Чтение онлайн

Автоматы, гранаты, бинокли, ножи... Большой джентльменский набор. Но главное – р у ж ж о. Четырнадцатимиллиметровая дура российского производства, разработка буквально последних лет, с оптическим прицелом – идеальное оружие для задуманной операции: на расстоянии в две с лишним мили башка у м и ш е н и разлетелась бы, как тыковка...

Так, что тут у нас... Выхода из комнатушки не видно... то есть таковым, по предварительным наблюдениям, должна служить вон та каменная плита, подходящая по размеру. Наверняка есть какой-то скрытый, примитивный механизм, и наверняка за прошедшие столетия он пришел в негодность, но это уже никого не колышет. С той стороны, ясен пень, стена кажется сплошной. Ничего удивительного, что местная десантура лопухнулась... как и Михалыч двадцать лет назад. Выходит, двадцать лет назад драпавшие отсюда боевики все же ухитрились привести механизм в движение – но нет смысла, экспериментировать, т а к и е детали уже совершенно неинтересны.

Как обычно с ним случалось в подобных ситуациях, Мазур не чувствовал ни торжества, ни радости – одну невероятную усталость, прямо-таки пригибавшую к каменному полу.

Какое-то время он провел в нешуточной тревоге – стоило допустить, что поблизости все же затаилась вторая, подстраховывающая группа, становится не по себе. Он понимал, что это совершенно нереально – ну нет второго столь же надежного места, нет, немец клялся! – но все равно, ощущения были не из приятных...

...Его выход из пещеры напоминал финальные сцены из какого-то старого фильма, то ли «Операции Ы», то ли «Тихих зорь». Двое связанных по рукам пленников, соединенных веревкой, как скалолазы, понуро брели впереди, уже устав материться, угрожать и предлагать за большие деньги к ним присоединиться. Следом шагал Мазур с автоматом на изготовку, порой без всякой жалости отвешивая полновесные пинки, когда соотечественники – соотечественники, хвостом их по голове... – начинали особенно уж ерепениться.

Из ущелья он, оказалось, вышел со своими двуногими трофеями в самый подходящий момент. Нарочно так не подгадаешь. На окраине деревни как раз опускались четыре вертолета. На таком расстоянии Мазур не мог определить, какой из них президентский, но это не имело никакого значения.

Все вдруг пришло в движение, стоило им отойти от скал и продвинуться по равнине метров на сто. Должно быть, вся окрестная местность, как и следовало ожидать, была под прицелом не одного зоркого бинокля. От Королевского Крааля, отчаянно пыля, напролом, без дороги рвануло сразу четыре джипа, и от деревни мчалась парочка набитых людьми в камуфляже открытых вездеходов, мало того, один из вертолетов, самый маленький, уже совсем было приземлившийся сле-дом за остальными, прямо-таки п р ы ж к о м взметнулся в синеву и, кренясь, помчался над кустарником в сторону Мазура с его добычей. Все вдруг стали невероятно бдительными и энергичными: дармоеды, лопухи, тыловая гусятина, охранка хренова...

Нимало не смутившись оттого, что оказался эпицентром всеобщего переполоха, Мазур прикрикнул:

– Шагай шибче, ублюдки!

И чувствительно поддал ботинком по мягкому месту замыкающему. Тот, тихо ругнувшись, пепеля ненавидящим взглядом, прибавил шагу, бормоча что-то насчет того, что и Мазур не вечен, не все коту масленица, повадился кувшин по воду ходить... И прочую неуместную в серьезных делах лирику.

Неслись джипы, оставляя вздымавшиеся к небу хвосты пыли. Совсем близко был вертолет, грозно ощерившийся двумя шестиствольными пулеметами. Мазур устало шагал, нимало не тронутый всей этой суетой, в данный исторический момент смешной, нелепой и неуместной.

И вместо того чтобы предаваться радостным мыслям триумфатора, не без раздражения и уныния думал о том, что к неведомой г л а в н о й цели он пока что не продвинулся ни на шаг, и это, как ни крути, не есть здорово...

Вот уже часа полтора Мазур предавался достаточно мирному занятию – смотрел телевизор. Без всякой охоты, еще и оттого, что не боевичок какой-нибудь у себя в охотничьей хижине наблюдал от скуки, а сидел перед пультом в задней комнатке конторы главного егеря, и на экране все это время спортивная девочка Анка – непростая девочка, с нераскрытыми до сих пор потаенными ящичками – вытворяла с Олесей, что хотела, с большим азартом и нешуточной изобретательностью. С точки зрения нормального мужика, ничего в этом зрелище познавательного не было, но оставалась надежда услышать что-нибудь интересное с точки зрения р а б о т ы – а иначе не стоило и огород городить. Так что Мазур маялся перед экраном, почти не глядя, только слушая внимательно, но ничего из того, что услышал, для дела не годилось.

Скуки ради он беззастенчиво переключился на апартаменты президента, но там, в принципе, творилось то же самое: господин президент пылко общался с фигуристой блондинкой относительно приличного вида – если и шлюхой, то не из дешевых. Потом он, правда, ее спровадил и долго беседовал с незнакомым чернокожим типом, судя по элегантности и осанке, не рядовым чиновничком, но разговор, вот беда, происходил на местном языке, одном из здешних. А на этой мове Мазур знал с полдюжины самых необходимых выражений типа: «Руки вверх!», «Бросай оружие!» и «Есть поблизости солдаты? А партизаны?» и не более того. Естественно, собеседники этих слов не употребляли. Поэтому он довольно быстро переключился назад и вновь вынужден был слушать девичьи ахи-охи.

«Угомонились, наконец, шалуньи», – с облегчением констатировал Мазур, без всяких церемоний попивая баночное пиво из холодильника мнимого британского майора. Это было не мародерство, а всего-навсего использование бесхозного имущества: главный егерь при любом раскладе сюда уже не вернется, так что претензии высказывать не сможет. Его, сукина кота, давненько уже, со всем прилежанием допрашивали орлы из президентской охранки, что у Мазура не вызывало ни капли сочувствия к провалившемуся...

Он встрепенулся и сделал звук погромче – наконец-то послышалось нечто осмысленное, уже не имеющее отношения к постельным забавам.

– ...Времени совсем нет, – сказала Олеся с нотками делового нетерпения в голосе. – Ко мне скоро придут...

– Уж не наше ли чудо-юдо морское? – поинтересовалась Анка.

– А что?

– Ты с ним трахаешься?

– Да ладно тебе...

«Подрались бы, что ли, – цинично подумал Мазур. – В хорошем бабском стиле, с тасканьем за прически и царапаньем. Давненько из-за меня не дрались красотки, а точнее сказать, ни разу...»

– Трахаешься, – убежденно сказала Анка. – Я ж не дура. И глаза есть. Ну?

– Вот только сцен ревности не надо. Ты, надеюсь, себе не вбила в голову, что у нас с тобой романтический роман столетия? Это все, конечно, очень приятно, но не более того. Насколько я тебя успела узнать, ты что-то не похожа на романтическую особу...

– Не в романтике дело, Леся, – задумчиво сказала Анка. – Хотелось бы твердо знать, что никто тут меня не держит за болвана. Терпеть не могу, когда играют втемную.

– Господи... – протянула Олеся с самой что ни на есть задушевной искренностью, – Анечка, это называется мания. Все только и думают, как бы тебя обвести вокруг пальца... Глупости. У тебя несложная, высокооплачиваемая работа... и какие тут могут быть сложности и подвохи?

– Есть у меня кое-какой жизненный опыт, – сказала Анка. – Когда речь идет об алмазах пригоршнями, жди хитросплетений... и трупов. Такова се ля ви. Скажешь, нет?

«Очень мило, – подумал Мазур. – Теперь еще и алмазы пригоршнями. Почему не знаю?»

Олеся резко приподнялась на локте:

– Ань, за языком следи. Мало ли что... Тебе, кстати, кто проболтался?

– Какая разница? Главное, понимаю, о чем речь идет и какие тут ставки.

– Тем более помалкивай...

Анка мягким кошачьим движением опрокинула ее на постель, сжала горло тремя пальцами (довольно профессионально, оценил Мазур, девочка явно не чужда кое-каким единоборствам) и процедила с неприветливым выражением лица: