Чтение онлайн

— Прошу, — губы Кшурурьи задрожали, а из глаз с расширенными до предела черными безднами страданий зрачков, хлынули слезы. — Молю, позволь мне увидеть и прикоснуться к нему в последний раз, перед тем ка ты исполнишь приказ Арла и растворишь меня в Извечной Тьме…

— Объясни зачем? Ведь это бессмысленно в своей сути, — в груди Зиры метались необъяснимые прежде неуловимые чувства. Ее холодный, расчетливый, логический разум Тьмы будоражило что-то неясное, неявное, ускользающее и неопределенное, что-то более неопределенное чем сама Изначальная Тьма. — Ответь. Ты же знаешь ответ? Открой тайну хоть пред Забвением.

— Тут нечего таить. Ты бы сама знала ответ, если бы хоть раз в жизни полюбила! Полюбила не разумом, а всем чем ты есть. Прикоснувшись к любви, став любовью, ты понимаешь, что вся Вселенная со всеми ее тайнами бесконечно мала по сравнению с этим чувством. Что тот свет, в котором ты живешь любя, безбрежен, бесконечен! Свет горит в Нем для тебя, и горит в тебе для Него и продолжит гореть где-то неизвестно в чем и ком даже когда исчезнет все и погаснут от усталости все звезды! Он продолжит гореть в небытии даже за гранью Забвений! Любовь — это единый Свет для двоих!

— Любовь… — шелестящим эхом едва покинуло, сдавленную болю, грудь Зиры слово. На густых белых ресницах заблестели, так и не сорвавшись вниз, две хрустальные слезинки. — Совсем недавно я бы высмеяла тебя и играючи да с азартом распылила на волокна света, будучи абсолютно уверенной в твоем полнейшем безумии. Но сейчас… я понимаю тебя. Не могу сказать, что понимание этого дает мне радость, скорее напротив оно терзает и мучает тысячами раскаленных стальных бичей воспоминаний. Да… Я… любила и… люблю… Я касалась Света… Будь он проклят! — сердце отбивало бешенную пляску памяти, вспоминая ослепительные огненные мгновенья единения тел и душ отверженной темной Богини и золотого избранника небес, узника подземелья Жгаг-Гера. Памяти, которую холодный разум старательно топил в омуте забытья, считая ее несопоставимой с самим смыслом существования Извечной Тьмы, которую настойчиво стремился подменить всепоглощающей страстью.

— Ты позволишь мне проститься? — Уки приготовилась в случае отказа Зиры прорвать грань измерений в Мир Огня и стереть с лица земли все живое в радиусе десятков километров.

— Я хочу, что бы ты знала! — Зира рывком встала. Ее глаза горели сиреневыми звездами, а под черной кожей встали вспыхивать белые сполохи. Лицо было суровым и решительным. — Я в восхищении и трепете преклоняюсь пред могуществом Шума! Сияющий, прекрасный, неудержимый как свирепый океан! Я тебе даже немного завидую. Да, я билась с ним над Аридалой. Но повергла его не я. Это сделала Хотари Нианна вот этим клинком. Оставлю его себе на память, может пригодиться. Она пришла за Шумом и привел ее сам Арл. Но ни тела, ни его души, ни я ни они не получили. По крайней мере, мне нравится так думать.

— Это не возможно! Он же не мог… испариться? — Уки не верила тому, что слышит.

— Хм! Испариться. Представь себе, ко всеобщему удивлению и негодованию именно так и случилось! Тело распалось облаком брызг вместе с душой, и, кстати, вместе с его чудесным скипетром. Мощный инструмент. Я бы от такого не отказалась. Там еще Арл на скипетр какие-то виды имел и про какой-то ключ вещал. В общем, не смотря на то, что Хотари привел на драку Арл, мы с ней не поладили, — пальцы Зиры инстинктивно сжались на рукоятном конце лезвия выпущенного Нианной.

— Неужели все кончено?! Неужели нет даже малейшей… — душа Уки дрожала от отчаяния.

— Не знаю как для него, а вот для тебя хладный Ширкарш, посмевший напасть на Кровеславного Лорда Ссенра все закончится здесь и сейчас! — с обоих рук Зиры рванулись на Кшурурью два могучих вихря Ануши. На разум Укишеры обрушился иступленных холод бездонной всепоглощающей Тьмы, сверкнув на последок одним единственным словом — «Забвение!»…

… - М-да уж. Выдался денек не из легких, да и ночка оказалась не без сюрпризов, — устало вздохнула Зира присев среди густых зарослей кустов и деревьев на небольшой камень у черных ночных вод Лениала, безмятежно странствующих к океану. Лагерь армады Зираиды остался далеко на севере. — Как бы горько не пожалеть о том что я сейчас сделаю. — Зира подняла глаза к небесам и снова опустила их к воде. Пред Великой, покачиваясь на волнах, плавал черный шар магии Ануши. Над Зирой запарила туманными слоями пелена скрывающей магии. Тонкие пальцы сплели витиеватый узор Ануши над сферой, и она улетучилась, обнажая сияющий кокон души призрака.

— Забвение…Что?… Где? — Уки вздрогнула от манящей близости могучих вод. Она парила над ними. Восприятие прояснилось и Великая обомлела. Рядом с ней на берегу, походя на окаменевшее изваяние, стояла гордая, неприступная холодная Зира. — Ты… — не верила своим ощущения Повелительница вод, — ты меня…

— Да, отпускаю, — совершенно серьезно, холодным голосом с напускным безразличием отозвалась Зира. — Но не надейся, что так будет всегда. Это первый, запомни это хорошенько, и последний раз. Будем считать мою мимолетную слабость твоим счастливым денем. В тебе я увидела то, что почти угасло во мне. Ищи его. Ищи и найди… А когда найдешь, бегите! Это вы Изгои и вам все равно, по каким заветам жить, напишите их себе сами. Я же выполняю завет Предтечи и это мой закон. Встанете у Богов Ночи на пути — пощады не будет! Так было всегда! Прощай!

Светозарный сгусток души Уки коснулся воды, и та потянулась вверх приобретая форму девичьего тела. В тот же миг Великая услышала зовущую, ищущую ее песнь водного народа, услышала далекое биение своего сердца в живом, здоровом теле. Вода под ней расцветилась всеми цветами радуги, указывая душе путь домой.

— Никогда не думала, что скажу это Темному созданию… Но прими мою благодарность Зира, дочь Ночи! Да хранит Изначальная Мать Тьма твою любовь! Я чувствую ее в твоей груди! Я этого никогда не забуду. Мы не забудем! — удивлению Укишеры не было границ. — Люби и будь любима!

Каменный лик Зиры был молчалив, равнодушен, холоден и суров.

Укишера юркнула в воду, и что есть силы, помчалась домой. В ее сердце горел свет любви и вспыхнувший с новой силой свет надежды.

— Плыви, плыви домой, счастливая рыбка Уки, — с легким вздохом расцвела в мечтательной улыбке Зира. — Я слышу, как они поют о тебе. Я слышу как они тебя… любят… А мои… мои мне только поклоняются…

Попутные ветры ночного эфира, изголодавшимися по бегу скакунами, подхватили и помчали дух Ерртора из орчьего Юрга на север. Они гнали и толкали его в призрачную спину, будто знали о его желании посетить место битвы под Аридалой, будто ведали о чем-то важном, опасаясь, что их ноша опоздает, разрушив тонкую вязь предначертаний.

Ерртор еще и еще раз приходил к чувству и осознанию, что является лишь каким-то узлом, крепко вплетенным в сети грядущих событий. Узлом, что лишь должен находиться в нужное время в нужном месте, и творить уготованные для него вещи и события. И от этого осознания становилось не по себе. Неужели все, чем он был, все к чему он стремился было просто написано кем-то на незримом листе магии Судьбы, а он свободный эльф лишь раб с самого детства этих неосязаемых цепей и путей.

Все нутро мага изучившего десятки тысяч жизней Лордов в пространствах амулета Скраб выворачивалось наизнанку в протесте против мысли об этом, ведь в каждой из этих жизней он читал эту незримую, указующую длань, не терпящую противления.

Ночные ветры не позволили духу придаться длительным размышлениям. Совсем скоро в небе запахло сыростью и смертью. Буйный бег эфира замедлил течение и скорбно замер, боясь потревожить беспробудный сон мертвецов. Сами небеса оцепенели, пропитанные до звездных высот еще не остывшими парами крови, перемешанными с едким потом павших в сече.