому человеку дополнительные доходы, если всем необходимым его обеспечивает государство – самое справедливое из всех. Несмотря на официальную доктрину, как и Пачиков, многие тогда искали способ улучшить свое положение, не афишируя коммерческую деятельность. По оценкам исследователей, в «застойные» 1970-е десять-двенадцать процентов доходов советских граждан составляли неофициальные частные заработки.

Помимо кройки и шитья Степан занимался и еще более сомнительной с точки зрения советской власти деятельностью: через знакомого переводчика издательства «Прогресс» покупал на Западе запрещенную в СССР литературу и распространял ее среди друзей и знакомых.

Издательство выпускало на экспорт советскую пропаганду на 50 языках. Среди почти тысячи сотрудников «Прогресса» были иностранцы-переводчики, которые жили и работали в Москве. Один из них, Кристофер Инглиш, участвовал не только в экспорте, но и в импорте культурных ценностей.

Он начал свою подрывную деятельность с того, что привозил в СССР пленки с записями Beatles и Rolling Stones, а потом уже переключился на нечто более серьезное – запрещенные в Союзе книги Александра Солженицына, Варлама Шаламова, Иосифа Бродского и других враждебных или просто неблагонадежных авторов… Они издавались на Западе – в том числе и на русском языке. Через посольских работников переводчик ввозил их в страну и отдавал надежному человеку, с которым его свели друзья. Этим человеком был Степан Пачиков.

Через его руки прошли сотни ненавистных советскому режиму литературных памятников человеческой жестокости и подлости, и за многие из них он рисковал получить несколько лет тюрьмы. При этом Пачиков входил в совершенно официальное общество книголюбов, из тех, что существовали в СССР почти на каждом предприятии и должны были способствовать популяризации идеологически выверенной советской поэзии и прозы.

Помимо полного барахла это общество распространяло и более-менее приличные вещи. Ради них Степан набирал все, что ему давали. Его старания не остались незамеченными, и однажды книголюбу вручили почетную грамоту «За активное распространение общественно-политической литературы».

Знакомство с Кристофером Инглишем оказалось судьбоносным: именно он сообщил Пачикову, что в общежитии издательства «Прогресс» открылась перспективная вакансия вахтера. Степан ухватился за эту возможность не раздумывая – и с радостью променял шитье кимоно на просиживание штанов.

Работая вахтером, он мог получать деньги, ничего не делая. Кроме того, общежитие, строго говоря, было не общежитием, а многоквартирным домом, где проживали преимущественно иностранные сотрудники «Прогресса». А знакомства с иностранцами в закрытой от мира стране сулили советскому гражданину новые, хоть и неопределенные и опасные, возможности.

Не веря в легенду о сотруднике Академии наук, некоторые жители дома считали Пачикова офицером КГБ, которого отрядили за ними присматривать. Должен же был вездесущий Комитет госбезопасности держать переводчиков под колпаком – как и всех других владельцев иностранных паспортов, потенциальных саботажников и шпионов?

Степан часто носил отцовские офицерские рубашки. Отчасти из уважения к его памяти – отец умер вскоре после тбилисской истории. Отчасти оттого, что в Советском Союзе не так-то просто было отыскать хорошую мужскую сорочку. Эти рубашки только укрепляли подозрения обитателей дома в том, что их новый вахтер совсем не тот, за кого себя выдает.

Однако не все жильцы оказались подвержены общей паранойе, и однажды один из них, финн Аки Паананен, решил пойти ва-банк и спросил: не поможет ли ему Степан разобраться, как извлечь толк из этого ящика с кнопками, называемого персональным компьютером? Ящиком оказался Commodore 64 – один из первых массовых персональных компьютеров.

Его дебютная версия Commodore PET появилась в 1977 году, за несколько месяцев до Apple II, того самого изобретения, которое открыло новую эру в цифровой индустрии и превратило предприятие двух Стивов – Джобса и Возняка – в одну из самых успешных американских IT-компаний.

Прежде доступом к вычислительным машинам наслаждались лишь ученые и сотрудники корпораций – компьютеры были слишком громоздкими и дорогими для частных пользователей. Цена доходила до нескольких миллионов долларов, а аренда достигала десятков тысяч в день. Commodore, Apple, а потом и британский Sinclair Research в начале 1980-х вывели на рынок машины принципиально другой категории – сравнительно компактные и недорогие, они предназначались для домашнего использования.

За несколько лет люди оценили возможности, которые давали персональные компьютеры. Они позволяли набирать и редактировать тексты, работать с таблицами и даже играть, управляя, к примеру, нарисованными каратистами на ринге или даже космическим кораблем. Корабль, впрочем, выглядел довольно условно, поскольку обозначался одними линиями – сквозь его корпус просвечивали звезды.

Commodore 64, который приобрел финн Аки Паананен, был третьей, самой популярной, моделью в линейке американской фирмы. Продажи этой модели исчислялись миллионами штук.

Несмотря на массовость, компьютер выглядел не слишком простым в освоении. При включении на синем экране загоралась надпись «Ready» и на следующей строке – белый квадратик, на месте которого появлялась буква, если пользователь нажимал клавишу. Первое, что обычно приходило в голову нормальному человеку, – ввести слово «Привет» и нажать «ввод». В ответ на это машина выдавала загадочную надпись: «?Syntax Error».