Пиранья. Компиляция
Шрифт:
А маячков именно что два — они не забивают друг друга, работая на разных диапазонах, но по характеру сигналов ясно, что оба прицеплены к одному и тому же объекту, движущемуся со скоростью под пятьдесят. А это может означать только одно: конкуренты, о которых предупреждали, все же объявились. И у них тоже нашелся свой человек в колонне, проделавший те же манипуляции. Кто это, пирамида, понятно, узнать не в состоянии. И пока что не зафиксировала их передвижения на местности — они, как и группа Морского Змея, держат полное радиомолчание. Не общаются с внешним миром, ни меж собой посредством эфира.
Вообще конкуренты в худшем положении. У них наверняка есть своя пирамида в виде спутников и кораблей радиоразведки (не послало же их княжество Монако), но вот у них заведомо нет такого полезного подспорья, как набитые электроникой «Ту-95» в воздушном пространстве Бангалы, а это нешуточный козырь…
Передатчик, прикрученный поблизости от правой ключицы Мазура, до того издававший лишь легонькое шипенье-потрескивание, вдруг ожил и выдал голосом Морского Змея пару кодовых фраз. Из коих явствовало, что зафиксирован короткий радиообмен — подозрительно близко. Даже если раскинутая над Африкой невидимая паутина и определила, откуда исходит сигнал, Мазуру сейчас, надо полагать, пока что не было необходимости это знать. Ему следовало лишь вывести бдительность на максимум…
Хотя и так — куда уж дальше…
Он не успел подать сигнал, которым должен был вывести бдительность на пресловутый максимум. Шагавший впереди Хмурый вдруг сбился с темпа, словно споткнулся на ровном месте — и стал падать, изламываясь фигурой, в совершеннейшей тишине…
Мазур успел только обеими большими пальцами рук ударить по замкам лямок — и вся поклажа сорвалась с плеч, рухнула наземь, благо там не было ничего такого, что могло от падения непоправимо пострадать. А в следующий миг из кустарника, казавшегося только что мирным и непотревоженным, вымахнула распластанная в броске фигура, сбила с плеча автомат, подшибла ударом под щиколотку, навалилась…
Так молниеносно и хватко, что Мазур пискнуть не успел. Опередила на какие-то секунды — а умелому этого достаточно. Но потом пошло уже не по неизвестной задумке: Мазур, оказавшись на земле, успел отбить левой метнувшееся к горлу запястье с ножом. Оставив пока что в покое левую руку противника, прижимавшую к земле его плечо, перехватил правую, с ножом, вцепился в камуфляж на груди, что есть мочи отталкивая врага от себя. Его собственный нож, размещенный рукояткой вниз, остался в ножнах, закрепленных на левом плече. Не хватало той же пары секунд, чтобы его выхватить, чужой навалился, как бетонная плита, здоровенный такой лось… Поблизости слышались негромкие шумы рукопашной: хрип, тяжелое дыхание, короткие нечленораздельные выдохи, возня…
Всю накопленную силушку Мазур вложил в напряг, отталкивая руку с ножом — и противник повелся на подвох, тоже выложился изо всех сил, напирая… Мгновенно и полностью Мазур напряг убрал, шарахнувшись вправо — и выиграл нужные мгновения, враг не успел переиграть, по инерции, увлекаемый собственным напором, рухнул на то место, где Мазура уже не было, вонзая в землю клинок. Этих мгновений как раз хватило, чтобы Мазур успел большим пальцем отстегнуть застежку, выхватить нож и коротким выпадом всадить его, куда следовало. Так, что второго раза и не требовалось.
Отпихнув оцепеневшее тяжеленное тело, вскочил на ноги, сориентировавшись в происходящем, без малейшего рыцарства метнул нож в широкую спину, обтянутую камуфляжем иного образца, заслонявшую от него кого-то из своих — ага, Вакула, он, получив неожиданную поддержку, добавил спереди, докончив дело…
И все закончилось так же молниеносно, как и началось — это в кино подобные схватки, показанные красиво и завлекательно, затягиваются надолго, а в жизни сплошь и рядом стычка меж двумя малыми группами опытных живорезов и на минуту не затягивается, кто успел, тот и выиграл, ну, а второй, соответственно…
Секунды на то, чтобы осмотреться и оценить итоги. Трое, включая его самого, на ногах, семеро неподвижных, пятеро чужих и Хмурый с Джигитом — такие стычки не только моментально протекают, но не оставляют агонизирующих, либо ты труп, либо жив, и некогда поддаваться чувствам-переживаниям…
Коротко скомандовав, он рухнул наземь, подхватывая автомат.
Прижал большим пальцем клавишу передатчика, выплюнул два коротких слова и навел автомат на лес. Они лежали, ощетинясь стволами на три стороны в ожидании нового подвоха, совсем рядом со щекой Мазура замерла толстая подошва тропического ботинка с чужим, незнакомым рифлением… Потом появились растянувшиеся в цепь, пригнувшиеся остальные шестеро, передвигавшиеся зигзагами-бросками. Они с ходу вломились в лес, словно и не видя лежащих — и Мазур поднял своих, чтобы прикрыть спины своим.
Они вернулись быстро, в темпе прочесав немалый кусок леса — и никого не обнаружили. Только пятеро. Они затаились, свалили Хмурого из какой-то бесшумки и, решив, что уравняли численный состав, попытались взять в ножи. Не получилось. Но, судя по выучке, равный противник…
Мазур мельком глянул на неподвижное, уже наливавшееся восковой бледностью лицо Джигита. И снова не было времени на эмоции и чувства, он сейчас думал совершенно о другом: как замечательно, что у нас нет серьезно раненных, вообще нет раненых, как это здорово, с точки зрения поставленной задачи…
Потратив не более четверти часа на неизбежный осмотр чужих тел, они двинулись дальше по лесу, оставшиеся десять, на сей раз соединясь в единую цепочку. И никаких похорон, конечно, все семеро так и остались на том месте, в траве, все до единого безымянные и никому неизвестные, живые на них наткнутся не скоро, может быть, вообще никогда…
И горевать некогда — это где-то глубоко внутри, а на уме сейчас совершенно другое, лихорадочно раздумываешь над тем, что стало известно. А известно немногое. Эти пятеро, свалившиеся, как снег на голову, не дали при тщательном осмотре ни малейшей зацепки: белые, молодые, тренированные, оружие и экипировка (как и у них самих, впрочем) происходят либо из США, либо из европейских стран НАТО. Ни единой зацепки, позволившей бы привязать эту пятерку к конкретной точке на глобусе. Как в любимой книге: господин Никто, родом Ниоткуда, национальность: без национальности. Поклажи среди них нет — следовательно, либо оставили где-то в тайнике (с часовым или без), либо были лишь частью группы. Скорее всего, второе — как сказал на ходу Морской Змей, пирамида сообщает, что тот короткий радиообмен четко локализован: один из беседовавших пребывал в месте засады, второй находился в десяти с лишним километрах к юго-западу. Куда и следовало поспешать, не жалея сил: там, конечно же, основная группа, которая, не дождавшись доклада от засады, очень скоро, как и надлежит, снимется с места, и ищи ее потом по равнинам и чащобам…
Сомнительно, чтобы эти неизвестные проследили их на маршруте, иначе действовали по-другому. Вероятнее всего, пятерка попросту оседлала самый удобный маршрут подхода к одному из «поворотов», а именно — второму. За ними тоже — государство, неплохие аналитики, которые, работая с тем же примерно материалом, сделали примерно те же выводы…
Морскому Змею и всем остальным достались в наследство материалы аналитической группы, работавшей с теми, кто был сбит над лесом. Хватило времени все как следует просчитать и, поставив себя на место противника, определить четыре точки поворота, те места, где машине с «черным солнышком» удобнее всего будет отбиться в сторону от наступающих войск, углубиться в глухомань и оставить там свой подарочек. Не так уж много сыскалось на пути юаровцев этих точек, наиболее проходимых для грузовика с солидным грузом. Первую точку он уже миновал, до второй еще не добрался. Для пущей надежности далекие неведомые аналитики определили еще пару точек — но они уже гораздо ближе к наметившейся, пусть пунктиром, линии фронта. Линия фронта стала понемногу формироваться: в нескольких местах юаровцы напоролись на заслоны, пусть слабые, импровизированные, они уже не катили невозбранно вперед, а там и сям вступали в навязанные встречные бои, колонна укорачивалась, авангард расходился вправо-влево, образуя протяженные фланги, так что «Черному солнцу», пребывавшему в безопасных тылах, следует вскоре свернуть на одном из «поворотов», подальше от зоны боевых действий…
…Конкуренты, как вменялось, через сорок три минуты, не ушли. Они пытались еще дважды связаться со своей засадой — видимо, такой имели приказ. Они, правда, готовились к выходу — за сборами их и засекли. Морской Змей никакой такой сверхчеловеческой проницательности и суперменской телепатии не проявил: просто он, изучив предварительно местность, наметил несколько точек, где сам развернул бы базовый лагерь — и принялся методично их проверять. На второй и повстречались…
Часовой, ходивший вокруг лагеря, разбитого в густой рощице каких-то экзотических для пришельцев издалека деревьев, был высмотрен с большого расстояния и с помощью скупых выразительных жестов передан под бдительную опеку Пешему-Лешему. В тылу оставались он, Ушан с рацией и Викинг с надлежащей аппаратурой, самые ценные сейчас люди, которых следовало избавить от любых случайностей войны. Остальные семеро неспешно, но неотвратимо принялись сжимать кольцо. Взять пленного было бы неплохо — во время какой-нибудь другой операции. Сейчас пленный оказался бы ни к чему: слишком много с ним возни, а знать точно, какая именно держава прослышала о наполеоновских планах буров и решила принять участие в игре, в общем, вовсе даже и не обязательно. Так что манера поведения выбрана заранее…