Чтение онлайн

Эней лишь кивнул головой, а Парис буквально впился взглядом в нее. Застыл и уставился – пока Менелай обнимался с детьми и супругой.

Это та самая женщина. Это она. Та, что подобна богине. Та, что обещана мне. Я узнал ее сразу, едва появилась она в сумраке мрачного дома. Ее не узнать невозможно. Словно сама Афродита спустилась с Олимпа, осветив божественным светом все вокруг. Тем сильнее ощущался контраст – серая нищая Спарта, унылый пейзаж, старый дом и такая красотка, что глаз отвести невозможно.

Стоит тебе только захотеть… Елена прекрасна, как я… Она будет твоей… Я сама устрою ваш брак… – слова Афродиты крутились в голове Париса.

Как она хороша. Бесподобна. Какая женщина – красоты невероятной. Подобна богине. Прелестна, изящна, хрупка, восхитительна… Светлые волосы вьются, бегут по плечам. А румянец…

Елена, и правда, сгорала от злости как только муж объявил ей:

– Это мои лучшие друзья. Готовь великий пир, неси, что есть на кухне.

Ей пришлось оттеснить мужа в сторонку, прошептать ему:

– Менелай… Какой пир? В доме шаром покати. Нам самим нечего есть, какой пир?

Менелай только взглянул на нее, и сразу переключился на спутников:

– Друзья, проходите к столу. Устраивайтесь. Отдохните с дороги. Сейчас все будет. – Менелай суетился, рассаживая гостей в зале для приемов.

– Вино хотя бы есть, Елена? – спросил он потихоньку.

– Немного есть.

– Неси.

Та подчинилась. Как только Менелай разлил вино по чашам и пригубил за дружбу, за благополучное возвращение домой, поспешил к жене, застывшей, словно статуя возле стены.

– Идем, Елена.

В закутках большого дома давно стоял дубовый сундучок, обитый медью. Его когда то определил сам Менелай хранилищем казны. В тайне от жены в нем собиралась ежегодная дань, что приносило небольшое государство своему правителю. За десять лет в том сундуке изрядно собралось монет. Лишь однажды, перед поездкой в Дельфы, воспользовался Менелай казной. На дорогу и жене на жизнь дал денег – немного правда, но царь Спарты был прижимист. Сейчас, когда его переполняла любовь к жене и детям, а так же само счастье возвращения домой, Менелай решил, что нет нужды теперь скрывать наличие казны от близких. Теперь в их семейной жизни все будет по-другому.

Елена ахнула. Она-то едва сводила концы с концами, выменивала украшения свои на хлеб весь год, отчаялась получить помощь хотя бы от кого-нибудь, а тут, буквально в метре от нее, хранилось столько денег. Иногда ребятишки шалили, прятались за этим сундуком. Ей и голову не приходило посмотреть – что там? И как посмотришь? На замок закрыто.

– Вот ключ. Теперь он твой. – торжественно объявил ей Менелай. – Бери, что так смотришь,Елена? Я тебя очень люблю и доверяю тебе. Хочу, чтобы моя семья отныне не нуждалась ни в чем.

И снова начал обниматься, слюнявить ей лицо, в грудь тыкаться, за задницу хватать – благо не видно из-за занавески гостям, какие нежности творятся прямо у них под носом.

– Скажи служанке, пусть купит мяса, купит все, что нужно. Пусть готовит пир.

– Сейчас – освободилась из объятий мужа Елена.

Пока она давала распоряжения Эфре, сам Менелай увещевал гостей.

– Дорогие мои добрые друзья Эней, Парис, отдыхайте. Я счастлив принимать вас у себя. Мой дом вам рад безмерно. Вино для вас. Попозже угощенье будет. Супруга готовит бесподобно. Немного нужно подождать.

– Да не вопрос – те отвечали.

Менелаю не терпелось. Он поджидал жену пока та провожала Эфру, и сразу приобняв, ей прошептал:

– Пойдем…

За их подъемом по лестнице, не отрываясь, наблюдал Парис. Менелай шел за женой, рукою то и дело хватал ее за задницу. Что было вообщем то неудивительно. Год без женской ласки – Менелай соскучился, ему Елена снилась в самых откровенных снах. Сам себе он обещание давал, что все изменится. Он будет нежным, ласковым и чутким со своей женой. Он боготворит ее. Близость с ней так для него желанна, сладка и так нужна, что он готов стараться все прихоти ее исполнить. Все для нее. Сейчас, когда запах ее тела был так близко, что сводил его с ума, столь долгое ожидание сыграло злую шутку с Менелаем. Он желал немедленно, прямо сейчас с ней близости. Гости не помеха. Подождут, никуда не денутся. Пусть пьют вино внизу. Он быстро управится. Менелай тотчас позабыл все обещания, данные им самому себе о нежном отношении к супруге. Из головы все повыскакивало разом. Елена, зная мужа, не ожидала каких то новых нежностей, другого обращенья с ней. Но ощущала на себе все время пристальный взгляд того красивого молодого парня. Ей было стыдно, что чужой человек является свидетелем бесцеремонного с ней обращения, и все же шла по лестнице, подгоняемая мужем, что порывисто дышал ей в ухо, беспрерывно хватал за задницу, шептал:

–Елена, я так соскучился, скорей идем…

Парис ерзал на лавке, едва не вскакивал, смотрел им вслед, прекрасно понимал – сейчас она целиком во власти мужа, тот в своем праве, но как он может так бесцеремонно лапать такую женщину, словно тот вел ее на плаху, не иначе. Парис негодовал, готов был бросится на Менелая, перекрыть им путь – но вынужден молчать и делать вид, как будто ничего не происходит. Этот Менелай даже не понимает, чем пользуется. Как она прекрасна. Но вынуждена терпеть такого грубияна рядом с собой. Это вопиющее безобразие происходит в таком убогом нищем месте, как эта Спарта. Настоящая дыра. Нет, так не будет больше. Парис так долго искал ее, прошел огромный путь, и вынужден сейчас наблюдать, как другой ведет Елену, будто на закланье. Ты и мизинца ее не стоишь, Менелай – хотелось крикнуть на весь зал. Да что там зал – на целый мир. Однако Парис молчал. Лишь думал, глядя вслед уходящей паре – Последний раз ты пользуешься этой женщиной, последний, даю слово. Наполненная чаша расплескалась в его руках. В тот самый момент дверь их спальни распахнулась. Через миг Елена лежала на спине, а Менелай боролся с ее туникой – задрал, скомкал, желая обнажить все сразу. Наконец справился, развел ей ноги, уставился на прелести жены, глотал слюну от нетерпенья, сжал больно грудь Елены и погрузился в нежные глубины прекрасной женщины. Довольно крякнул, изливая, что накопилось за целый год вынужденного воздержания. Ему хватило двух минут. Затем довольный, поднялся.

– Пойдем, там гости ждут.

Пока Елена оправлялась, ей прилетел шлепок по заднице от собственного мужа.

– Поторопись. И так нормально.

Елена была иного мнения и задержалась у зеркала. В порядок привести себя и успокоиться. Там, в зале сидит тот парень. Он, конечно, все понял, однако он не должен прочитать по ее лицу, как Елена разочарована. Если больше не сказать. А ведь она разочарована – уже давно. В их браке вряд ли что-то может измениться. Менелай как был мужлан, так и остался. То исчез на год, теперь вот появился вдруг, да не один – с какими- то друзьями. Пир собери ему. Какой тут пир?Какие гости? Чума еще не отступила, сам жену оставил почти без средств – оказалось, на самом деле были средства. Теперь едва ли не на глазах у всех сгорал от вожделения. Все, как прежде. Такой же грубый неумеха, каким был. Видно, такая у нее судьба. Что тут поделаешь? – вздохнула Елена, слегка подкрасилась, помадой губы подвела, затем спустилась вниз к гостям.

– Елена, посидите с нами. – учтиво попросил Парис.

Какой там посидеть. Эфре нужно помочь на кухне. Столько мяса эти стены не видели давно. Детям готовили отдельно, для гостей крутился вертел.

– Вина еще несите – нетрезвый голос Менелая звучал на весь огромный зал. – Будем пировать неделю. Больше. – заявил довольный собой спартанский царь.

– За хозяйку дома хочу я выпить – поднялся Парис.

Эней его охотно поддержал, Менелай счастливо улыбался, вторил друзьям:

– За тебя, Елена

Елена вновь зарделась, опустила глаза – прямо перед ней на столешнице вином выведены слова:

Я люблю тебя, Елена

Автор их Парис смотрел в упор на женщину. Затем ее бокал каким-то непостижимым образом вдруг оказался в его руках. Парис губами коснулся того места, где за мгновенье до этого губы Елены отпечатались на кромке. Это взволновало не на шутку – вдруг увидит муж такие откровенные знаки внимания со стороны приезжего? Но Менелай, довольный несказанно сам собой, не замечал, что творилось прямо у него под носом. Напротив, твердил: