Чтение онлайн

— Если еще кто-нибудь вздумает ослушаться, то мой нож познакомится и с его затылком.

Ковэр упал на лестницу лицом вниз, продолжая кричать от боли, а затем обмяк. Толпа сделала пару шагов назад, давая еще живому наемнику медленно скатиться вниз.

Развернувшись к приближенным, Ренрис продолжил:

— Ниджай Соно, тебя тоже ждет наказание. Ты не явился на тренировку, и меня не волнуют причины. Но тебе повезло: тебя ждут удары плетью. На сегодня моему ножу хватит крови.

— Как пожелает мой господин, — Соно с облегчением выдохнул.

— Пять ударов. Раз ты у нас работаешь в команде и твой напарник не уследил за тобой, то он и будет твоим палачом.

Пока он говорил, один из смотрителей уже вынес орудие наказания.

— Юриэль, приступай.

Наконец тонкая фигура развернулась к Соно лицом. На лице сиафа читался испуг, ее глаза бегали по лицам стоящих рядом людей. Она словно ждала, что господин передумает или советники вступятся за них, но все молчали.

— Десять ударов, но Юриэль ко мне не подойдет, — Соно нарушил тишину.

Было заметно, как его тело напряглось, а спина распрямилась. Но лицо оставалось таким же спокойным.

— Нет, Соно, я сделаю это, — Сиаф старалась сглотнуть ком, стоявший в горле, который мешал ей четко говорить.

— Господин, — ниджай настаивал на своем и, не обращая внимания на Юри, продолжал смотреть в глаза Ренриса Бада.

— Соно! Не надо! — арасийка сорвалась на крик, но ниджай продолжал стоять и смиренно ждать ответа.

Он чувствовал, как Юриэль прожигает его взглядом. Представлял ее нахмуренное лицо, слышал прерывистые всхлипы и понимал: если посмотрит на нее, то не простит себя за это. Юри не должна страдать из-за него.

— Торговаться со мной решил? — наблюдая за ними, усмехнулся Ренрис и с прищуром крикнул: — Тимс! Отвесь ниджаю пятнадцать ударов.

Пробираясь сквозь толпу, оружейник вышел к лестнице, а один из смотрителей передал ему кожаную длинную плеть.

— Можете приступать. И начинайте клеймить пленников. А вы все — за мной, у нас мало времени.

Советники расступились и, пропуская вперед господина, засеменили за ним. Юриэль помедлила. Соно наконец посмотрел на нее: брови нахмурены, глаза покраснели, а на щеках виднелись дорожки слез.

— Соно…

Ее шепот пробирал до мурашек. Стало совестно и страшно. Он молча смотрел на нее сверху вниз, а она, задрав подбородок, продолжала шмыгать носом.

Толпа вновь приободрилась и, засуетившись, медленно подступила к новичкам. Ниджай кинул взгляд за спину Юриэль. Стражники принялись выстраивать в один ряд Зачистку. Взрослые и дети толкались, пропуская друг друга вперед. Их ждали клятва и раскаленное клеймо.

— Юри, уходи, — отчеканил ниджай, обходя ее и легко задевая рукавом.

Она не должна это видеть. Не должна слышать крики детей. Не должна вспоминать то, что пыталась забыть семь лет. Ей будет тяжело пройти через это вновь. Он знал, какая она упрямая, поэтому последнее слово осталось за ним. Он поставил точку в их так и не начавшемся разговоре. За спиной послышались тяжелый вздох и быстро удаляющиеся шаги. Она ушла.

Принявшись развязывать хаори и запахнутую рубаху, Соно медленно опустился на колени. Аккуратно свернув вещи, он положил их рядом с собой. По голой спине ниджая пробежал прохладный ветер. Опустив голову и упершись руками в землю, Соно приготовился к наказанию. Тимс подошел к нему и пару раз щелкнул плетью. Звонкий свист и громкий хлопок о землю заставили вздрогнуть всех, кто стоял рядом.

Один… два… три…

Первые удары оказались неожиданными и сильными. Боль обожгла, но почему-то быстро отступила. Тимс медлил. Хорошо это или плохо — ниджай не понимал, но с каждым свистящим взмахом он напрягал все мышцы в теле. Ком страха подступал к горлу, но Соно усердно его проглатывал, не давая крику вырваться наружу. Сжимая кулаки сильнее, он продолжил считать.

Семь… восемь… девять…

Он надеялся, что сможет продержаться дольше, но после десятого все же упал. Тимс остановился. Ниджая сразу подхватили чужие руки и усадили обратно. Боль становилась невыносимой. В ушах звенели истошные крики детей, которым выжигали клеймо на коже. Со стороны лестницы все еще раздавались стоны Ковэра, а жадные глаза убийц и воров не отрывались от ниджая — толпа ждала, когда он отключится. Соно был уверен, что на него делали ставки, ведь это представление им нравилось куда больше, чем клеймение Зачистки.

Одиннадцать… тринадцать…

Соно сбился со счета. Он чувствовал запах собственной крови, брызги которой разлетались после каждого удара, и продолжал глушить в себе крик. Ему казалось, из-за этого что-то рвется в груди. Его тело обмякло, а голова поникла. Что сказал бы учитель? А если бы Ренрис оставил пять ударов, как бы тогда себя чувствовала Юри? Почему эта боль так знакома? Почему спина горит так же, как горела после клейма? Он не мог найти ответы.

В голове все смешалось. Соно испугался, потому что не сумел прогнать мысли и воспоминания: они поглотили его, полностью овладев им. Голова закружилась, а боль стала невыносимой. Пучок растрепался, волосы прилипли к потному лбу и разметались по кровавой спине. В глазах потемнело, силы медленно уходили. Тимс перехватил плетку поудобнее и ударил в последний раз.

— Пятнадцать.

И ниджай все же не смог сдержать крика.

Запыхавшийся палач откинул в сторону орудие наказания и уселся на землю.

— Крепкий же ты парень…

Все тело жгло. В глазах темнело, а дышать становилось сложнее. Остатки фразы растворились где-то в воздухе, и Соно погрузился во тьму, упав на каменные плиты, обагренные его кровью.

Знакомый резкий аромат вернул Соно в чувство. Едкая кислота обожгла нос и ударила неприятной волной в пульсирующие виски. Боль пронзила все тело. Ниджаю было сложно дышать, ведь с каждым вздохом его грудь вздымалась, а свежие раны, едва зажив, вновь начинали кровоточить. Жмурясь, он попытался открыть глаза, но и это далось ему с трудом.

— Ин Лик, он пришел в себя! Соно пришел в себя!

Юри… зачем она так кричит? И что тут делает этот поганый советник?

Нежные руки мельтешили перед глазами, поправляя ему волосы. Она наконец-то убрала эту едко пахнущую тряпку от его лица. Лишь липкий сон поманил его за собой, как упавшая на пол склянка вновь разбудила ниджая. Шаги. Какой-то шорох и неразборчивая речь. Он лежал на животе в своей кровати. Комнату освещал огонь в очаге, над которым висел закипающий чайник. К Соно подошел советник и, приподняв его голову, начал поить.

— Давай, дружочек, выпей это.

Обеспокоенный Ин Лик твердой рукой держал голову Соно. Горячий, знакомый на вкус напиток лился в рот, стекая вниз по подбородку. Обезвоженное тело ликовало, пока горячая жидкость разливалась по желудку. Горький вкус дубовой коры и перетертого шалфея. Это целебный отвар. Соно часто пил его, поэтому, расслабившись, доверился советнику. Но вдруг обжигающая боль волной прошлась по телу: мокрая холодная тряпка коснулась горячей спины. Ниджай зашипел и уткнулся в подушку. Силы покинули его еще там, у дворца, поэтому, не сдержавшись, он закричал.