Чтение онлайн

— Послушай, — сказал он решительно. — Тебе не кажется, что пора мне кое-что рассказать? Боже упаси, я не пытаюсь выспросить у тебя место…

— А я и сама не знаю места, — усмехнулась она, помаленьку обретая душевное равновесие. — Так что пытать меня бессмысленно, а глотку перерезать рано…

— Жаль, а я уж было настроился… — сказал Мазур. — Ну, а что же это все-таки? В самом деле, золотой галеон?

— Бриллианты.

— В море? — с сомнением спросил Мазур. — А как они туда попали?

— Милях в ста от побережья, возле одного из островков в сорок пятом году затонула немецкая подводная лодка. Перед самым концом войны. Она выполняла какую-то секретную миссию. И в сейфе у капитана лежали бриллианты, предназначавшиеся кому-то здесь… надо полагать, не рядовому агенту. О ней все забыли, вернее, не знали толком, где именно она пошла ко дну.

— Ага. И кто-то продал твоему отцу совершенно точную карту…

— Не совсем. Понимаешь, несколько лет назад он очень помог одному человеку… вытащил его из серьезных неприятностей, потому что с тем человеком поступили несправедливо, он был не виноват, так впоследствии и оказалось… А полгода назад он приехал к отцу. И рассказал о себе. Он и был офицером на той лодке. Единственным, кто уцелел, когда ее потопили. У него совершенно не было денег, а у отца — пусть и немного, но для такой экспедиции достаточно… почти. Отец взял в долю дона Хайме, но они поссорились, я тебе уже рассказывала…

— Интересно, — сказал Мазур. — Подводная лодка, говоришь…

Кристина быстро сказала:

— Существовала такая лодка, я проверяла. Каждая немецкая субмарина носила свой номер…

— Я знаю. Моряк как-никак.

— Ну вот… Я искала в архивах… Лодка под этим номером и в самом деле по всем бумагам проходит пропавшей без вести, по времени все совпадает — она и в самом деле ушла в Атлантику и никогда не вернулась. Весь ее экипаж с тех пор тоже так и числится пропавшим без вести… Я посылала запросы — это нетрудно было замаскировать самым обычным сбором материала для работы, никаких подозрений… Была такая подлодка. И исчезла.

— Ну, этому я верю, — сказал Мазур. — А вот твой немец у меня, уж прости, сразу вызывает подозрения. В свое время, да будет тебе известно, объявлялся доподлинный кок с «Марии Целесты»… слышала про «Марию Целесту»?

— Ну, разумеется.

— Вот только очень быстро выяснилось, что кок-то липовый… А «пассажиров «Титаника» в свое время шлялось по репортерам столько, что и сосчитать невозможно. В истории мореплавания масса самозванцев… А мнимых кладов не меньше, чем на суше.

Кристина прищурилась:

— А что, не было реальных морских кладов?

— Сколько угодно, — вынужден был признать Мазур.

— Вот видишь…

— И все же… Кинематографом попахивает. Или — авантюристом, который…

— Хочет вытрясти из нас денежки? — понятливо подхватила Кристина. — Мы и сами об этом думали, и я не ребенок и отец — человек с обширным жизненным опытом… Понимаешь ли, Джонни, дела обстоят так, что особых денег этот немец из нас не выудил. Он, если точнее, вообще не получил от нас ни гроша наличными. Да, отец купил суденышко для ловли креветок — но оно как числилось по бумагам его собственностью, так ею и остается. Да, я на свои деньги заказала два акваланга…

— Почему два?

— Потому что хотела идти на пару с Роблесом…

— И он тебя не отговаривал? Если нет — то никакой это не специалист и жалеть о нем незачем…

— Отговаривал, — сказала Кристина. — В тех же выражениях, что и ты… Не отвлекайся. Так вот, акваланги тоже остаются нашей собственностью. Где же тут выманивание денег? Ах да, мы еще сняли немцу квартирку в пригороде, заплатили за месяц вперед… Но это такие смешные деньги, что всерьез о них говорить… Где ты тут усматриваешь его корысть?

Мазур сказал упрямо:

— Ну, в конце концов… Негде ему было жить и не на что, вот и придумал всю эту историю, чтобы потрясти доверчивых простаков. Люди и не такое плетут ради тарелки супа или стаканчика виски за чужой счет…

— Ты уже попросту упрямишься, по лицу видно…

— Черт его знает… — сказал Мазур. — В конце-то концов, бывают и настоящие клады… Значит, он в Чаконе? Ты меня с ним сведешь? Посмотрю, что за немец…

— Конечно.

— Значит, есть человек, который знает место… Есть кораблик, акваланги… Кто на корабле?

— Старый знакомый отца, бывший военный моряк. И двое матросов, люди вроде бы надежные.

— Все люди надежные, пока перед глазами бриллианты не засияли… — сказал Мазур с философской грустью. — И Роблес… был.

— Ты знаешь, я начинаю подозревать, что дон Хайме его просто… Дон Хайме, как и мы, крайне стеснен в средствах, откуда бы он взял достаточно, чтобы…

— А ведь он и мне пытался деньги предлагать, — вспомнил Мазур. — Да ведь он мог взять в долю кого-то еще, как ты — меня только что… Значит, плюс ко всему — еще и дон Хайме на хвосте, а может, не только он…

— Место знает только немец. А о немце, смею думать, не знает никто. Суденышко в море проследить труднее, чем прохожего на улице, верно?

— Это точно, — кивнул Мазур. — Как моряк свидетельствую. Ладно, это будущие сложности. У нас есть другая сложность, гораздо более актуальная. Нужно исхитриться и добраться до Чакона целыми и невредимыми. Что-то мне врожденный оптимизм и вера в людей подсказывают, что дон Хайме здорово осерчал и не намерен более заниматься стрельбой поверх голов. И это не только меня касается. Очень похоже, его пылкие чувства к тебе остались в прошлом…

Судя по озабоченному лицу Кристины, она и сама об этом подумала. Мазур деловито спросил:

— В доме, часом, не найдется лишнего карабина или чего-то похожего?

— Сколько угодно, у нас все мужчины любили оружие…

Как человек, уже вполне обжившийся в Латинской Америке, Мазур без труда определил, что заведение напротив магазина, в котором скрылась Кристина — не что иное, как кафе. Сделать такое заключение ему, впрочем, помогла не дьявольская проницательность, а большие буквы «CAFE» над входом. Там было еще и название, и уж его-то Мазур прочесть не смог, но это не имело значения…

Он вошел уверенной походочкой завсегдатая. С первого взгляда определил, что заведение во многом уступает таверне дона Мигеля — здесь не обнаружилось ни малейшей экзотики, самые что ни на есть прозаические столики, покрытые скатерками в сине-желтую клетку. А вот в углу он сразу углядел телефонную будку, что мгновенно примирило с отсутствием экзотики, не турист, чай…

Столиков насчитывалось шесть, а занятым оказался только один — юной парочкой, ничуть не похожей на местную наружку. Мазур уверенно сел подальше от воркующих голубков. Появилась вертлявая официанточка, с грехом пополам владевшая английским, как оно обычно и бывает в портовых городах. Хотя Мазур сумел бы с ней договориться, не знай она другого наречия, кроме одного — «кофе» и «виски» в общем, словечки интернациональные…